Часть 7 Во всем виновата любовь

***

Альбус стоял у окна в пустой гостиной Слизерина, наблюдая, как студенты отправляются домой на каникулы. Он остался. И она осталась. — О чем задумался? — голос Кассиопеи раздался совсем рядом. Он не слышал, как она подошла. В пустом замке она сбросила маску. На ней был объемный изумрудный свитер, который делал её удивительно домашней и беззащитной, и простые брюки. Волосы были небрежно заколоты в хвост. — Да так… — Альбус обернулся. — Ты отправила сову родителям? — Да. Папа ответил, что я безнадежна, но прислал коробку коллекционного шоколада, — она подошла к нему вплотную, вставая рядом у окна. — Весь замок в нашем распоряжении, Ал. Никаких лишних глаз. — Пойдем, — вдруг сказал Альбус, хватая её за руку. — Я хочу тебе кое-что показать. Они шли по заброшенным коридорам, где портреты давно спали. — Куда мы идем? Это крыло закрыто, — Кассиопея покрепче сжала его ладонь. Её пальцы были теплыми, и Альбус невольно погладил её запястье большим пальцем. — Мой отец рассказал мне. Хочу удивить тебя, — ответил он. Они остановились перед тяжелой дубовой дверью, заросшей паутиной. Альбус толкнул её, и петли взвизгнули. В центре запыленного зала, среди сломанных парт и пустых рам, стояло зеркало. Огромное, в золотой раме, на двух когтистых лапах. По верху шла надпись: «Erised stra ehru tyt be cafru oyt on wohsi». Зеркало Еиналеж. Кассиопея замерла на пороге, не решаясь подойти. — Ал… ты уверен? Говорят, что люди сходили с ума перед ним. Оно показывает не то, что есть, а то, что мы жаждем всем сердцем. — Я знаю, — Альбус сделал шаг вперед. — Мой отец увидел в нем свою семью, которую потерял. Но мы… мы ничего не теряли, Касс. Нечего бояться. Он подошел к зеркалу первым. Поверхность стекла была мутной, словно подернутой дымкой, но через секунду туман рассеялся. Альбус ожидал увидеть себя великим магом, или героем, или просто парнем, которым гордится отец. Но он увидел нечто иное. В зеркале стоял он — на несколько лет старше. Его лицо было спокойным. Но главное было не в нем. Рядом стояла Кассиопея. Она была в белом легком, летящем платье. На её пальце сияло кольцо, а в руках она держала старую книгу, которую они когда-то читали вместе. Они просто стояли в саду, залитом солнцем, и она смеялась, прислонившись головой к его плечу. Это было так просто. И так недостижимо. — Что ты видишь? — прошептала Кассиопея, подходя к нему. — Нас, — честно ответил Альбус. Кассиопея заглянула в зеркало. Её глаза расширились. Она долго молчала, и Альбус видел, как по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я вижу то же самое, Ал, — её голос сорвался. — Зеркало показывает не только наше желание, — Кассиопея повернулась к Альбусу, её лицо было бледным в полумраке. — Оно показывает мир, где мы можем быть счастливыми. Альбус взял её за обе руки. — Значит, так и будет, — твердо сказал он. Он потянул её к себе. Альбус наклонился и поцеловал её. В зеркале их отражения сделали то же самое, и на мгновение золотая рама вспыхнула мягким, ровным светом. Когда они вышли из комнаты, в замке уже наступила глубокая ночь. Снег за окнами утих, и луна освещала коридоры голубоватым сиянием. Они спустились в гостиную Слизерина. Камин еще тлел, отбрасывая изумрудные тени. Они сели вдвоем в одно большое кресло, укутавшись в один плед.

***

Подготовка к С.О.В. шла полным ходом. Альбус и Кассиопея почти не разговаривали о чувствах — на это не было сил. Но их руки находили друг друга под столом во время бесконечных лекций. — Если я еще раз услышу про восстание гоблинов 1612 года, я сама организую восстание, — прошипела Кассиопея, захлопывая тяжелый том. Они сидели в пустой гостиной Слизерина. Было три часа утра. Альбус устало потер глаза под очками. — Осталось два дня, Касс. Экзамен по Защите от Темных Искусств — последний. А потом… мы отдохнем. — Отдохнем? — она грустно усмехнулась, глядя на огонь. — После С.О.В. Министерство начнет распределять нас по стажировкам. Как только мы выйдем за ворота замка, нас попытаются растащить в разные стороны. Альбус встал и подошел к ней со спины, положив руки на её плечи. Он чувствовал, как напряжены её мышцы. — Касс. Помнишь, что нам показало зеркало? Ты не учитываешь одну вещь. — Какую? — Что мы — самые упрямые люди в магической Британии. А когда мы заодно… — он наклонился и поцеловал её в макушку.

***

Практика по Защите от Темных Искусств была последним экзаменом. Профессор Макгонагалл и комиссия из Министерства наблюдали с подиума. Альбус шел в первой пятерке. Его задание — Патронус. Самое сложное и самое личное заклинание. Он вышел в центр круга. Тишина стала звенящей. Он закрыл глаза и попытался вызвать «самое счастливое воспоминание», как учил отец. Он думал о квиддиче, о первом письме из Хогвартса… но туман в его сознании не рассеивался. Затем он почувствовал взгляд. Он открыл глаза и увидел Кассиопею, сидящую в первом ряду. И внезапно он понял. Его счастье — это не прошлое, не будущее. Это она. В настоящем. — Экспекто Патронум! — выкрикнул он, взмахнув палочкой. Из кончика вырвался серебристый туман. Ослепительно яркий, мощный поток света оформился в величественного оленя — точную копию Патронуса его отца. Олень промчался по залу, но на середине пути замедлил бег, и его очертания начали меняться. Рога стали изящнее, тело — более гибким. Олень словно трансформировался. На глазах у студентов и учителей серебристый зверь превратился в огромную, сияющую змею, которая обернулась вокруг Альбуса защитным кольцом, а затем снова стала оленем. — Мерлинова борода… — прошептал кто-то из экзаменаторов. — Невероятно. Он меняет форму… Альбус тяжело дышал. Когда подошла очередь Кассиопеи, она сделала гордый, величественный шаг вперед. Её Патронус — серебристая рысь — был таким же четким и ярким. И когда рысь пробегала мимо Альбуса, её мех на секунду вспыхнул тем же золотистым светом, который исходил от его оленя. Экзамен сдан. Завтра поезд домой.

***

Девятнадцать лет спустя. Платформа 9 ¾. Альбус стоял, прислонившись к кирпичной колонне, и наблюдал за суетой. Рядом с ним Кассиопея, чья рука привычно покоилась в его ладони, провожала взглядом их сына. Мальчик с платиновыми волосами, но с пронзительными ярко-зелеными глазами, тащил за собой чемодан в вагон поезда. — Ты думаешь, он попадет на Слизерин? — тихо спросил Альбус. — Он наш сын, Альбус. Шляпа, скорее всего, просто сгорит, пытаясь его распределить. Альбус рассмеялся, привлекая её к себе. Она улыбнулась и прижалась лбом к его лбу. Поезд дал прощальный свисток. Маленький Лео помахал им рукой из окна вагона, и Хогвартс-экспресс начал медленно набирать ход. Начало новой истории. — Пойдем домой, Поттер? — спросила она. — Пойдем, Малфой, — ответил он. Во всем была виновата любовь. И Нотт, во всем вините его.