К вашему вниманию мои воспоминания

Дарья проснулась с ощущением, что её мозг пытался ночью сбежать через нос.

Голова гудела. На столе — разложенные планы, два огрызка карандаша и несколько кружек с недопитыми остатками кофе и чая. Незаметно для себя самой она перетащила работу в свои покои, планируя всего полчасика перед сном посидеть и проредактировать текст, но план обернулся очередным ночным бдением.

«Значит, так, ты конечно преподаватель, но ты должна оставаться адекватной. Как работать ты уже вспоминала, тепер пора вспомнить, что в этом мире есть такой концепт, как “сон”.»

Она встала, собрала волосы. Натянула очередное винтажное платье, сегодня без особого удовольствия, потому что сил на него не было.

Слегка размазала усталость по щекам и решила: завтрак — потерян, мозг — найден. Время осмотреть этот чертов замок хотя бы раз не в панике и спешке и без комментариев Блэка.

* * *

Дарья шла по коридору. Остановилась у одного из живых портретов — женщина в бархатной маске красила губы чем-то, что шипело. Портрет окинул Дарью взглядом и прошептал:

— Новенькая? О, милая, не входи в третий коридор слева… Там уныние в чистом виде.

— Спасибо, прекрасная незнакомка. Однако я и сама — уныние, только в форме преподавателя.

Переодически мимо проплывали призраки. Кто-то здоровался, кто-то игнорировал. Один прошёл сквозь неё ,явно из вредности, — холод облизал плечо. Одинокая рыцарская броня шевельнулась. Где-то капала вода, и Дарья не сразу поняла, из трубы или с потолка.

«И вот тебе замок. Никаких декораций, никаких фанатских приукрашиваний. Просто — живая крепость. Живее, чем весь мой офис за пятнадцать лет.»

Она свернула в боковой зал, где потолок был расписан сценами, от которых в церкви бы рвало на латыни. Женщина остановилась, подняла голову и улыбнулась.

— Да, блин, Хогвартс. Ты, конечно, охренел.

— Очаровательный отзыв, — раздался голос сбоку.

Холодный...

Знакомый...

Дарья вздрогнула. Даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что прогулка без комментариев закончилась не успев и начаться. 

Снейп! И все при нем — ирония, шикарный по ее меркам нос, складки черной мантии и лицо “весь мир мне должен, и особенно — ты”. Он стоял у перил, как будто являлся скульптурой и частью обстановки этого замка. Его руки были сложены за спиной, а выражение лица отлично бы подошло надзирателю перед утренним построением в колонии для особо опасных преступников.

— Я уж начал думать, что Министерство нас опять обмануло, — произнёс он. — Преподавателя по магловедению обещали, а на завтраке — только пустой стул и ослепляющая надежда в глазах Блэка.

Дарья выдохнула.

— Приятно, что вы следите за моим присутствием. Или у вас список, как у проверяющего в тюрьме?

— Я слежу за аномалиями. Прогулки преподавателя без графика — одна из них.

— Неужели вы не верите в самоподготовку? — Прищурилась магла.

— Верю. — холодно кивнул маг — В теории. Но когда вижу преподавателя, который вместо работы бродит по залам как призрак, у меня возникает вопрос: где мантия с цепями?

Дарья скрестила руки.

— Я опять работала до утра. Если вам интересно — материалы прошлого преподавателя были такими, что мозг просил эвтаназии.

— Он был занудой, я уже говорил — напоминал Снейп. — Но у него были таблицы, чего не скажешь о большинстве преподавателей с харизмой.

— У меня есть план, — сообщила женщина победоносно.

— Надеюсь, в нём предусмотрена первая помощь студентам, которые не поймут, зачем знать про заземлители.

— Если они в состоянии выучить заклинание на латыни, они переживут и розетку с электричеством.

Снейп хмыкнул.

— Вы оптимист. Или просто из тех, кто ещё не сжёг первую стопку контрольных. Я склоняюсь ко второму варианту, — зельевар не спешил уходить и это показалось Дарье странным.

— Или из тех, кто ещё не обжёгся на вашей язвительности, — выдала она контрольную язву.

Он склонил голову чуть вбок.

— Не переживайте, я уравновешенный человек: всем достаётся равномерно.

— У вас отличная педагогическая позиция. Почти религиозная: всех карать — значит всех любить— женщина настороженно наблюдала за мужчиной.

Снейп чуть усмехнулся. Совсем чуть, всего на миг, но за этим ожидаемо последовало нападение.

— Занятно, — произнёс он, и слово упало в тишину зала, как камень в воду. — Вы действительно не волнуетесь, не задаете вопросы. Ни о кольце, ни о том, почему Хогвартс выбрал именно вас. Ни о том, как вернуться назад.

Дарья склонила голову набок, изучая его в ответ. В полумраке его лицо казалось высеченным из воска — гладкое, бледное и абсолютно неподвижное.

— А какой в этом смысл? — спросила она спокойно. — Вы всё равно не ответите. Или ответите так, что вопросов станет ещё больше. Я не люблю задавать вопросы, на которые нет ответов. Я предпочитаю работать с тем, что есть. С реальностью.

— Реальность? — Снейп оторвался от перил и сделал шаг к ней. Не к ней навстречу, а скорее вокруг, словно хищник, оценивающий добычу на прочность. — Ваша реальность — это фантом. Вы здесь потому, что так захотел кусок металла на вашем пальце и дряхлые камни этого замка. Вы — переменная в уравнении, которое мы не понимаем.

— Тогда я буду той переменной, которую легко решить, чтобы не отнимать ваше драгоценное время! — парировала она. — Я не собираюсь усложнять вам жизнь, Северус. Я собираюсь преподавать магловедение и просто наслаждаться происходящим. И если для этого мне нужно притвориться, что я понимаю логику говорящих портретов и замка, впавшего в магическую кому, я справлюсь.

Он остановился прямо перед ней. Теперь их разделяло не больше полуметра. Она чувствовала исходящий от него холод — не физический, а какой-то иной, магический.

— Вы говорите так уверенно, но даже не знаете, как работает ваш собственный артефакт. Вы понятия не имеете, что произойдёт, если магия замка иссякнет окончательно. Или если кто-то более решительный, чем я, попытается вас изучить.

Дарья посмотрела прямо в его тёмные глаза.

— Тогда вам стоит надеяться, что я окажусь достаточно скучным и предсказуемым предметом для изучения. Потому что непредсказуемость в моём положении — это риск для всех. Включая вас.

Снейп молчал долго. Так долго, что Дарья начала думать, не применяет ли он к ней легилименцию без разрешения. Но его взгляд был просто взглядом — острым, пронизывающим, но не вторгающимся.

Наконец, его тонкие губы искривились в усмешке, лишённой всякой теплоты.

— Ваша самоуверенность впечатляет. Почти так же сильно, как ваша способность игнорировать очевидное. Вы стоите здесь, в сердце магического мира, без палочки, без знаний, с артефактом межмирового класса на пальце, и рассуждаете о предсказуемости? Это либо отвага на грани идиотизма, либо нечто иное.

— Нечто иное? — переспросила Дарья, не отводя взгляда.

— Например, полная оторванность от инстинкта самосохранения. Или... — он сделал паузу, и его голос стал тише, вкрадчивее. — Или вы просто привыкли к тому, что самые опасные вещи в вашей жизни были метафорическими? Например покупка ношеных ботинок в секонд-хенде? Поездки на рок-фестивали или перепалка с соседкой?

Дарья моргнула. Это было неожиданно точно.

— Вы копались в моей голове? — её голос едва заметно дрогнул.

— В вашей? Пока нет! В воспоминаниях Поттера о вашей голове — да. Как я уже говорил, это занимательное зрелище. Целая альтернативная вселенная, построенная на лжи и девичьих фантазиях. И весьма специфическом жанре литературы.

Он произнёс это с таким ледяным презрением, что воздух между ними, казалось, стал ещё холоднее.

— Итак, я знаю о вашей прежней жизни, о ваших интересах, о том мире низкосортных рассказиков, где я был трагическим героем с душой поэта и телом Аполлона. Где я умирал с признанием в любви к давно почившей женщине и говорил напоследок о цвете глаз её сына.

Его голос сочился ядом.

— Знаете, что самое забавное в этих историях? Они всегда заканчиваются на моей смерти, потере магических способностей или идиотской влюбленностью в какую-нибудь школьницу или того хуже в самого Поттера! Потому что живой и адекватный своему характеру я для них слишком неудобен. Слишком сложен! Слишком реален! Там я был ходячим либидо в чёрной мантии. Здесь же — он окинул взглядом свой силуэт. — Здесь я просто человек с отвратительным характером и скверной работой.

Дарья почувствовала, как к щекам приливает жар. 

— Я...

— Не утруждайтесь извинениями за мысли многолетней давности, — отрезал он. — Меня они волнуют меньше всего. Меня волнует то, что происходит сейчас. А сейчас вы пытаетесь применить ту же логику здесь.

— Логику? — Дарья нахмурилась.

Снейп наклонился чуть ближе. Его глаза сверкнули в полумраке.

— Не стройте из себя наивную дурочку. Ваша попытка сделать комплимент моему носу вчера за ужином была любопытной игрой слов. Архитектурная доминанта на фасаде собора — весьма изящно, весьма двусмысленно. И абсолютно прозрачно для того, кто привык читать между строк.

Дарья сглотнула. Она чувствовала себя так, будто её поймали с поличным на месте преступления.

— Я лишь отметила...

— Вы отметили то, что хотели бы видеть под этой мантией: трагического героя из ваших фантазий. Но здесь нет места для драмы в вашем понимании. Здесь нет красивых поз и признаний под луной. Здесь есть только реальность: грязь Азкабана, предательство Дамблдора и необходимость варить зелья для тупых первокурсников по утрам в понедельник.

Он выпрямился во весь рост, нависая над ней тенью.

— Запомните это раз и навсегда: тот мужчина из ваших книг умер в ту секунду, когда вы пересекли границу миров. Здесь есть только я. И если вы ищете объект для романтических переживаний или способ сбежать от скуки через флирт с местным зельеваром вы выбрали самый короткий путь к разочарованию и увольнению по статье неподобающее поведение.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился на полушаге, не оборачиваясь полностью.

— И да! Если вы снова решите блеснуть остроумием по поводу моей внешности или моего характера, убедитесь сначала, что у вас есть противоядие от случайного попадания яда в ваш утренний чай. Просто мера предосторожности для скучного и предсказуемого преподавателя..

Дарья думала, что теперь, бросив устрашающую реплику, мужчина уйдет. Однако тень, отделившаяся от стены, снова сгустилась в высокую фигуру. Снейп зачем-то прошагал назад, но остановился на прежнем расстоянии, словно невидимая черта между ними была границей, которую он не мог переступить без потери лица.

Дарья не могла понять его странного поведения. Объяснить подобное она могла только тем, что он своего рода заинтересован. Не конкретно ей самой, но чем-то с ней связанном. И эти его хождения вокруг да около , вся абсурдность его претензий, постоянное возвращение к одной и той же теме оживили в ее голове воспоминания с конкретной цитатой, которая заставила ее хохотнуть: «Бэлла, мы не можем быть вместе».

Лицо Снейпа окаменело. На мгновение Дарье показалось, что этим смешком она перегнула палку. Но затем его глаза сузились, и она почувствовала это — лёгкое касание к сознанию, не грубое вторжение Поттера, а почти деликатное, хирургическое проникновение. Он искал контекст.

Он нашёл его мгновенно. Вихрь образов: бледный вампир с идиотским выражением лица, девушка с вечно приоткрытым ртом, диалоги, написанные человеком, никогда не слышавшим живой речи.

Снейп отшатнулся от неё так, будто прикоснулся к чему-то липкому и ядовитому. Однако мужчина возобладал над своим выражением лица и начал подозрительно спокойно:

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — его голос был тихим, но в гулкой тишине зала он прозвучал громче крика. — О вашем возрасте.

— А вы так и не ответили на мой, — парировала Дарья, скрестив руки на груди. — О вашем. Сколько вам? Пятьдесят? Шестьдесят? Судя по вашему виду и манере общения, вы застряли в вечном пубертате с вечным ПМС.

Снейп дёрнул уголком рта. Это было почти смешно.

— Возраст мага — понятие относительное. Но даже по вашим меркам вы слишком зрелая женщина, чтобы цитировать бульварное чтиво для подростков.

— Цитировать? — Дарья изогнула бровь. — Я не цитировала. Я подумала, а вы считали. Что ж оцените драматургию момента: вы стоите здесь, такой весь в чёрном, драматичный, как готический собор. И сами не знаете, чего от меня хотите. Начали этот странный диалог, видимо, чтобы меня запугать, накидать пафосных запретов и удалиться гордо взмахнув мантией. Однако вы все еще здесь. Халтурите, Северус. 

Он молчал, в глазах явно читалась мыслительная деятельность. 

— И все же это отвратительно, — наконец выдохнул он, и в его голосе смешались брезгливость и искреннее недоумение. — Ваша культура это выгребная яма сентиментального бреда. Культ инфантильных героев с интеллектом флоббер-червя и эмоциональным диапазоном табуретки. И вы это читали? Смотрели? Восхищались?

— Мне было девятнадцать! — возмутилась Дарья. — Это был культурный феномен! И да, там был герой с трагической судьбой! Но вы-то тут при чем? Я вспомнила об этом, только из-за вашего странного поведения. А вы уже и эту роль на себя примерили? 

— Трагическая судьба? — Снейп издал звук, похожий на карканье ворона. — Его трагедия заключалась в том, что он блестел на солнце и не мог решить, хочет он её убить или трахнуть! Это не трагедия — это меню из ресторана быстрого питания. И поверьте, я был бы неимоверно счастлив, чтобы вы думали о нем, вместо того чтобы собирать куклы отождествляющие моего литературного двойника.

Дарья покраснела до корней волос. Он увидел и это.

— Ах, да, куклы! Мои маленькие идолы, — она всплеснула руками с преувеличенным театральным восторгом — Я не буду отрицать очевидного. Собирала! Это были коллекционные куклы и фигурки! Вообще, с учетом их стоимости, считайте, что это было просто моей инвестицией для будущей прибыли от перепродажи.

— Так вы планировали их продавать? Тогда какого черта построили целую декорацию под стеклом? — Снейп смерил её взглядом с головы до ног. 

— Так все! Хватит! Я не идиотка! — вспыхнула Дарья. — Я прекрасно понимаю разницу между сборным образом из девичьих фантазий и реальным человеком! Книжный герой был идеален! Он был создан для того, чтобы его жалели и хотели, по крайней мере некоторые категории читателей! А вы просто невыносимый человек с отвратительным характером!

— Хорошо, что у вас хватает ума это осознать, — Снейп буквально излучал ауру отвратительной победоносной язвительности.

И именно это не позволило Дарье заткнуться вовремя.

— Но знаете что? Внешне вы всё равно в моём вкусе. И ваши эпичные фразы тоже, и интеллект, и тот факт, что вы можете часами говорить гадости и оставаться при этом самым умным человеком в комнате — это завораживает.

Снейп замер. Он открыл рот, чтобы сказать очередную колкость, но слова застряли в горле. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Ни как на аномалию, ни как на досадную помеху. А как на женщину, которая только что опять призналась ему в своеобразной симпатии? После всего?

Он снова шагнул к ней, но уже без хищной грации. В его движениях появилась какая-то нервная резкость.

— Мисс Фостер, вы никак не поймете! Зачем вы все это затеяли?

— Я? Что именно я затеяла? Это вы начали этот разговор. Это вы опять вытащили на свет мои воспоминания, которые заполучили через вторые руки. Но вам и этого было мало, вы только что сами залезли ко мне в голову без разрешения!

Он поморщился и даже смутился.

— Обычно я так не поступаю. Соглашусь, это непрофессионально и грубо. Но ваше упоминание этой кошмарной саги вызвало у меня чисто академический интерес к источнику вашего культурного безумия. Я должен был понять масштаб катастрофы.

— Академический интерес? Вы искали компромат! Я просто хихикнула, а вы нашли повод. 

— Я искал логику там, где её нет по определению! Ваше положение особое. Вы носите артефакт огромной силы. Вы связаны с Хогвартсом напрямую. Я должен знать о вас всё, чтобы предотвратить проблемы. Даже если это знание заставляет меня жалеть о том, что я вообще научился читать мысли.

Дарья усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Конечно, оправдаем все научным интересом. Вот только вы копошились в моей памяти как подросток в ящике с нижним бельем одноклассницы, к которой случайно попали на день рождение. Теперь я понимаю, почему у вас такая репутация. Вы роетесь у людей в голове направо и налево, жалеете выводы, считаете себя во всем правым, а потом удивляетесь, почему вас считают манипулятором и социопатом. Ваше стремление все контролировать сродни маниакальному синдрому. 

Снейп посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём больше не было яда. В нём было что-то другое: усталость, любопытство, что-то еще?

Мужчина сделал еще пару шагов, и вновь остановился. Не у выхода, а в арке, ведущей в следующий коридор. Его спина была прямой, как струна, но он не сделал ни шага, чтобы скрыться из виду.

— Вы так и не ответили, — его голос, холодный и острый, как битое стекло, разрезал тишину, но в нём не было прежней уверенности. Это был вопрос, а не утверждение.

— На что именно? — Дарья не двинулась с места, лишь склонила голову набок, изучая его неподвижный силуэт. — Вы опять про возраст? Или это риторический вопрос о том, почему вы продолжаете говорить со мной? Или почему я не бегу от вас в ужасе?

Снейп медленно выдохнул. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах, глубоких и тёмных, плясали странные тени.

— Скажите, Снейп, все происходящее вас раздражает или интригует? — Дарья сделала шаг вперёд. Её голос был мягким, почти бархатным, но с острыми краями. — Вы могли бы просто уйти. Вы уже сказали всё, что хотели: предостерегли меня, укололи за прошлое, оценили мой интеллект. Миссия выполнена. Но вы стоите здесь. Почему?

Снейп сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки.

— Потому что вы — аномалия. Переменная. Я должен понимать природу этой переменной, чтобы...

— Чтобы что? — перебила она его, подходя ещё ближе. Теперь их разделяло всего несколько шагов. — Чтобы контролировать? Чтобы предсказать? Или потому что впервые за много лет кто-то ответил вам не страхом или благоговением, а сарказмом? Кто-то из другого мира, где все могло бы быть иначе хотя бы в книге? Кто-то, кто видел вашу трагическую выдуманную версию, но предпочел бы иметь дело с оригиналом? Кто-то, кто не стесняется, что собирал коллекцию артов, не похожих на актера, а скорее похожих по типажу именно на вас? Кто-то к кому бесконечно можно предъявлять претензии за то, что он что-то там про вас пофантазировал? Только, Северус, вы драматизируете. Я взрослый человек и не собираюсь требовать разыграть со мной "после стольких лет". 

Он дёрнулся, как от удара.

— Вы... вы в своем уме? 

— А вы? — её улыбка была опасной. — Вы стоите в этом огне и делаете вид, что вам холодно. Вы привыкли быть призраком в этом замке. Тенью с кубком яда в руке. А я похоже нарушаю ваш покой? Северус, да я в этом замке всего втрой день, а вы, покопавшись в моих воспоминаниях как посредственно так и непосредственно, решили, что знаете меня. Ну правда! Подумайте над абсурдностью ситуации: вы, посмотрев мои воспоминания решили, что знаете меня, а исходя из этого решили, что я, зная вашу книжную версию, считаю, что знаю вас самого. Схватились за тот факт, что у меня была коллекция кукол и подборка фанфиков и теперь ждете, что я начну вешаться вам на шею? И всячески хотите это предотвратить по вашим же словам. Но при этом подкидываете мне повод стоят тут и любоваться вашим профилем. Постоянно припоминаете мое прошлое, словно подспудно проверяете: правда ли ваша литературная версия была так привлекательна, а что на счет вас в этой реальности? И заставляете меня оправдываться за весь иной мир с его литературными бестселлерами. 

— Вы слишком много о себе думаете, — раздражено вставил маг. 

— Разве? Тогда докажите обратное. Уйдите. Просто развернитесь и исчезните в своих подземельях к своим котлам и своим сомнениям. Не продолжайте этот бессмысленный диалог. 

Вместо предложенного он шагнул ей навстречу, сокращая дистанцию до неприличия малого расстояния. Теперь она чувствовала не только холод его магии, но и едва уловимый запах — горькие травы, старая выделанная кожа, табак и что-то ещё, неуловимо личное.

— Вы считаете себя психологом? — его голос стал тише, в нём появился опасный, рокочущий оттенок. — Копаетесь в моей душе с лопатой садовника-любителя?

— Нет, — спокойно ответила Дарья, выдерживая его взгляд. — Ваша душа для меня потемки. Для начала я бы хотела понять, что творится в вашей голове. Что вы за человек. Возможно что-то о вашем прошлом. Ну знаете, как это бывает у обычных людей: они знакомятся постепенно без возможности вторгнутся в чужую голову. И даже если бы я и покопалась в ваших воспоминаниях, я бы не стала делать выводов, а восприняла это как детали конструктора, которые без контекста, эмоциональной подпитки не имеют четкой формы и образа. Вы же, похоже, взяли все эти детали и сложили без всяких инструкций так, как вам хотелось, параллельно прибивая неподходящие друг другу кусочки молотком своей упрямой логики. 

Он замер. Воздух между ними сгустился до состояния желе.

— Вы... — он запнулся на секунду, что было для него неслыханно. — Вы понимаете, что сейчас подписали себе смертный приговор? Я буду следить за каждым вашим шагом. За каждым чертовым словом и эмоциями, просто из принципа, чтобы доказать, что был прав на вас счет. 

Дарья усмехнулась ему прямо в лицо.

— Ох, Северус, вы нашли отличное оправдание. В таком случае, вам придётся ходить за мной тенью. Потому что я эмоционирую и болтаю без остановки. И если вдруг вы захотите порыться в моих мыслях, попросите заранее — я поделюсь ими в устной форме и буду с вами неприлично открытой и откровенной, раз уж вы так любите подобный жанр. А если уж совсем не утерпите, то после сеанса вуайеризма, пожалуйста, обратитесь за разъяснениями и контекстом. 

Снейп смотрел на неё ещё несколько долгих секунд. А затем он развернулся так стремительно, что мантия взметнулась тёмным крылом.

— Не обольщайтесь, мисс Фостер, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Его шаги эхом отдавались от стен, становясь всё тише. — Это была лишь проверка на прочность.

И он исчез за поворотом.

Дарья осталась одна в пустом зале. Она коснулась пальцами губ, на которых всё ещё играла дерзкая улыбка.

«Проверка на прочность? — подумала она. — Нет, Северус, это было похоже свидание двух духовных мазохистов- эксгибиционистов».