Часть 2 Судебный переполох

Я стоял, прислонившись к холодной стене, и неохотно наблюдал за фарсом, который разворачивался перед моими глазами. Сейчас в зале суда решалась судьба Эрена Йегера. Обвинения сыпались одно за другим: список опасений был длинным и, по большей части, справедливым. Мои мысли блуждали, возвращаясь к тем дням, когда мы впервые столкнулись с Титанами, к тем, кого мы потеряли, к жертвам, которые мы понесли. Я ждал, когда этот цирк наконец закончится. Внезапно, громким стуком дверь в зал суда распахнулась, прервав монотонность заседания. Все головы повернулись к источнику шума. Форма Разведкорпуса. Потрёпанная, грязная, но безошибочно узнаваемая. Тяжесть холодных наручников врезалась в запястья, заставляя ее плечи опуститься, словно от невидимого груза, так сильно на них давящего. Каждый шаг отдавался тупой болью, но она не издавала ни звука. ‎— Это еще что такое? - голос Дота Пиксиса, командующего Южным округом, пронзил зал суда. Его взгляд метался между Эреном Йегером, прикованным к столбу в центре зала, и дверью, через которую только что ворвались четверо солдат военной полиции, волоча за собой молоденькую девушку. Все взгляды, до этого прикованные к Эрену, теперь обратились к новоприбывшим. Главнокомандующий Вооруженными Силами, сидевший во главе стола, медленно покачал головой. Он был человеком, видевшим многое, но такого грубого и беспрецедентного нарушения протокола и порядка в зале суда допустить не мог. Взрослые начали перешептываться, прикрывая рты руками. Молодые солдаты выпрямились, положив руки на оружие. Эрвин Смит, стоявший рядом со мной, сохранял спокойствие, но его глаза внимательно следили за каждым движением. Солдаты Военной полиции, грубо толкнув девушку вперед, заставили ее упасть на колени перед столом судей. Увидев Йегера, она почему-то рассмеялась. Стало жарко. Некоторые судьи вскочили со своих мест, требуя немедленного ареста девушки за вмешательство в судебный процесс. Другие пытались понять, откуда она взялась и какова ее цель.                ‎— Объясните мне наконец, что здесь происходит! - Заклай, терпение которого явно было на исходе, ударил кулаком по столу. ‎— Анжелика Карано, украв форму Разведкорпуса и УПМ одного из наших погибших солдат, вероятно, хотела сорвать операцию по закрытию дыры в стене, - один из этих напыщенных индюков открыл рот, чтобы просветить всех нас о происходящем. В зале поднялся ропот, быстро перешедший в гул. Я почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, становится почти осязаемым. Память, как назло, начала воскрешать годы, проведенные в трущобах. Черт! ‎— ...Любой саботаж, направленный на срыв операции, должен быть расценен как акт, угрожающий выживанию всего населения, и пособничество врагу. Она помешала отряду Кирштейна заманить титанов к стене, отвлекая их на себя, что привело к тому, что титаны снова двинулись в сторону Йегера и многим солдатам пришлось погибнуть, останавливая их. К тому же, она покалечила пятерых наших людей во время задержания. Это не первый раз, когда своими действиями она ставила под угрозу операции по спасению человечества. До падения стены Мария.. ‎— Военная полиция столько лет с девчонкой справиться не могла? - наконец я вышел из тени Эрвина, привлекая к себе всеобщее внимание, а на лице предательски мелькнула улыбка. — Она из гражданских: таких УПМ, как у нее, нет ни у одного бойца в разведке, а отсиживаться в военной полиции, судя по характеру, не стала бы. Стоящему здесь Пиксису она тоже рада не была, поэтому я исключаю ее причастность к гарнизону. Не удивлюсь, если ее УМП самодельный, - после услышанного судьи переглянулись: мое слово, определенно, имело вес, но даже я не в силах был полностью понять её действий, чтобы оправдать произошедшее. — В кадетском корпусе, как я полагаю, она не числилась, но помогала защищать от титанов Сигансину и Трост, о чем вы почему-то умолчали, вероятно, надеясь очернить разведкорпус и выиграть суд. Иногда, чтобы спасти целое, приходится жертвовать частью, но в смерти павших солдат она не при чём. ‎— Я так понимаю, вы с ней знакомы? - Дариус Заклай недоверчиво посмотрел на меня. Мы с ней были похожи, как две капли воды. Заклай, вероятно, намекал на родственную связь, но чертовски ошибался. ‎— На данный момент мне известны лишь её участие в защите гражданских в Сигансине и Тросте и примерный мотив, остальными сведениями я не располагаю. ‎— Принимаю вашу точку зрения, капитан Леви, но закон есть закон. Её действия, какими бы ни были мотивы, являются нарушением. ‎—  Закон был создан для мира, но идет война. А в войне, иногда, приходится переписывать правила. Или, по крайней мере, интерпретировать их с учетом обстоятельств. Обстоятельств, которые угрожают нашему существованию. ‎— Довольно! Сколько можно?! - Военпол был в бешенстве. Меня всегда раздражала их слепая вера в систему, которая работает только на бумаге. Они смотрят на меня и видят не командира, который каждый день вытаскивает людей, а ребенка, который нарочно делает всё наперекор. Я не против дисциплины: без неё на войне не выжить, но дисциплина должна служить делу, а не становиться самоцелью. А у них всё наоборот: дело существует, чтобы обслуживать дисциплину. И когда они пытаются натянуть свои шаблоны на реальность, где всё ломается, течёт и меняется каждую секунду, это каждый раз выходит им боком. Самое горькое — то, что они никогда этого не поймут, и мне снова придётся тратить время, силы и нервы на то, чтобы объяснить очевидное. ‎— Подождите! Это она спасла Жана, когда его УПМ сломалось. Мы тогда подумали, что это был кто-то из разведки, - проговорила Саша, сострадальчески посмотрев в сторону задержанной. ‎— Это правда, господин Кирштейн? ‎— Если бы она не отдала мне свой УМП, я бы здесь не стоял. И да, её УМП действительно отличается от наших. ‎— И я, кажется, видел ее в Сигансине в 845 году, - на сторону подсудимой вдруг встал Арлерт. —  Она отвлекла на себя Колоссального титана, выиграв разведчикам время. ‎— Это она убила десятерых титанов, бежавших в нашу сторону, - опустив шарф, сказала Микаса. — Она не собиралась мешать закрытию стены. Ни она, ни Эрен не предоставляют угрозы человечеству.. ‎— Вы не можете быть в этом уверены! ‎Надо заканчивать, пока полиция не придумала, за что повесить девчонку. Вот же кретины! ‎— Что же скажет подсудимая? ‎— Капитан верно сказал. Расскажу все, что интересует, но только Смиту и после того, как меня примут в Разведкорпус. Если хотите и дальше охранять стены и не собираетесь сражаться, то хоть мне не запрещайте! ‎Также, как и Йегер, рвется ломать шеи титанам. Её навыкам владения УПМ даже я могу позавидовать. У меня выбора не было, да и у нее сейчас тоже особо нет. Если титану дали шанс, неужели угробят человека? Опять что-то взвешивает, пытается преугадать исход.. Что же ты думаешь, Эрвин? ‎— Эрвин Смит, каков ваш приговор? - словно прочтя мои мысли, Заклай обратился к главнокомандующему. Недолго думая, он ответил: ‎— Предлагаю отправить Карано вместе с Йегером под командованием капитана Леви в разведмиссию за стены, чтобы они доказали свою преданность человечеству. Их дальнейшую судьбу определит исход операции. ‎Лица присутствующих выражали удивление и беспокойство. ‎— Похоже, что ситуация не так проста, как казалось на первый взгляд. Поэтому, – продолжил Заклай, – принимая во внимание потенциал подсудимых и необходимость в таких людях в нынешних условиях, я постановляю: Анжелика Карано и Эрен Йегер передаются под командование Леви Аккермана, который будет нести полную ответственность за их действия. Заседание окончено. Прошу всех разойтись. Теперь наш отряд должен был отправиться в бывший штаб Разведкорпуса для подготовки к операции за стену. Времени и так нет, а все мои мысли сейчас занимает девчонка из подземного города, за несколько лет ставшая для меня всем. Госпитали изобилуют ранеными солдатами, они с ней возиться не станут. ‎— Поднимайся. ‎Еще и левую ногу задело, вот-вот свалится. Черт! — Снимите с нее наручники! - бросил я одному из полицейских. ‎— Идти сможешь? - спросил я, глядя в глаза, обладательница которых не раз спасала мне жизнь, когда я гнил в трущобах. В ответ она слабо кивнула головой. ‎Вот ведь упрямая! ‎Не говоря ни слова, лёгким и аккуратным движением подхватил ее на руки. Похоже, слишком слаба, чтобы сопротивляться. Я почувствовал, как ее голова прижалась к моему плечу. ‎— Леви.. ‎— Ты устала, Анжелик. Отдыхай. Думаешь, что я столько лет не замечал тени, постоянно следующей за мной по пятам. Сейчас в глубине бездонных зрачков мелькали отблески осознания, но ее разум все еще отказывался принимать очевидное. Я ведь всегда был на шаг впереди, столько раз мог тебя поймать, но почему-то просто наблюдал за тем, как ты рискуешь своей жизнью не понятно ради чего. Лазарет находился в двух шагах: издали были слышны стоны, крики, хриплые голоса медиков, которые пытались хоть кого-то удержать на этом свете. Я резко свернул к дежурному медику, который как раз выбегал оттуда. — Аптечку, — рявкнул я, не тратя время на приветствия. — Быстрее. Медик на секунду замер, будто пытался сообразить, имеет ли право спорить с капитаном. Потом метнулся к полке, схватил небольшой жёсткий ящик и сунул мне в свободную руку. — Тут только бинты и спирт. Больше ничего нет, капитан! У нас… — Знаю, — отрезал я, не давав ему договорить. Свернув за угол, я опустил девушку на пол, прислонив к стене. Пока обрабатывал раны, в нос ударил тошнотворно - резкий запах спирта, напомнивший один похожий случай из детства. Память воскресила стиснувшего от боли зубы Фарлана. Какой-то пьяный головорез ножом проткнул ему плечо за то, что тот "не так" на него посмотрел. Вспомнил Изабель, метавшуюся по комнате в поисках бинтов. Память заводила в колючие дебри разума, из которых срочно нужно было выбираться. Я провёл смоченной тканью по её запястьям. Каждый раз, когда ткань темнела от крови, во рту появлялся горький привкус злости, такой густой, что хотелось сплюнуть. Обмотав руки, затем ноги в местах, где всё ещё текла кровь, я проверил, хорошо ли завязаны узлы. Снова подхватив её на руки, я направился во двор. Стоявший рядом с Ханжи Нил Док протянул мне наручники. — Я снял их, чтобы перевязать раны. Они всё ещё кровоточат. — Пусть так, но ты не можешь знать, что творится у неё в голове. — Леви, Нил прав, - Зое осторожно коснулась моего плеча. — С ней обошлись несправедливо, но мы не можем рисковать. Спорить с очкастой желания было не больше, чем лезть в петлю, поэтому, выхватив наручники у капитана Военной полиции, я сухо процедил: — Сам решу, когда на неё это нацепят. Трогай, - бросив последнюю фразу извозчику, я сел в повозку и уложил Анжелику рядом.