Часть 2 Письма из дома, метлы и хэллоуинские тени

***

Первая неделя в Хогвартсе пролетела для Альбуса и Кассиопеи в странном вакууме. Оказалось, что быть детьми героев войны — это не только привилегии, но и своего рода социальная изоляция. Слизеринцы поглядывали на них с опаской: Кассиопея была слишком «Грейнджер» в своих знаниях, а Альбус — слишком «Поттер» в своей внешности. Они сидели в дальнем углу библиотеки, отгородившись от мира стопкой фолиантов по истории магии. — Ты заметил, как Паркинсон-младшая шарахнулась от нас в коридоре? — Кассиопея раздраженно перелистнула страницу. — Словно у нас на лбу написано «заразные». Альбус, который в этот момент пытался разобрать почерк своего отца на старой карте, вздохнул. — Нас не боятся, Касси. Нас стесняются. Они не знают, как с нами разговаривать. В их глазах мы — экспонаты из музея, которые случайно ожили и пошли на уроки. — Ну и пусть, — отрезала она, подпирая подбородок рукой. — Мне и так нормально. По крайней мере, никто не просит списать домашку. В этот момент к их столу подлетела школьная сова — серая и взъерошенная. Она бросила перед Кассиопеей тяжелый конверт с гербом Малфоев и, недовольно ухнув, улетела. — От мамы и папы? — спросил Альбус. — И от бабушки Нарциссы, судя по запаху духов на пергаменте, — Кассиопея вскрыла конверт. — О, Мерлин, послушай, что пишет папа: «Касси, я слышал, Поттер-младший попал на Слизерин. Постарайся не слишком сильно над ним издеваться, его отец и так выглядит как побитый эльф в Министерстве». Альбус прыснул. — Твой папа добр, как и всегда. А вот что пишет мой... — он достал свое письмо, которое пришло чуть раньше. — «Ал, я горжусь тобой. Честно. Мама сначала плакала, но потом сказала, что Слизерину давно не хватало настоящего Гриффиндорца. Джеймс обещал не трогать тебя, но если он начнет — пиши мне, я пришлю ему Кричалку, от которой завянут уши у всей его команды по квиддичу». — Они такие предсказуемые, — улыбнулась Касси. — Но смотри, тут письмо от Тео. Она развернула отдельный конверт, исписанный размашистым, небрежным почерком Теодора Нотта. «Мои дорогие маленькие змейки! Надеюсь, Делюминатор еще не взорвал половину подземелий. Помните: во всем, что пойдет не так — вините меня, как это делают родители моей дорогой Кассиопеи. Это мой девиз по жизни. Альбус, не давай Касси съесть все твои нервы. Касси, если увидишь Слизнорта, скажи ему, что я до сих пор жду те десять галлеонов за проигранное пари. И главное — держитесь друг друга. Мир вокруг — декорации, а вы — звезды. С любовью, ваш любимый грешник Тео». — «Во всем виноват Нотт», — прочитал Альбус заголовок письма. — Он даже на бумаге это подчеркнул. Их уединение прервал громкий топот. В библиотеку, игнорируя шиканье мадам Пинс, ворвался Джеймс Сириус. Он выглядел взмыленным, его мантия была заляпана чем-то фиолетовым. — Ал! — громко прошептал он, нависая над столом. — Ты должен мне помочь. Филч отобрал у меня мои навозные бомбы, а у тебя... я знаю, у тебя есть Делюминатор. Дай на пять минут! Нужно пробраться в его каморку. Альбус выпрямился, и в его глазах мелькнула тень той самой твердости, которая была у Гарри Поттера в моменты опасности. — Нет, Джеймс. — В смысле «нет»? — Джеймс опешил. — Я твой брат! — В смысле — «уходи», — подала голос Кассиопея, не отрываясь от книги. — Мы заняты серьезными делами, а не твоими детскими шалостями. И Делюминатор — это подарок Тео нам. Лично. — Малфой, ты портишь моего брата! — Джеймс сердито тряхнул головой. — Раньше он был нормальным, а теперь сидит в пыли с тобой и обсуждает мертвые языки. — Он не «раньше был нормальным», Джеймс, — спокойно ответила Кассиопея. — Он всегда был нормальным. А теперь у него есть друг, который его слушает. Уходи, пока я не позвала мадам Пинс. Она очень не любит, когда ее книги пачкают. Джеймс фыркнул, бросил на них разочарованный взгляд и ушел, бормоча что-то про «змей, которые покусали брата». Кассиопея посмотрела на Альбуса. Тот выглядел немного подавленным, но решительным. — Ты молодец, Ал. Он должен понять, что ты — не его тень. — Спасибо, Касс. Слушай... а что там Нарцисса написала? Ты не дочитала. Её лицо смягчилось. — Она пишет, что пришлет нам корзинку с пирожными из «Сладкого королевства» к пятнице. И просит передать тебе, Альбус, что «зеленый цвет идет твоим глазам гораздо больше, чем красный». Кажется, она окончательно записала тебя в наш клан. Альбус улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя, что он на своем месте.

***

Уроки полета на метле по четвергам для Кассиопеи был обведен в календаре красным. Не потому, что она фанатела от квиддича (хотя папа и Тео в красках расписывали ей прелести игры), а потому, что это был еще один шанс доказать: Малфои рождаются с крыльями, а не с копытами, как некоторые гриффиндорцы. — Ал, если ты сейчас не перестанешь жевать этот несчастный тост, мы опоздаем, и мадам Трюк заставит нас чистить метлы вручную, — Кассиопея нетерпеливо постукивала пальцами по столу Слизерина. Альбус вяло ковырнул завтрак. Зеленый галстук Слизерина сидел на нем безупречно, но бледность лица выдавала внутреннюю бурю. — Касс, мой папа — легендарный ловец. Мой брат — загонщик, который выбивает зубы бладжерами ради удовольствия. А я... я вчера чуть не упал с лестницы, потому что она решила поменять направление. Метла меня не любит. — У метлы нет чувств, — отрезала Касси, хватая его за рукав и вытягивая из-за стола. — Пошли. Если упадешь — я тебя поймаю. Или Делюминатором ослепим всех, чтобы никто не видел твоего позора. На поле уже собрались ученики с разных курсов. Атмосфера была напряженной. Джеймс Поттер, ошивавшийся неподалеку со своей метлой для тренировок, картинно закладывал виражи над головами новичков, вызывая восхищенные вздохи у девочек-гриффиндорок. — Смотри, Ал! — крикнул Джеймс, пролетая в паре дюймов от головы брата. — Не забудь пристегнуться к метле ремнями безопасности, а то Касси придется вызывать спасательную бригаду! Альбус сжал челюсти. Кассиопея лишь прищурилась, провожая Джеймса взглядом, полным ледяного обещания. Мадам Трюк вышла на середину поля. Ее желтые, как у ястреба, глаза мгновенно навели порядок. — Встаньте слева от своих метел! Руку над древком и четко скажите: «Вверх!». — Вверх! — голос Кассиопеи прозвучал как команда аврора. Старая школьная метла прыгнула в её ладонь мгновенно, словно преданный пес. У Альбуса метла лишь лениво перекатилась с боку на бок. — Вверх! — повторил он тише. Метла ударила его по пальцам и снова замерла. — Ну же, Ал, — прошептала Касси. — Представь, что это Джеймс, и тебе нужно дать ему под зад. Альбус закрыл глаза, выдохнул и твердо произнес: — ВВЕРХ! Метла послушно взлетела в руку. Он удивленно моргнул. — Хорошо, теперь садитесь верхом... — командовала Трюк. Кассиопея не просто села. Как только прозвучал свисток, она рванула ввысь. В ней проснулся тот самый азарт Драко, смешанный с бесстрашием Гермионы. Она взлетала всё выше, чувствуя, как ветер бьет в лицо, путая платиновые кудри. — Смотрите! — крикнул кто-то снизу. Кассиопея решила, что обычного полета мало. Она вспомнила финт, который Тео показывал ей на тренировках — «Бочку с переворотом». Она резко дернула рукоять, уходя в крутое пике, а затем выровняла метлу в паре футов от земли. Но древко старой школьной метлы издало подозрительный хруст. Заклинание левитации, державшее это старое дерево вместе, дало сбой. Метла начала вибрировать, и Кассиопею швырнуло в сторону. — Касси! — крик Альбуса перекрыл шум ветра. В этот момент Альбус, который до этого едва держался в воздухе на высоте пяти футов, сделал то, чего от него никто не ожидал. Его палочка была в кармане, но магия — та самая стихийная, мощная магия Поттеров, смешанная с отчаянием — выплеснулась наружу. Он не полетел за ней. Он просто вытянул руку, и время для него словно замедлилось. — Арресто Моментум! — выкрикнул он. Это было заклинание не из программы первого курса, но он видел, как папа применял его дома, когда Лили падала с дивана. Падение Кассиопеи замедлилось прямо над землей. Она мягко опустилась на траву, тяжело дыша. Альбус спрыгнул со своей метлы и подбежал к ней, бледный как полотно. — Ты с ума сошла?! — он буквально трясся от адреналина. — Малфой, ты... ты чуть не расшиблась! Кассиопея посмотрела на него. Её серые глаза сияли. — Ты меня спас, Поттер, — она усмехнулась, хотя её руки тоже подрагивали. — Но заклинание было корявым. Тебе нужно поработать над произношением буквы «Р». — Поработать над произношением?! — Альбус вскинул руки к небу. — Я спас тебе жизнь, а ты критикуешь мою дикцию? Воистину, Грейнджер в тебе больше, чем Малфоя! Вокруг них уже собралась толпа. Мадам Трюк отчитывала Кассиопею за безрассудство, а Джеймс Поттер стоял чуть поодаль, глядя на младшего брата с нескрываемым удивлением. Он впервые увидел в брате не тихоню, а мага. Вечером того же дня, в гостиной Слизерина, они сидели на большом диване. На столе лежала огромная корзина с надписью: «Для моих любимых змеек». — Бабушка Нарцисса прислала, — Кассиопея достала из корзины коробку с пирожными «Поцелуй дементора» (которые на самом деле были нежнейшим суфле в черном шоколаде). — И письмо от Лили. Она передала его через сову Нарциссы. Альбус развернул маленький розовый листок. «Братик! Родители сказали, что ты теперь Слизеринец. Мама говорит, что это круто, а папа сказал, что ты самый смелый из нас всех, раз пошел туда. Я скучаю. Кто будет читать мне сказки? Приезжай быстрее на каникулы. Касси передавай привет, скажи, что я нарисовала ей дракона, но он получился похожим на утку. Люблю, Лили». Альбус шмыгнул носом, аккуратно складывая письмо. — Она думает, что я смелый. А я просто... я просто не хотел быть там, где все будут ждать от меня подвигов. — Ал, — Кассиопея положила руку ему на плечо. — То, что ты сделал сегодня на поле... это и был подвиг. Ты спас друга. Мой папа говорит, что слизеринцы защищают своих. Мы с тобой — свои. Альбус посмотрел на ее руку. — Касси, а если я правда разочарую папу? Если я не стану великим аврором или игроком в квиддич? — Тогда ты станешь великим кем-то другим, — Кассиопея сунула ему в рот пирожное. — Например, великим рунологом, который не взрывает котлы. Или великим мужем великой Кассиопеи Малфой, которая будет править этим миром. Шутка. Насчет мужа. Наверное. Альбус поперхнулся шоколадом, густо краснея. Кассиопея рассмеялась. — Знаешь, — пробормотал Альбус, когда справился с суфле. — Нотт был прав. — В чем именно? — спросила Касси, рассматривая картинку утки-дракона от Лили. — Во всём. Если бы он не заставил наших родителей тогда... ну, в той истории... мы бы сейчас не сидели здесь. И я бы не ел эти вкусные пирожные с тобой. — Во всем виноват Нотт, — подтвердила Кассиопея, уютно устраиваясь в кресле. — Но, кажется, это первый случай в истории, когда виноватый заслуживает медали. Они сидели в тишине, поглощая сладости от Нарциссы.

***

Октябрь в Хогвартсе превратил замок в декорацию к готическому роману. Туманы с Черного озера обволакивали башни, а по коридорам гуляли сквозняки. — Смотрите, идет Поттер-змееуст, — прошипел кто-то из старшекурсников Гриффиндора, когда Ал и Касси проходили мимо Большой лестницы. — Наверное, ищет, где Тайная комната, чтобы выпустить своего питомца. Альбус вжал голову в плечи, но Кассиопея резко остановилась. Её платиновые волосы сверкнули под светом факелов. — Если он и ищет Тайную комнату, то только для того, чтобы запереть там ваш бестолковый мозг, — отчеканила она. — Идем, Ал. Не трать кислород на тех, кто не умеет им пользоваться. Они спустились в подземелья, где их ждал сюрприз. На кровати Кассиопеи лежал черный сверток, перевязанный серебряной лентой. Рядом сидел филин Малфоев, выглядевший крайне важным. — Это от папы, — Кассиопея вскрыла сверток. Внутри оказалась изящная серебряная брошь в виде змеи с изумрудными глазами. — О... это не просто украшение. Папа пишет, что это старый семейный артефакт. Если её сжать, она создает щит, который отражает любые мелкие проклятия и сглазы. Альбус коснулся холодного металла. — Твой папа серьезно настроен на твою защиту. — Он знает, что такое быть ненавидимым всеми, — тихо ответила Касси. — Он прошел через это. И он не хочет, чтобы я... или ты... проходили через это в одиночку. Вечером, когда гостиная Слизерина опустела, они устроились у камина. — Ал, ты когда-нибудь задумывался, почему наши родители вообще перестали враждовать? — спросила она, глядя на танцующие искры. — Мама иногда рассказывает о войне, но папа... папа всегда замолкает, когда речь заходит о Хогвартсе тех лет. Альбус вздохнул, вертя в руках брошь. — Папа говорил, что всё изменилось в тот момент, когда они поняли, что ненависть — это слишком тяжелый груз. А еще говорил, что Нотт как-то умудрился затащить их в общую передрягу, где им пришлось либо спасти друг друга, либо погибнуть. Папа сказал, что когда ты видишь, как твой враг рискует жизнью ради тебя, ты больше не можешь называть его врагом. — «Во всем виноват Нотт», — повторила Кассиопея с улыбкой. — Знаешь, мне кажется, он и нас свел не просто так. Он знал, что нам будет трудно. Мы как два куска пазла, которые не подходят ни к одной картинке, кроме нашей собственной. — Касси, — Альбус посмотрел ей прямо в глаза. — Спасибо, что ты здесь. Если бы не ты, я бы, наверное, уже сбежал из школы. Кассиопея фыркнула, но в её взгляде была редкая нежность. — Куда бы ты сбежал, Поттер? Тебя бы нашли по следу из шоколадных лягушек. Слушай, завтра Хэллоуин. Говорят, троллей в этом году не будет, но я планирую пробраться в Запретную секцию. У меня есть подозрение, что один из любимых учебников мамы спрятан именно там. — Ты неисправима, — Альбус улыбнулся. — Ну, что ж... готовь Делюминатор. Кажется, нас ждут новые приключения на наши слизеринские задницы. — Именно, — Кассиопея сжала «Слезу Медузы» в руке. — И пусть только кто-то попробует нам помешать.

***

Хэллоуин в Хогвартсе всегда был ночью, когда грань между мирами становилась тонкой, как пергамент. Замок буквально вибрировал от магии: в Большом зале парили тысячи тыкв с горящими глазами, а летучие мыши устраивали настоящие воздушные бои под потолком. — Поттер, если ты еще раз посмотришь на тот тыквенный пирог так, будто он собирается напасть, я сама его съем, — Кассиопея, одетая в парадную мантию, лениво ковыряла вилкой в тарелке. Альбус вздрогнул. Он постоянно оглядывался на стол Гриффиндора, где Джеймс громко рассказывал друзьям о том, как «настоящие герои» проводят Хэллоуин. — Я просто думаю, что нам не стоит идти в Запретную секцию сегодня, Касси. Пивз взбесился. Он только что вылил чан с ледяной водой на Кровавого Барона. В замке сейчас слишком много шума. — Именно! — глаза Кассиопеи азартно блеснули. — Филч будет гоняться за Пивзом, преподаватели будут успокаивать Барона, а мы проскользнем мимо. Они покинули пир в самый разгар веселья. Коридоры третьего этажа встретили их зловещей тишиной. Альбус достал Делюминатор. Клик! — и свет факелов исчез, оставив только слабое серебристое свечение от броши на груди Кассиопеи. Они пробрались в библиотеку. Запретная секция встретила их запахом старой кожи, пыли и чего-то... металлического. Книги на полках шептались, а некоторые даже пытались укусить их за полы мантий. — Сюда, — Кассиопея потянула его к стеллажу с пометкой «Алхимия и Теневые Руны». — Смотри. На нижней полке, заваленная тяжелыми томами, лежала тонкая тетрадь в черном кожаном переплете. На ней не было ни названия, ни автора, только одна выцарапанная фраза на форзаце: «Собственность Т. Нотта. Руки прочь, если не хотите узнать, как пахнет собственная печень». — Это тетрадь Тео! — выдохнул Альбус. — Что она делает в Запретной секции? — Наверное, он «забыл» её здесь, когда учился, — Кассиопея бережно открыла страницу. — Ого... тут не просто конспекты. Тут схемы заклинаний, которых нет ни в одном учебнике. Смотри, «Заклятие невидимых следов», «Отвод глаз для преподавателей»... Он был гением хулиганства! Как и твои дяди. Внезапно воздух в библиотеке похолодел. Из-за стеллажей донесся странный звук. Это был тяжелый, прерывистый хрип, словно кто-то с трудом проталкивал воздух сквозь ржавые трубы. — Касси... — Альбус выставил палочку вперед. — Ты слышишь? Из тени вышел... нет, не тролль. Это было нечто древнее, сотканное из обрывков старых мантий и серого тумана. Существо, похожее на призрака, но более плотное, с пустыми глазницами, из которых сочилась тьма. Оно медленно направлялось к ним, и пол под его «ногами» покрывался инеем. — Это Теневой Пожиратель, — прошептала Кассиопея, её голос дрогнул. — Мама рассказывала о них... они питаются магией и страхом. Обычное «Остолбеней» их не возьмет! Существо издало резкий, пронзительный вопль, от которого зазвенели стекла в шкафах. Оно сделало рывок. — Альбус, назад! — Кассиопея со всей силы сжала брошь. Изумрудные глаза змеи на броши вспыхнули ослепительным зеленым светом. Перед ними возник прозрачный щит, по которому пошли трещины, когда Пожиратель врезался в него. — Он его не удержит! — крикнул Альбус. В его голове пронеслись слова из тетради Тео, которую Касси всё еще сжимала в руке. — Касси, читай! Заклинание «Люмос Солем»! Кассиопея мгновенно нашла нужную строчку. — «Люмос Солем!» — выкрикнули они в унисон, направляя палочки в центр щита. Вспышка была такой силы, что, казалось, в библиотеке взорвалось маленькое солнце. Теневой Пожиратель издал предсмертный хрип и буквально испарился, оставив после себя лишь горстку пепла. Они оба рухнули на пол, тяжело дыша. Делюминатор сам собой выпустил накопленный свет обратно в факелы. — Мы... мы живы? — пробормотал Альбус, поправляя очки. — Да, — Кассиопея вытерла пот со лба. Она посмотрела на тетрадь Тео. — Кажется, Нотт снова нас спас. Вернувшись в гостиную, они обнаружили письмо от Скорпиуса, которое принесла сова. «Касси, Ал, привет! В Мэноре ужасно скучно. Дедушка Люциус заставил меня три часа учить генеалогическое древо Блэков. Я чуть не уснул прямо на портрете тети Беллатрисы. Папа постоянно спрашивает, не взорвали ли вы еще чего-нибудь. Мама говорит, что если вы получите наказание, она лишит тебя сладкого на все каникулы. Касси, пришли мне какую-нибудь гадость из Хогвартса, а то я сойду с ума от тишины. Скорп». Кассиопея усмехнулась, закрывая глаза. — Тишина, Скорпи... Если бы ты знал, как нам сегодня «тихо». — Касси, — Альбус посмотрел на неё. — Мы ведь не отдадим тетрадь? — Ни за что, — она крепче прижала к себе подарок Тео. — Это наше секретное оружие. Похоже, «приключения на наши задницы» официально перешли на новый уровень.