Часть 12 За пеленой лжи

Под маской все чины равны

У маски ни души, ни званья нет, - есть тело,

И если маской черты утаены,

То маску с чувств снимают смело.

М.Ю. Лермонтов, Маскарад

Положив папку с докладом к Эрвину на стол, я встала вдали ото всех. Сейчас мне было все равно на то, что обо мне подумают. Винить за недоверие я их не могла. Страх перед неизвестным, перед тем, что выходит за рамки привычного – это естественная реакция. Одно неверное движение, одно неправильно истолкованное слово, и меня повесят. Нехорошие мысли тяжёлыми облаками осаждали мой ум. Слухи о предателе в рядах Разведкорпуса плесенью расползались по городу. Я не привыкла толковать чувства людей в свою пользу, поэтому гиперболизировала собственные недостатки. — Полагаю, всех ответственных, включая вас, вызывают в столицу. Потерь было достаточно, чтобы лишить Разведкорпус поддержки в глазах населения и власти. Если выдадим им предателя, возможно, сможем отсрочить визит, - я была готова к тому, что мне придется доказывать свою лояльность снова и снова, поэтому старалась придать голосу нейтральный тон. Сидевший неподалёку Леви бросил на меня короткий взгляд. Раньше я читала на его лице все мысли безошибочно, наизусть знала всё, что он скажет, а теперь вообще перестала понимать. — Все верно. По прибытию в Стохес Эрен станет приманкой и приведет цель в это подземелье. Что вы предлагаете? - оторвавшись от доклада, спросил командующий Эрвин. — Военная полиция будет конвоировать прибывших разведчиков. Вместо Эрена в катафалк посадим Жана. Армин будет слёзно умолять ее помочь Эрену сбежать, аргументируя тем, что через пропускной пункт у стены Сина без Военной полиции пройти не получится. — Меня? - Жан встал из-за стола и удивлённо посмотрел на командующего. — Я по твоему на смертника больше похожа? Если серьезно, не уверена, что столичные знают, как выглядит Йегер. Может, только в общих чертах. Ты же поможешь, Жан? - я сдержанно улыбнулась, сложив руки за спиной. Парень медленно выдохнул, сжал кулаки и выпрямился. — А у меня есть выбор? Конечно, - согласился недовольный Кирштейн прежде, чем успел что-либо возразить. — Думаешь, Женская особь захочет помочь Разведкорпусу? - не смотря в мою сторону, спросил Леви. — Скажем, что для Эрена готовят эшафот. У неё не останется выбора, - на мои слова Леви усмехнулся, но говорить ничего не стал. — Тоннели под городом спроектированы так, что даже титану сложно в них маневрировать, - проговорил Армин. — Если она войдёт внутрь, у нас будет преимущество. К тому же, мы с Микасой сможем её задержать, пока Эрен не превратится. — Если не согласиться зайти в подземелье и захочет превратиться, наши переодетые в гражданских солдаты ее схватят, - найдя в докладе конверт, Смит вопросительно посмотрел на меня. — Нил просил вам передать. Она с 98%-ной вероятностью отобьется, и тебе, Эрен, придется стать титаном, - сказала я, уже обращаясь к шифтеру. — Надеюсь, в этот раз одного укуса будет достаточно. — Кто по-вашему является Женской особью? - отложив конверт с папкой в сторону, наигранно спросил Смит, прекрасно зная, что мы думаем об одном и том же человеке. — Энни Леонхарт, - сухо произнесла я, глядя на собравшихся. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Энни?! - Эрен схватился за голову. — Она же была с нами… Она не могла! Перед его глазами наверняка проносились воспоминания о том, как Энни показывала ему приёмы рукопашного боя, молча стояла рядом во время тренировок, бросала редкие, но меткие замечания… — Предположительно, это она убила Соню и Бина, а после, чтобы не попасться выдала УПМ Марко за свой. Я знал эти трещины, ведь мы вместе его ремонтировали. Да и на кличку "смертник", которую знают только члены кадетского корпуса, она отреагировала, - Арлерт избавил меня от необходимости объяснять. — Что ты несешь, Армин?! Разве это доказательства?! Вы видели, как она превращается в титана? Видели, как она атакует людей? Нет! Вы просто.. Леви, до этого спокойно отпивавший из чашки чай, поставил её на стол с едва слышным стуком: — Значит, действуем без доказательств. Если она действительно Женская особь, то следующая её атака может стоить тысяч жизней. — Но подозревать просто так неправильно! Эрвин кивнул мне, дав понять, что самое время рассказать всем о случившемся в лесу. — Узнаешь? - достав из кармана перстень Энни, я протянула его парню. — Откуда он у тебя? — Кадеты, наверное, не в курсе, но когда элитный отряд.. - произнеся последние слова, я осеклась, вспомнив, что большинство моих товарищей погибли. — Когда элитный отряд проводил эксперимент над Эреном, тот не смог превратиться, но за столом, случайно уронив ложку и пытаясь её поднять, смог частично трансформироваться. Для превращения титану нужна цель. Без неё все изувечения бессмысленны. Лишив Женскую особь зрения и передав Эрена Леви с Микасой, я, догадываясь, кто скрывается в затылке, стала отрезать ей фаланги в надежде в случае нахождения перстня подтвердить свою теорию. Она кристаллизовала кожу и, чтобы достать его, мне пришлось.. проделать тоже самое. Лучше покажу, - взяв лезвие и полоснув им руку, я кристаллизовала кожу. Жан поднялся из-за стола и мигом вышел из комнаты. Среди кадетов повисло молчание. Не ждя объяснений, Микаса в считанные секунды, схвативши клинки, замахнулась, но Мик успел её остановить, и лезвие чуть-чуть задело моё плечо. — Микаса! Что ты творишь?! - Эрен схватил девушку за руку и потащил в сторону. — Тебе больно оттого, что бок о бок сражалась с монстром или потому, что нас с Эреном слишком многое стало связывать? Он любит свободу, то, что ты никогда ему не дашь! Ты ведь даже не пытаешься понять, что происходит вокруг — тебе достаточно знать, что кто‑то может ему навредить. И этого достаточно, чтобы объявить войну. Она явно хотела что‑то сказать, но вместо этого лишь сжала кулаки и резко отвернулась. Я выпрямилась, чувствуя, как едкая горечь смешивается с запоздалым раскаянием. Возможно, я зашла слишком далеко. — Браун, уведи Карано! Живо! - крикнул Леви парню, который уже осматривал рану. Вернувшийся с аптечкой Кирштейн на секунду застыл на пороге, но потом подбежал к нам. Я думала, он меня возненавидит, а он.. он хотел перебинтовать руку, ещё когда увидел маленький порез, за которым последовало превращение. Райнер выхватил у него бинт из рук и стал судорожно накладывать повязку. — Вернитесь на места, - Эрвин приказал парням отойти от меня, а сам встал рядом, отгораживая от любопытных взглядов и потенциальной опасности. Должно быть жалеет, что не предвидел реакцию Микасы. Браун с презрением посмотрел на командующего, но ослушаться приказа не решился. Мик похлопал его по плечу и указал на свободный стул. — Сможешь регенерировать? - сочувствующе спросила Ханжи. Оставшийся рядом Захариас аккуратно поправил повязку и виновато посмотрел на меня. — Не сейчас, но скоро восстановлюсь. — Но ты.. — Сама тянешь время, Ханжи. — Больше десяти лет назад за стенами ходили слухи о сосуде, хранившем силу девяти титанов. Кажется, мы его нашли, - Зое многозначительно посмотрела на командующего. — Он сам нас нашел. Нужно ли напоминать, сколько раз Карано жертвовала собой, спасая жизни наших товарищей? Она ни разу не давала человечеству повод считать её врагом. Вы говорите о возможной потере контроля. Я говорю о том, что мы и так потеряли слишком много. Кто-то видит в этом дар, кто-то проклятье, я же вижу возможность. Возможность постичь истину, избавиться от гнета титанов и наконец обрести свободу. Хотя мы не так много знаем о ее силе, я не вижу в ней угрозу для человечества. — Она поможет Эрену одержать победу над Женской особью. У нас осталось не так много времени, поэтому завтра же приступайте к тренировкам, - сказал Леви, посмотрев на нас с Йегером. — И впредь, те, кто попытаются убить сосуд, будут сочтены изменниками, - подытожил Захариас, осторожно меня приобняв. Каждый из присутствующих по-своему пережил это откровение. На удивление, все, кроме Микасы, спокойно отнеслись к случившемуся. После собрания присутствующие начали расходиться. Увидев, что меня всю трясет, Райнер оттолкнул Бертольта, преградившего ему путь, и крепко прижал меня к своей груди. — Анжелиш, всё хорошо. *** — Опомнись, Райнер! Ты воин Марли, твой долг – вернуть Эрена! - размахивая руками, Бертольт продолжал что-то кричать, но я упорно молчал, погрузившись в свои мысли. Её образ снова тревожит моё больное воображение. Поломанный разум заставляет бороться с самим собой, пытаясь оправдать приказ. Их должны исполнять солдаты, но что насчёт воинов? Слова Гувера острыми осколками впиваются в мою душу. Я снова стою на краю пропасти, между двумя мирами, каждый из которых требует не просто выбора одной стороны, а полного отречения от другой. Она желанная добыча для Марли и вместе с тем потенциальный враг. Бертольт прав. Я влюбился. Влюбился в ту, кого должен был убить. И теперь, когда мы стоим на пороге решающего шага, когда Эрен почти в наших руках, я чувствую, как эта любовь становится моей слабостью. — Ты не помнишь, что приказал Магат?! Вообще не понимаешь? Понимаю. Ещё как понимаю. Магат не жестокий, а расчётливый. Я нахмурился, перебирая в уме всевозможные причины. Значит, ситуация изменилась. Он просто пересчитал уравнение и решил убрать лишние переменные. Меня сковывает страх. Я боюсь не того, что больше не смогу превратиться в Бронированного титана, что стану бесполезным и слабым, а того, что могу её потерять. Воин должен быть безжалостным, но как я могу так с ней поступить? Выбор между тем, что должен, и той, кого люблю. Ненавижу себя! Я тот, кто должен разрушить её веру, растоптать её мечты, превратить её мир в руины. Так отчаянно хотел быть для неё человеком, что забыл, кем являюсь на самом деле. *** — Леви, кадетам больше заняться нечем? - меня напрягала собравшаяся толпа. Если среди нас есть ещё предатель, он оповестит об увиденном Женскую особь. Именно поэтому для тренировок и был выбран огромный подвал одного из нежилых домов: он мог выдержать превращение Эрена и уменьшить число любопытных взглядов. — Мы давно уже не кадеты, - вставил Конни. — Чем мы вам мешаем? - Криста схватила парня за руку, словно прося не вмешиваться. — За одним я могу уследить, за целым отрядом - вряд-ли. Не хочу снова от товарищей нож в спину получить. — Слышали? Разойтись, - приказам Леви никто не имел права перечить. Кроме меня. Убедившись, что все вышли, и плотно закрыв дверь, я вернулась к шифтеру. — Сосредоточься на части тела, которую хочешь кристаллизовать. Чем меньше площадь укрепления, тем оно прочнее. Шею кристаллизовать сложнее, сначала начни с кистей рук. Этого хватит, чтобы победить Энни. Ещё раз! Наперед осознавая тщетность предстоящих попыток, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Эрен безусловно старался, но одних стараний было мало. Нам нужен результат. Сейчас у него либо не получалось стать титаном вообще, либо получалось, но частично. Эрен после превращения обычно был полностью истощен, уязвим и неспособен к дальнейшим действиям, тем более к повторному превращению. Когда я коснулась искаженной плоти титана, она обмякла, позволив с лёгкостью освободить шифтера. Одно прикосновение моментально привело Йегера в чувства, заставив все шрамы исчезнуть. Привычная опустошенность сменилась приливом сил, странным, но приятным чувство бодрости, которое он не испытывал после превращения прежде. — Столько времени потрачено, а толку никакого. — Ты права, зря теряем время. — Но… как? — голосом полным отчаяния спросил Эрен. — Я пытаюсь, но ничего не выходит. Я не чувствую… ничего. — Пока ты надежда человечества, про чувства забудь. Ты не понимаешь, что такое ответственность. Ты не понимаешь, что такое цена. Они все заплатили жизнью за твою слабость! Мои руки покрылись кристаллическими наростами. Это было инстинктивное проявление силы, реакция на гнев и отчаяние. Разве Эрен ни о чем не жалеет? Почему не может разозлиться? Что за глухая решимость? Мои пальцы сжались, и острые грани кристаллов стали царапать ладонь, но даже эта боль казалась ничтожной по сравнению с той, что я пережила. Не выдержав длящихся уже полдня попыток Эрена превратиться в титана, я отошла и, тяжело опустившись на скамейку, попыталась унять дрожь в руках. Йегер подбежал ко мне и опустив глаза, виновато произнес: — Прости. Я любила Эрена за его наивно-детскую искренность. Он так искренне сожалел, что мне на мгновение стало его жаль, но мои извинения сейчас ничего не изменят. — Перед мертвыми извиняться будешь. Можешь идти - тренировка закончена. Через час продолжим. Парень слабо кивнул, и, ненадолго задержав на мне свой изумрудный взгляд, ушел к остальным. Я хотела, чтобы он разозлился, но мои слова вызвали у него чувство вины. Может не стоило так резко? Мои размышления прервал голос Аккермана. — На меня становишься похожа. — Правда? Может быть, - я пожала плечами.— Если Женской особи удастся вырубить Эрена, я дам ему возможность сразиться ещё раз после превращения, поскольку сам он восстановится не скоро, но исход битвы будет полностью зависеть от него. Энни не знает, что Эрен сможет встать на ноги также быстро, как это делает она. Это при условии, что он вообще сможет превратиться. — У него будет только одна попытка? Больше не сможешь его регенерировать? — Могу восстанавливать сколько угодно, но не думаю, что Энни подпустит меня к Йегеру после первого раза. — Без физического контакта не сможешь? — Нет. — А говорила, что ничего о своих способностях толком не знаешь. Получается, умолчала? — О некоторых узнала недавно. О способности регенерировать других титанов - вчера на собрании. — Учи его не ярости, а контролю. Первая приходяща. В чем-то вы с ним похожи: оба заложники слепой ярости. — Я к этой касте не отношусь. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что моя цель - спасение человечества. Я борюсь за свободу тех, кто мне дорог. На остальных мне плевать, поэтому и не собиралась добровольно вступать в разведку. — Значит, ты действуешь не из альтруизма, — спокойно констатировал капитан. — Это разумно. Идеалисты долго не живут. Догадываешься, о чём я думаю? — Я давно перестала тебя понимать. Или… — я запнулась, отведя взгляд, — или просто больше не хочу. Леви чуть склонил голову, — Значит, чувства к Брауну оказались сильнее, чем наша связь? Та самая, что позволяла нам без слов предугадывать действия друг друга в бою? Я сжала кулаки. В памяти всплыли годы в подземном городе: узкие туннели, запах сырости и пыли, наши молчаливые тренировки, когда один взгляд заменял сотню приказов. Тогда мы были единым целым — два изгоя, выживающие вопреки всему. — Не в Райнере дело, — тихо ответила я. — Просто… раньше мы оба были другими. Раньше ты видел во мне девушку. Теперь для тебя я не больше, чем просто солдат. — Ты сама возвела стену. Раньше ты знала, что я никогда не стану лгать тебе. А теперь ищешь подвох в каждом слове. — А если я просто боюсь? Боюсь, что ты снова станешь тем, кем был тогда… тем, кому плевать на всё, кроме долга. Капитан сделал шаг вперёд и, к моему удивлению, осторожно коснулся плеча — так, как сделал в день нашего знакомства. — Дура, — он произнёс почти ласково. — Я не изменился. Просто ты теперь видишь во мне не напарника, а человека. Вот что тебя пугает. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. — Может, ты и прав, — я выдохнула, наконец встретившись с ним взглядом. — Но я всё равно не знаю, как вернуться к тому, что было. И что теперь? Леви пожал плечами, снова надев маску безразличия, но я успела заметить, как дрогнули его губы. — Я признался не для того, чтобы ты выбрала меня. Просто… хотел, чтобы ты знала. Просто не мог больше молчать. Уже ничего не изменить. Может, оно и к лучшему. Если понадобится помощь — я прикрою. Вот что действительно останется неизменным. Для тебя тренировка тоже окончена. Отдыхай.