Глава 3: Возвращение в камень

Прошла почти луна. Месяц. Для драконов, живущих веками, это был лишь миг, но для Аурелиона в плену лесной пещеры это казалось целой эпохой. Его рана затягивалась с удивительной скоростью, благодаря неустанным заботам Лиры и ее магическим касаниям. Кость срослась, хотя и была еще хрупка, а повязка теперь была лишь для поддержки. Он мог уже осторожно двигаться, расхаживать по пещере, даже немного разминать правое крыло, которое не было повреждено. Но чем сильнее он становился, тем больше росло в нем беспокойство. Не по поводу опасности леса – Лира убедила его, что внутри ее владений он в безопасности. А беспокойство по поводу своих гор. Его пиков. Его обязанностей. "Я должен вернуться," – пробасил он однажды вечером, когда Лира вернулась с охоты, принеся очередную копченую дичь. – "Моя гора... мои владения. Я не могу оставить их надолго." Лира, методично отрывая кусок мяса, подняла на него изумрудные глаза. В них не было удивления, лишь понимание. "Я знаю, Аурелион. Я тоже чувствую, как мои леса скучают по мне, когда я отсутствую. Но ты еще не готов к полету. Твое крыло не выдержит." "Я готов!" – отрезал он, и его голос сотряс стены пещеры. Из ноздрей вырвались клубы дыма, на этот раз не от гнева, а от напряжения и решимости. – "Я чувствую! Я могу лететь!" Лира спокойно поднялась, подошла к нему и осторожно провела когтем по его раненому месту. "Чувства могут и обмануть, Горный Владыка. Здесь кость срослась, но мышцы еще слабы. Порыв ветра, неудачный маневр – и ты снова окажешься внизу. А второй раз, возможно, не будет ни меня, ни такой удачи." Аурелион дернулся от ее прикосновения, но не отстранился. Ее слова были резонными, и он это понимал. Но его душа рвалась в небо. "Тогда я пойду пешком," – пробасил он. – "Сколько бы это ни заняло. Я должен вернуться к своим пикам." Лира внимательно посмотрела на него. В ее глазах промелькнула смесь беспокойства, уважения и чего-то еще, что Аурелион не мог понять. Грусть? "Хорошо," – решительно произнесла она. – "Но ты не пойдешь один." Аурелион уставился на нее. "Что?" "Я сказала, ты не пойдешь один. Твой путь до гор – это несколько дней пешего хода даже для здорового дракона. А для раненого, да еще и не знающего леса – это самоубийство. Хищники, незнакомые маршруты, ловушки..." Она сделала паузу. "Я пойду с тобой. До самых твоих пиков. Пока ты не будешь в безопасности. И пока я не убедюсь, что ты сможешь лететь." Он был ошарашен. Он ждал отказа, или спора, или чего угодно, но не этого. Лесная драконица, уходящая из своего леса, чтобы сопровождать горного врага? Это было... неслыханно. "Зачем тебе это?" — вырвалось у него. — "Ты подвергаешь себя опасности. Выходишь из своих владений." Лира подошла еще ближе, ее теплый, травяной запах обволакивал его. Она подняла голову, и ее изумрудные глаза встретились с его золотыми. В них было столько искренности, что Аурелион не мог отвести взгляда. "Потому что ты мой гость, Аурелион. Потому что я не бросаю тех, кому нужна помощь. Даже если они упрямые, громогласные горные драконы. И... потому что мне не нравится мысль, что ты умрешь один в глуши, пытаясь вернуться домой." Она слегка коснулась его морды носом. Это было такое неожиданное, нежное прикосновеновение, что Аурелион замер, его внутреннее пламя, казалось, померкло, уступив место теплу, разливающемуся по груди. "Мы не друзья," – пробасил он, но его голос был уже лишен прежней агрессии. Лира отстранилась, легко фыркнув. "Может, и нет. А может, и да. Для меня это не имеет значения. Ты в беде. Я помогу. Точка." На следующее утро они отправились в путь. Выход из пещеры был для Аурелиона сложен. Он с трудом протиснулся сквозь завесу водопада, его раненное крыло ныло от холодной воды, но Лира была рядом, поддерживая его, когда он оступался. Лес за пределами ее владений оказался другим. Диким, менее ухоженным, но по-прежнему густым и полным опасностей. Лира вела их, двигаясь бесшумно, как тень, постоянно сканируя окружение. Аурелион, хоть и был непривычен к передвижению по земле, старался не шуметь. Его огромные лапы были обучены ходить по камню, а не по мягкой почве, хрустящим веткам и влажным листьям. Каждый шаг был испытанием. Аурелиону приходилось постоянно обходить деревья, пролезать сквозь густые заросли, которые цеплялись за его чешую. Он злился на свою неуклюжесть, на свою слабость, но Лира ни разу не упрекнула его. Она просто шла впереди, указывая дорогу, а иногда придерживаясь его раненого крыла, чтобы он не зацепился за что-нибудь. Они пересекли множество ручьев и рек, где Аурелиону приходилось быть особенно осторожным. Лира, как настоящая лесная жительница, перепрыгивала через них с изяществом, а он, огромная лавовая глыба, едва переваливался, то и дело поскальзываясь. Но ни разу она не посмеялась. На ночлег они останавливались в укромных местах, тщательно скрытых от чужих глаз. Лира сооружала для него ложе из мха и листьев, а сама устраивалась рядом, всегда настороженная, прислушиваясь к каждому шороху леса. Она приносила ему еду, делилась своими историями о лесе. И Аурелион, к своему собственному удивлению, слушал. Он узнал о древних духах леса, о говорящих деревьях, о волшебных растениях и о том, как Лира общается с животными, которые населяли ее владения. Он рассказывал ей о своих горах, о древних битвах, о величественных полетах над облаками, о том, как солнце заливает золотом его чешую на рассвете. Она слушала его внимательно, ее изумрудные глаза светились любопытством. И вот, на третий день путешествия, они вышли из густой чащи. Перед ними раскинулась долина, а за ней, величественные и грозные, возвышались Пики Дыхания Дракона – его дом. Чешуя Аурелиона заблестела в лучах солнца. Его золотистые глаза загорелись. "Мои горы," – прошептал он, и в его голосе было столько тоски и гордости, что Лира почувствовала мурашки по своей чешуе. Она посмотрела на него, потом на горы. "Ты скучал по ним." "По ним всегда скучаешь," – ответил он. – "Это часть меня. Моя душа." Теперь их путь шел в гору. Лес становился реже, сменяясь сначала кустарниками, потом редкой, цепляющейся за скалы растительностью, а затем и вовсе голой породой. Воздух становился тоньше, прохладнее. Это был мир Аурелиона. Каждый шаг вверх давался ему легче, несмотря на раненое крыло. Он чувствовал, как энергия гор подпитывает его, как родной камень отзывается на его прикосновения. Он двигался увереннее, его голос снова обрел свою привычную мощь. Когда они достигли перевала, откуда открывался вид на его основную вершину, Аурелион остановился. Его глаза сканировали привычный ландшафт. Все было на месте. Камни, уступы, входы в его пещеры. Но кое-что изменилось. Лира подошла к нему, тихонько касаясь его бока. Ее чешуя, привыкшая к теплу и влаге, теперь немного поблескивала от прохлады и сухости. Ее широкие крылья, которые в лесу были ее преимуществом, здесь казались слишком громоздкими. "Ты справишься сам отсюда," – сказала она, ее голос был тихим. – "Твои горы. Твои владения. Я чужая здесь." Аурелион обернулся к ней. Впервые за все это время он посмотрел на нее не как на целителя, не как на надзирателя, а как на... спутницу. На кого-то, кто проделал весь этот путь ради него, безропотно, рискуя собой. "Не чужая," – пробасил он. – "Ты... ты мой гость. Здесь." Его золотистые глаза встретились с ее изумрудными. Впервые он увидел в них не любопытство или решимость, а… легкую грусть расставания. И, возможно, что-то еще более глубокое, что дрожало на грани их миров. "Твое крыло," – сказала она, переводя взгляд. – "Через пару дней сможешь попробовать полететь. Главное – не переусердствуй. И... помни о правилах." В ее голосе появилась легкая, знакомая ирония. Аурелион, сам того не осознавая, наклонил голову, и его морда слегка коснулась ее головы. Это было настолько неожиданно и интимно, что оба замерли. Шершавая, лавовая кожа коснулась гладкой, шелковистой чешуи. Холод гор встретился с теплом леса. "Я запомню," – прошептал он. Он хотел сказать больше. Хотел сказать "не уходи", "останься", "ты мне нужна". Но слова застряли в его горле. Лира отстранилась первой, легким движением. "Мне пора. Лес зовет меня обратно." Она развернулась, ее широкие крылья расправились, и она сделала несколько шагов навстречу долине. "Лира!" – пробасил Аурелион. Она обернулась. "Приходи," – сказал он, и это было приглашение, невиданное, неистовое, идущее из самой глубины его чешуйчатого сердца. – "Приходи, когда захочешь. Мои горы... они будут ждать тебя." Лира улыбнулась, и эта улыбка была самой яркой, что он видел. "Может быть. Может быть, Аурелион. А пока..." Она подняла крыло, прощаясь. — "Береги себя, Горный Владыка." И прежде чем Аурелион успел что-либо сказать, она оттолкнулась от земли и взмыла в небо. Ее изумрудное тело мелькнуло на фоне синего неба, ее крылья, широкие и изящные, быстро несли ее прочь. Она была как лист, сорванный ветром, но летящий с такой целеустремленностью, что он не мог оторвать от нее взгляда. Он стоял один на перевале, над своими горами, и смотрел, как ее силуэт уменьшается, пока не исчез за горизонтом, унося с собой тепло и свет, которые она принесла в его суровый, каменный мир. Он был дома. Среди своих. Но почему-то его горы казались теперь такими... пустыми? И тогда он почувствовал это. Наконец-то он признал это. Это было не просто "благодарность". Это было глубокое, нарастающее чувство, которое прорастало в его чешуйчатом сердце, как тот цветок Звездной Росы. Он хотел ее. Он скучал по ней. Он жаждал ее присутствия. И он знал, что просто так это не закончится. Его жизнь изменилась навсегда. И ему нужно было что-то предпринять.