....Арка больницы....

За пол часа до этого... Изуку аккуратно сжимал шлейку своего рюкзака, иногда нервно перебирая ткань пальцами. Сегодня его сопровождали все семь призрачных друзей, и, несмотря на привычность их компании, внутри всё равно было как-то спокойнее от осознания, что он не один. За столько времени после того инцидента они поняли несколько вещей: становиться материальными они могут из-за сильных эмоций, на неопределённое время. Хотя Первый не говорил остальным преемникам, что происходит это из-за «Одного за всех» и её желания посмотреть на их реакцию. Потом вообще всплыл факт, что «Один за всех» была разумным организмом, и сама причуда теперь только шаловливо хихикала вместе с Шигараки, тоже ожидая предстоящее шоу, словно всё происходящее было для неё забавной игрой. Ещё объявился факт, что даже если они становятся материальными, никто, кроме самого Мидории, их не видит, что было замечательным фактом как для призраков, так и для самого мальчика. Он больше не чувствовал себя настолько одиноким. Сам он сейчас наблюдал, как Банджо-сан и Эн о чём-то спорили, активно размахивая руками, пока Йоичи-сан, Кудо-сан и Брюс-сан о чём-то шептались. Хотя скорее это были издёвки над двумя первыми мужчинами. Первый чем-то был смущён, иногда отводя взгляд, пока третий старался сдержать смех, закрывая рот ладонью. Шиномори-сан шёл рядом, иногда резко оглядываясь, будто ждал нападения из любой тени. Как понимал Изуку по его истории, он делал это уже на подсознательном уровне, а именно, искал угрозу, в чём его причуда ему прекрасно помогала. Нана же шла рядом с Изуку, мягко улыбаясь чему-то, а иногда вставляла какие-то слова, от которых мальчик тихо смеялся. Но стоило им дойти до туннеля, как атмосфера резко изменилась. Четвёртый насторожился. Голову будто пронзило раскалённой иглой. В ушах появился мерзкий шум, от которого мужчина резко схватился за висок. Его дыхание на секунду сбилось. Он быстро обернулся назад, и в тот же миг с шоком замер. Его глаза расширились от ужаса, наблюдая за слизистой субстанцией, медленно вылезавшей из люка. — ИЗУКУ, БЕГИ! — почти сорвав голос, крикнул мужчина. Все остальные резко повернулись к нему, мгновенно напрягшись. Сам мальчик остановился на месте, испуганно оборачиваясь. — Что-то случилось, Шино… — начал Мидория, но не успел договорить. — Вот ты… идеальный кожаный чехол… — сладко промолвил злодей, и от его голоса по спине Изуку прошёлся липкий холод. Ноги мальчика под крики призрачных друзей начали двигаться назад, но злодей был быстрее. Он резко прыгнул на Мидорию, буквально вдавливая его в землю и моментально начиная душить школьника под слизью. Воздух исчез. Изуку судорожно пытался вдохнуть, но слизь тут же забивалась в рот и нос, заставляя задыхаться ещё сильнее. Горло жгло. Перед глазами всё расплывалось. Сердце в панике колотилось где-то в ушах. Он слышал крики. Очень много криков. — ИЗУ! — МАЛЫШ! — ЧЁРТ, ВЫТАЩИТЕ ЕГО! Но сильнее всех он услышал голос Эна. — ИЗУ, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Услышав это, он сделал как ему велели, увидев размытым взглядом серые глаза. Эн выглядел по-настоящему испуганным, и от этого внутри у Изуку стало ещё страшнее. — ПОСТАРАЙСЯ ДВИГАТЬСЯ В ТОМ НАПРАВЛЕНИИ, В КОТОРОМ ТЕБЯ ПОТЯНУТ КНУТЫ! Мальчик недоумевал, стараясь убрать слизь от рта, но от его попыток её становилось только больше. Паника накрывала всё сильнее. Изуку не понимал, о каких кнутах речь, пока не почувствовал на талии резкое движение. Что-то обвилось вокруг него. И его резко потянуло. Он попытался двигаться следом за кнутами, которые его обвязали, но слизь была как зыбучие пески. Чем сильнее он пытался выбраться, тем сильнее проваливался, чувствуя, как лёгкие начинают гореть от нехватки воздуха. Предшественники вовсю суетились. Эн попытался заморозить слизь, но ничего не получилось, и это только сильнее выбило его из равновесия. Остальные предшественники пытались схватить мальчика, вытянуть его хоть как-то, пока Йоичи резко повернул голову в бок, глянув на люк. — РЕБЯТ… Я чувствую присутствие Восьмого! От слов Первого Нане стало легче почти мгновенно. И правда, за этим окликом появилось жёлтое пятно, вылетевшее из люка и ударившее злодея сокрушительным ударом. — Вы можете не переживать! Почему? Потому что Я ЗДЕСЬ! — крикнул Всемогущий. Даже призраки на секунду почувствовали облегчение. Осматривая ситуацию и видя, что ребёнок потерял сознание, он быстро собрал слизневого злодея в бутылки от газировки. Заметив выпавшую тетрадь, он быстро подписал её, а после подошёл к самому пострадавшему. Присев на корточки, он начал хлопать ладонью по щеке мальчика, пытаясь разбудить его. Пока на заднем фоне это же пытались делать призраки. Но, заметив, что делает их Восьмой, у Наны начал дёргаться глаз. — Тоши, ну как ты людей будишь?! Забыл все уроки, что ли?! Как поступать в ситуации, когда пострадавший без сознания?! — начала отчитывать его Шимура, совершенно забыв, что тот её не слышит. Пока остальные предшественники проверяли, в порядке ли Изуку, Кудо чуть нахмурился, убирая пальцы от руки мальчика. — Пульс есть… но, боюсь, что ему в лёгкие попало много слизи. Ему надо в больницу. Срочно. От этих слов у Йоичи неприятно сжалось сердце. Он аккуратно положил ладонь на щёку мальчика, поглаживая круговыми движениями, заметив, что веки дёргаются. Изуку был жив. Но выглядел так, будто вот-вот снова перестанет дышать. .... Что последовало за этим, надолго запомнится призракам. Пятый клянётся, что если бы у него были волосы, он бы точно поседел от действий их брокколи. Пока его кохай, кажется, и правда заимел несколько седых волосинок. Чего не скажешь о Хикаге, у которого чувство опасности буквально зашкаливало, болезненно звеня в голове без остановки. Второй и Третий только и успевали отчитывать безрассудство ребёнка, хотя в их голосах отчётливо слышался страх. Настоящий. Тот самый страх, который появляется, когда дорогой тебе человек едва не погибает прямо у тебя на глазах. Йоичи же нервно наблюдал за тем, как они пролетают над зданиями, слушая панические вздохи причуды, которая всё спрашивала, в порядке ли малыш Девятка. Даже сама «Один за всех» сейчас звучала напугано, что заставляло Первого нервничать ещё сильнее. Когда Восьмой взлетел, их всех, кроме Наны, обмотал Чёрный Кнут Банджо, который следовал следом за Тошинори, пока Шимура парила рядом, не сводя взгляда с мальчика. Она выглядела так, будто готова была в любую секунду выхватить Изуку из рук преемника, если тому станет хуже. Оказавшись на крыше, они внимательно наблюдали за всем, что происходило дальше. Кроме Эна. Он слушал всё одним ухом, сам продолжая тихо и быстро расспрашивать Изуку, как он себя чувствует, держа руки сзади на его плечах, будто боялся, что мальчик просто рухнет, если он отпустит. И то, что последовало следом… вывело всех в оцепенение. Даже Кудо и Брюса. Все предшественники наблюдали за тем, как Восьмой после тирады покидает крышу. Просто уходит. Оставляет мальчика одного. Некоторые едва сдерживали порывы не задушить собственного преемника. Особенно Нана. И в какой-то момент Седьмая буквально взорвалась рядом. — Тошинори Яги, чёрт возьми, ЧТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ?! А НУ ВЕРНИСЬ СЮДА, ЧЁРТ ЕГО ВОЗЬМИ, И ПОМОГИ МАЛЫШУ! — прокричала Седьмая, подходя к преемнику, прекрасно понимая, что он не видит и не слышит её. Всемогущий только покинул крышу, оставляя мальчика одного. Пятый лишь нервно присвистнул на слова женщины, тоже понимая, что кому-то сегодня очень сильно не поздоровится. Особенно когда от его кохая начала исходить такая аура убийства, что даже Брюс предпочёл молчать. А тишину прерывали только тихие, короткие, болезненные вдохи мальчика. Крыша медленно начала превращаться в настоящее зимнее царство. Тонкий слой инея пополз по бетону. Воздух стал ледяным. Снежинки начали кружиться вокруг них, будто сама погода отражала чужую панику. Реснички Изуку покрылись кусочками снега, и он сам немного задрожал, переводя взгляд на Эна, будто хотел что-то сказать. Но в горле стоял невидимый ком, из-за которого он не смог выдавить ни звука. В ушах всё сильнее звенело. А дышать становилось трудно. Очень трудно. Заметив ситуацию, Второй быстро подошёл к Шестому, положив руки ему на плечи, чтобы успокоить. — Шестой, сравни моё дыхание со своим, — пояснил Кудо, наблюдая, как Эн кивает и пытается подстроить своё дыхание под дыхание повстанца. С тем как тот успокаивался, исчезала и зимняя атмосфера, которую он успел натворить. Снег постепенно таял, а лёд переставал расползаться по крыше. — Успокоился? — спросил Второй уже мягче. — Да… спасибо, Кудо-сан… — промолвил Таютай, всё ещё дрожащим голосом. Он тут же направился к своему малышу, снова начиная задавать те же вопросы, отчаянно ожидая ответа. За его примером последовал и Йоичи, который начал гладить мальчика по волосам, наблюдая, как Изуку всё сильнее трясёт и как всё более прерывистым становится его дыхание. Причуда шептала, что явно что-то не так. И, взглянув на хмурого Четвёртого, он понял, и правда что-то было не так. Очень не так. — Ну я ему и устрою… Я эту ситуацию буду припоминать всё время, как только он попадает к нам, — прорычала Нана в гневе, ловя несколько взглядов. За эти месяцы мальчик стал им настолько родным, что они уже не представляли жизни без него. Кудо также не мог отрицать, что начал чувствовать почти отцовские эмоции к парню. Считая себя и Йоичи родителями Даже Брюс уже не отрицал этого, всё чаще проводя время рядом с мальчиком открыто. Седьмая всё же тихо успокоилась, понимая, что накричала на своего преемника. Она начинала немного сожалеть, но те слова, которые он сказал Изуку, всё равно забивали чувство сожаления. Как он мог оставить его тут на крыше без медицинской помощи? Его буквально несколько минут назад чуть не задушили. А он ещё и разбил мечту тому. Кажется, Тошинори совсем забыл, что сам когда-то был беспричудным…Слава, давление общества и боль от смерти наставницы… точнее её смерть… будто затмили то сердце, которое знала Шимура. Дотронувшись до груди, она тяжело вздохнула обеспокоенно, подходя к малышу, который стоял с затуманенным взглядом возле Эна и Йоичи, пытавшихся помочь, хоть это и удавалось с трудом, потому что Изуку почти не отвечал. Рядом стоял нервный Шиномори, который всё оглядывался, пока наконец не понял, откуда исходила опасность. От самого мальчика. Кудо внимательно наблюдал за ситуацией, пока Брюс не присел на корточки рядом с парнем, стараясь привлечь его внимание. Дайгоро же стоял возле своего кохая, положив руку тому на плечо, словно пытался поддержать хотя бы так. — Малыш, ты ка… Не успела Седьмая договорить, как увидела, что Изуку стало хуже. Он начал намного чаще заглатывать воздух, прерывисто дыша, будто лёгкие просто отказывались нормально работать. Затем мальчик резко закашлялся, согнувшись пополам и упав на колени. Его вырвало слизью. Рядом стоящие призраки вздрогнули от ужаса, мгновенно присев рядом с мальчиком, пытаясь достучаться до него. К нему тут же присел Шиномори, у которого чувство опасности буквально сходило с ума, давая всё более отчётливые сигналы тревоги. Предшественники столпились возле ребёнка, что-то говоря ему, но для Изуку всё звучало словно под водой. Голоса были далёкими, искажёнными, непонятными. Мидория старался держаться в сознании, как просил Шиномори-сан, но глаза всё сильнее слипались. Пока окончательно не закрылись. Его тело с глухим стуком упало на крышу. Призраки начали паниковать ещё сильнее, осматривая мальчика и пытаясь понять, могут ли они хоть как-то помочь. И вдруг… — Подождите. Услышав тихий шёпот, Первый недоумённо взглянул в сторону Хикаге и остановил Пятого, который уже хотел использовать свою причуду. Четвёртый привлёк их внимание, говоря, что услышал что-то, и что здесь кто-то есть. Второй тут же кивнул и начал быстро осматриваться. Именно он первым заметил человека в чёрной одежде, передвигающегося на лентах, который присел на крыше, увидев мальчика без сознания. Незнакомец сразу подбежал к Изуку, быстро проверяя пульс и дыхание. Медицинская помощь была крайне необходима. Тем временем Эн подошёл к незнакомцу, узнав в нём подпольного героя, Сотриголову, сразу сообщив об этом предшественникам, чтобы те не волновались. Мальчика аккуратно взяли на руки и направились к выходу с крыши. Теперь они были уверены, что ему помогут. А призраки отправились следом. Все были в ужасном состоянии. Особенно Эн, который держал руку мальчика, что-то шепча себе под нос дрожащим голосом. Йоичи же понемногу успокаивался, слыша шёпот причуды о том, что «Один за всех» помогает держать Девятку в состоянии. И это действительно было правдой. Возле сердца мальчика мерцал слабый радужный дымок. Некоторые из предшественников уже договорились, что как только убедятся, что с ребёнком всё в порядке и он получил медицинскую помощь, они вернутся в пустоту… И тогда обязательно обругают всё и всех.

***

от лица Айзавы... Единственное, чего сейчас хотел Шота, это стаканчик свежего, крепко заваренного кофе и хотя бы несколько часов нормального сна без тревожных вызовов и сирен в ушах. Очередной патруль выдался изматывающим: за одну ночь он успел предотвратить несколько серьёзных нарушений, сцепиться с парой особенно настырных преступников и едва не сорвать голос, отдавая указания полиции. А дома его, как назло, ждали шумный блондин, черный ублюдок, который наверняка снова устроил бардак, и огромная гора документов, которую нужно было разобрать до конца недели, иначе сверху опять начнут капать на мозги. Сейчас же подпольный герой просто передвигался по крышам, так было быстрее, привычнее и, честно говоря, спокойнее. Холодный ночной ветер трепал волосы, ленты на шее лениво покачивались в такт движениям, а уставшие глаза автоматически выискивали малейшие признаки опасности. Кто же знал, что внимание Сотриголовы привлечёт клубок зелёного цвета, мелькнувший на краю одной из крыш. Сначала он подумал, что это мусор или забытая кем-то куртка. Но уже через секунду понял, это волосы. Волосы ребёнка мальчика на вид лет двенадцати… возможно, даже младше. И ему совершенно точно было не место на крыше многоэтажки в такое время. Айзава уже собирался подойти и потребовать объяснений, как внезапно заметил состояние ребёнка. Тот тяжело дышал, судорожно хватая ртом воздух, будто каждая попытка вдохнуть причиняла ему боль. Маленькое тело дрожало, плечи подрагивали, а затем мальчика резко вывернуло какой-то тёмной вязкой субстанцией. И прежде чем Шота успел что-либо сказать и сделать, ребёнок рухнул без сознания. Шота моментально сорвался с места. Ленты выстрелили вперёд, цепляясь за край крыши, и уже через мгновение герой оказался рядом с мальчиком, опускаясь возле него на колено. Сердце неприятно кольнуло тревогой. — Эй… ребёнок? — резко позвал он, осторожно переворачивая его на спину. Никакой реакции. Шота быстро прижал пальцы к чужому запястью в поисках пульса. Слава богу он есть, но слишком слабый. Настолько слабый, что мужчине это совершенно не понравилось. Теперь, когда ребёнок лежал ближе, Айзава смог рассмотреть его лучше, одежда была грязной и местами порванной, на коже виднелись следы ушибов, а лицо выглядело болезненно бледным. Будто мальчик совсем недавно пережил нападение. И, судя по состоянию, весьма жестокое. Это объясняло многое. Но не то, как ребёнок оказался на крыше один. И не то, кто довёл его до такого состояния. Тяжело выдохнув, Айзава перевёл взгляд на еле заметно поднимающуюся грудную клетку. Парню срочно требовалась медицинская помощь. Не теряя больше ни секунды, подпольный герой аккуратно подхватил мальчика на руки и быстрым шагом направился к выходу с крыши. Айзава только собирался двинуться дальше, как внезапно почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод, резкий и неприятный. Будто кто-то смотрел ему прямо в спину. Шота замер на долю секунды, инстинктивно напрягаясь. Но вокруг никого не было. Ночь оставалась тихой. Слишком тихой. Он нахмурился. На улице было достаточно тепло, чтобы списать это на ветер, но ощущение чужого взгляда всё равно неприятно царапало нервы. Проигнорировав странное чувство, Сотриголова крепче прижал мальчика к себе одной рукой, а второй зацепился лентой за соседнее здание, направляясь к ближайшей больнице так быстро, как только мог. Главное, успеть пока состояние ребёнка не ухудшилось окончательно. ... Когда он передавал мальчика врачам, Шота был уверен, что тот пробудет без сознания как минимум до утра. Поэтому звонок спустя всего несколько часов стал неожиданностью. — Пациент пришёл в себя. Именно это услышал Айзава, едва ответив на вызов. Медики сообщили, что ребёнок достаточно стабилен для разговора и, возможно, сможет рассказать, что именно произошло. Как раз то, что было нужно. Оставив врачам свой рабочий номер на случай, если мальчик очнётся, сейчас Шота направлялся обратно в больницу, прокручивая в голове десятки возможных сценариев. Нападение злодея? Несчастный случай? Попытка самоубийства? Ему не нравился ни один вариант. Особенно последний. Холодный ветер ещё цеплялся за одежду мужчины, когда тот вошёл в больничное здание. Запах антисептика, тихий писк приборов и приглушённые голоса медперсонала мгновенно отрезали внешний мир, будто за стенами больницы всё переставало существовать. Черноволосый мужчина уверенным шагом подошёл к стойке регистрации и без лишних слов показал лицензию героя. — Здравствуйте. Я сегодня доставил к вам ребёнка. Мне сообщили, что он очнулся. Могли бы вы сказать, в какой он палате? — спокойно произнёс Айзава, уже беря со стойки необходимые бланки для заполнения. Молодая медсестра с заметными тенями под глазами быстро взглянула на лицензию, заметно выпрямилась и вежливо кивнула. Судя по её уставшему лицу, смена у неё была не легче его собственной. Назвав номер палаты, девушка протянула бумаги обратно. Шота коротко поблагодарил её, поставил несколько быстрых аккуратных подписей и направился по длинному светлому коридору. Шаги глухо отдавались в почти пустом коридоре. Больница утопала в своей привычной вязкой тишине. Подойдя к нужной двери, Айзава замедлил шаг. За дверью слышался тихий голос. Мальчик… с кем-то разговаривал? Но второго голоса слышно не было. Шота слегка нахмурился, прислушиваясь внимательнее, однако разобрать ничего не смог. Он постучал, и на несколько секунд всё стихло. А затем раздалось тихое, неуверенное: — В-войдите… После этого он вошёл. Палата была залита мягким солнечным светом. Лучи пробивались сквозь жалюзи, оставляя длинные золотистые полосы на белых простынях и стенах. В воздухе пахло лекарствами и чем-то сладким, видимо, недавно приносили еду. Мальчик лежал, приподнявшись на подушке, и, увидев вошедшего героя, резко распахнул глаза. Зелёные. Слишком большие для такого худого лица. — Т-так э… э-это правда вы?.. Сотриголова!!! — выдохнул ребёнок с таким искренним восторгом, будто перед ним стояла настоящая легенда. Айзава слегка нахмурился. Эмоции мальчика были настолько яркими и неподдельными, что выбивали из привычной рабочей атмосферы. Он не привык к подобному. О нём практически не существовало открытой информации. Подпольные герои редко мелькали на телевидении, редко давали интервью и ещё реже становились чьими-то кумирами. И всё же этот ребёнок его узнал. Почему? Этот вопрос стоило оставить на потом. Сейчас было другое важнее. — И тебе привет, ребёнок, — спокойно сказал Шота, подтягивая стул ближе к кровати и садясь рядом. Взяв в руки бланк пациента, он бегло пробежался взглядом по имени. — Изуку Мидория… могу я называть тебя Мидорией? — Получив осторожный кивок, мужчина продолжил— Тогда можешь звать меня Айзавой. Мне нужно понять, из-за чего ты оказался в таком состоянии. Он постучал пальцами по папке с документами и внимательно посмотрел на мальчика. — Мидория… расскажешь, что с тобой случилось? Он внимательно наблюдал за ребёнком. Изуку будто начал сжиматься прямо у него на глазах....Страх, тревога и вина? Эмоции сменялись на его лице слишком быстро. А ещё взгляд мальчика периодически ускользал куда-то в сторону, словно он слушал кого-то, стоящего рядом. Шота машинально осмотрел палату...Никого. Только они вдвоём. — …Н-ну… это… долгая история… и… там есть часть моей вины… — едва слышно пробормотал Изуку. Айзава слегка приподнял бровь, а затем неожиданно мягко накрыл ладонью дрожащую руку ребёнка, осторожно, успокаивающе. — Ребёнок, я здесь именно затем, чтобы услышать эту «долгую историю». Так что рассказывай. Изуку глубоко вдохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. Пальцы мальчика дрогнули. Он сглотнул и начал говорить. .... Что ж… Айзаве пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не напугать ребёнка вспышкой ярости..Потому что чем больше он слушал, тем сильнее внутри закипал гнев. То, как поступил Всемогущий, выбивало его из колеи. Это было не просто безответственно. Это было ужасающе непрофессионально. Оставить ребёнка одного на крыше сразу после нападения злодея.После удушья. После тяжелейшего эмоционального срыва. ...Без осмотра. ...Без вызова скорой ..Без проверки состояния. Даже не убедившись, что мальчик способен самостоятельно спуститься. А слова, которые он сказал напоследок… Шота сжал пальцы так сильно, что те побелели. Он видел перед собой не просто расстроенного ребёнка. Он видел мальчика, которого почти сломали. И если бы Айзава не оказался рядом… Если бы не заметил зелёную макушку среди ночных крыш…Шота был уверен. На сто процентов. Этого ребёнка уже не было бы в живых. Глаз нервно дёрнулся. Причуда едва не активировалась сама собой. Но Айзава заставил себя сделать глубокий вдох. Потом ещё один, нельзя пугать ребёнка, пожалуй только не сейчас. Подняв взгляд, он посмотрел в зелёные глаза мальчика. — Давай подытожим, — медленно произнёс он низким голосом с едва заметным рычанием. — На тебя напал злодей и почти убил. Потом появился Всемогущий, победил его, после чего ты ухватился за его ногу, и так вы оказались на крыше. Затем ты задал ему вопрос, а он ответил… мягко говоря, не лучшим образом. Шота скрестил руки на груди, мрачнея ещё сильнее. — А после просто ушёл. Даже не убедившись, что ты в порядке. Не вызвал врачей. Не отвёл тебя в больницу. Просто оставил ребёнка одного в таком состоянии. Мальчик молча кивнул. Что ж. Похоже, у Сотриголовы в ближайшем будущем будет очень интересный разговор с Символом Мира. Айзава уже хотел подняться со стула, как вдруг почувствовал лёгкое дёрганье за рукав. Он опустил взгляд. Мидория смотрел на него смущённо и одновременно с какой-то отчаянной надеждой. А потом снова коротко покосился куда-то за плечо мужчины. Это всё ещё настораживало. — …Айзава-сан… — тихо начал Изуку. — Как вы думаете… такие, как я… правда не могут быть героями?.. Шота внимательно посмотрел на него. С ног до головы, буквально оценивая, а затем устало вздохнул. — Послушай. Это будет нелегко. Очень нелегко. Тебе придётся работать в два… а то и в три раза усерднее остальных. Работа героя, это постоянный риск, травмы и давление. Но… Он чуть наклонился вперёд. — Если ты действительно готов трудиться и не сдашься на полпути… тогда мой ответ, да. Мальчик застыл. — Думаю, если ты продолжишь стараться… ты сможешь стать героем. Изуку всхлипнул, резко закрывая ладонью рот, будто не хотел расплакаться прямо сейчас. Но вдруг словно что-то вспомнил и торопливо потянулся к школьной сумке. Айзава молча достал её и передал ребёнку. — С-спасибо… Мальчик быстро вытащил тетрадь и ручку. — Я… спасибо за ваши слова… они очень помогли мне… — прошептал он со слезами на глазах. — Сотриголова… м-можно ваш автограф? Вы второй мой любимый герой… То, как вы сражаетесь без причуды против мутантов или вооружённых преступников… и ваш стиль боя… Под конец Изуку окончательно ушёл в привычное бормотание. И где-то позади него послышался тихий смешок, который услышал только подросток. На словах про «любимого героя» Айзава чуть не завис. Но всё же взял тетрадь. Она была открыта на определённой странице. И прежде чем поставить подпись, мужчина машинально скользнул взглядом по тексту… …и замер. Это был анализ....Его анализ. Довольно точный и подробный, пугающе профессиональный... Методика ведения боя?...Принципы работы причуды...Слабые и сильные стороны, варианты контратак, рекомендации по улучшению. Чёрт. там даже была информация из каких материалов состоял его шарф, забудем что это было очень секретная информация. Это был один из лучших разборов, которые он когда-либо видел. Перевернув тетрадь, Айзава прочитал надпись на обложке: «Анализ героев на будущее №13» Если эта тетрадь попадёт в лапы Недзу… Что ж.Миру конец! Шота был абсолютно уверен: эта крысина немедленно попытается утащить ребёнка себе под крыло и начать лепить из него гения стратегии. Возможно, даже сделает своим преемником, так же, как когда-то пытался провернуть с ним самим. От одной мысли по коже побежали мурашки. И мужчина готов был поклясться, что где-то вдалеке услышал зловещий крысиный смех. Тяжело вдохнув, Айзава перевёл взгляд на мальчика. — Ребёнок… Мидория. Изуку тут же поднял голову. — Этот анализ… ты сделал сам? Мальчик смущённо кивнул. Аккуратно оставив автограф, Шота вернул тетрадь обратно, наблюдая, как глаза ребёнка буквально загораются счастьем. — Этот анализ составлен почти на профессиональном уровне… — честно признал Айзава. — Сколько лет ты этим занимаешься? — Н-ну… это вроде моего хобби… — тихо ответил Изуку. — Наверное… лет восемь… Шота только медленно покачал головой. Восемь лет. Ребёнок занимался этим восемь чёртовых лет. И никто этого даже не заметил. — А ты никогда не думал стать аналитиком? Работать в агентстве… или среди подпольных героев? Изуку удивлённо моргнул. — Твой ум и наблюдательность идеально для этого подходят. Думаю… я мог бы взять тебя под своё руководство. Если, конечно, ты сам этого хочешь. Мальчик замер. Подпольные герои… Линчеватели… Слова Эна всплыли в голове сами собой. Изуку медленно перевёл взгляд на стоящего рядом Шестого, будто ища поддержки почти как у старшего брата. — Изуку, соглашайся, — мягко произнёс Эн, тепло улыбаясь и кладя ладонь ему на плечо. — Это отличное начало. Он сможет помочь тебе с тренировками. Конечно, решение за тобой, малыш… но это предложение действительно стоит многого. — В-вы… не шутите?.. — осторожно спросил Изуку, всё ещё не веря услышанному. — Вы правда готовы учить меня?.. — Послушай, Мидория. Такой анализ не смогли бы сделать даже некоторые мои ученики. Их работы в разы хуже. Айзава полез в карман и достал визитку. — Если захочешь подумать, ничего страшного. Но если решишь согласиться… позвони по этому номеру, хорошо? Мальчик крепко сжал визитку двумя руками и быстро закивал. Попрощавшись, Сотриголова вышел из палаты, оставляя ребёнка одного… Или всё же не совсем одного. Когда дверь закрылась, рядом с Эном появились ещё двое, Йоичи и Нана. — Ну как ты, малыш? — мягко спросил Йоичи, подходя ближе и ласково гладя Изуку по голове. — Всё хорошо, Йоичи-сан… — тихо ответил мальчик, улыбаясь сквозь усталость. — Я уже чувствую себя лучше… Простите, что заставил вас волноваться… — Ничего страшного, Изуку, — тепло улыбнулась Нана, присаживаясь рядом на кровать. — Ты ни в чём не виноват. Мальчик только молча кивнул. — Насчёт предложения Стерки… — начал Эн. — Думаю, тебе стоит согласиться. Тренировки с ним очень тебе помогут. Йоичи и Нана удивлённо переглянулись. — Сотриголова предложил тренировать Изуку, — пояснил Шестой. — И оценил его анализ. В отличие от Восьмого, который даже читать его не стал. На этих словах Нана тяжело вздохнула. Изуку смущённо отвёл взгляд. Йоичи мягко коснулся ладонью его щеки. — Я согласен с Эном. Прими предложение. Он действительно сможет тебе помочь. Мальчик несмело улыбнулся. — Малыш, — тихо продолжил Эн, — Стерка не из тех, кто разбрасывается подобными словами. Он увидел в тебе потенциал. Так что свяжись с ним, когда почувствуешь себя лучше. Шестой чуть сильнее сжал его плечо. — И помни. Ты не один. Мы всегда рядом. Эн осторожно обнял мальчика. Изуку ярко улыбнулся сквозь слёзы, тихо всхлипнув от нахлынувших эмоций. Шимура наблюдала за этим с мягкой улыбкой. Это всё сильнее напоминало настоящую семью. Их младший действительно стал для этого ребёнка старшим братом, опорой и тем, кто первым протянул руку помощи. С появлением этого маленького солнца они все начали меняться. Становясь ближе к друг другу. А сами отношения Теплее. Даже те, кто долгие годы прятался за страхами и сожалениями. Йоичи внезапно почувствовал тихий отклик силы «Один за всех». Словно что-то шептало ему взглянуть глубже. Туда, где в сердце уже ярко сияли восемь огней. Девятый появится позже. Когда сила окончательно перейдёт к своему новому носителю. Йоичи только лукаво улыбнулся, прекрасно понимая, что скоро их маленький спектакль закончится, особенно когда их застукают Кудо и Брюс. Но начало уже было положено. Оставалось лишь ждать. — Отдыхай, малыш, — тихо сказал Йоичи. — Мы рядом. Тебе нужно выздоравливать. Позже ещё зайдём… а пока, если хочешь, Эн может остаться с тобой. Увидев быстрый кивок, Первый мягко помахал рукой и растворился. Нана тоже улыбнулась напоследок и исчезла следом. — Как Йоичи-сан и сказал… я останусь, пока ты не уснёшь, — тихо проговорил Эн, садясь рядом. — Засыпай, Изу. Ты в безопасности… Изуку кивнул. Осторожно устроившись обратно под тёплым одеялом, мальчик медленно закрыл глаза. Рядом сидел Эн. В груди всё ещё болезненно ныло после произошедшего. Но впервые за долгое время страх не душил его. С мыслями о том, что теперь он действительно больше не один, Изуку наконец спокойно уснул.

***

За несколько часов до прихода Сотриголовы в больницу... Дверь в дом Мидории мягко, почти неслышно, открылась. Вечерний свет из подъезда скользнул по полу длинной полосой, прежде чем дверь осторожно закрылась обратно. На пороге появилась невысокая женщина средних лет с мягкими зелёными волосами, аккуратно собранными в небольшой пучок. На её лице застала привычная усталая, но тёплая улыбка человека, который весь день думал только о том, как наконец вернётся домой к своему ребёнку.Внутри было тихо. Слишком тихо для этого дома. Обычно в такое время Инко уже слышала тихое шуршание страниц, торопливое бормотание сына, который в сотый раз пересказывал самому себе анализ героев, или осторожные шаги по комнате. Иногда из кухни доносился запах подогретого карри, потому что Изуку всегда старался приготовить ужин до её прихода. Но сегодня дом встретил её неподвижной, звенящей пустотой. Это мгновенно заставило её насторожиться. — Изуку, я дома! — негромко, но с привычным теплом позвала Инко, снимая пальто. Ответа не последовало. Только слабое тиканье часов в гостиной. Женщина слегка нахмурилась, медленно оглядывая коридор. Странно… Учебные занятия давно закончились. Изуку никогда не задерживался без причины. Даже если заходил в магазин, всегда заранее писал сообщение. Он слишком хорошо знал, как мама волнуется за него. Может… просто уснул? Последние недели он выглядел особенно уставшим. Под глазами залегли тени, а улыбаться он стал гораздо реже. Инко замечала это, как бы сын ни пытался скрывать своё состояние. Тихо вздохнув, она сняла обувь и аккуратно поставила сумочку возле стены. Дом казался непривычно холодным. Даже воздух словно стал тяжелее, пропитавшись тревогой, которую Инко пока ещё не могла объяснить. Медленно пройдя по знакомому коридору, женщина остановилась возле двери комнаты сына. Из-под неё не пробивался свет. Она осторожно постучала. — Изуку?.. Милый? Тишина. Сердце неприятно кольнуло. Инко осторожно приоткрыла дверь, уже заранее готовясь увидеть сына, уснувшего прямо за столом среди тетрадей и исписанных блокнотов. Она даже почти улыбнулась этой мысли. Но улыбка исчезла раньше, чем появилась. Комната встретила её пустотой. Кровать была аккуратно застелена. Настолько аккуратно, будто к ней даже не прикасались. На столе ровными стопками лежали тетради, любимые ручки Изуку стояли в стаканчике, а лампа оставалась выключенной. И ни следа самого мальчика. Даже школьной сумки не было. У Инко медленно похолодели руки. Она сделала несколько шагов внутрь, будто надеясь, что сын сейчас выйдет из ванной или внезапно подаст голос. Но тишина только сильнее давила на уши. В груди начало неприятно нарастать тяжёлое, липкое чувство страха. Перед глазами сами собой вспыхивали худшие мысли. Что если с ним что-то случилось по дороге домой?.. Что если он снова столкнулся с хулиганами?.. Или… злодеем?.. И вдруг резкий телефонный звонок разорвал тишину дома. Инко вздрогнула так сильно, что едва не вскрикнула. Дрожащими руками она поспешно открыла сумочку и вытащила телефон. На экране высветился неизвестный номер. Сердце забилось ещё быстрее. — Алло?.. — тихо выдохнула она. — Здравствуйте, это Мидория Инко? — раздался спокойный женский голос. — Да… Это Инко Мидория. Что-то случилось?.. — её голос едва заметно дрогнул. На том конце повисла короткая пауза. — Вам звонят из больницы ***. Ваш сын был доставлен к нам с достаточно серьёзными показаниями. Сейчас он находится в палате и отдыхает. Вы могли бы приехать? Мир вокруг будто пошатнулся. Инко резко побледнела, чувствуя, как почва буквально уходит из-под ног. Изуку… В больнице?.. Она едва удержала телефон в руках. В ушах зашумело, а в горле застрял страх, такой сильный, что стало тяжело дышать. — Д-да… конечно… Я уже выезжаю… — быстро, почти сбивчиво проговорила она. Закончив звонок, Инко несколько секунд стояла неподвижно, пытаясь справиться с паникой. Но стоило ей представить сына одного в больничной палате, как всё внутри болезненно сжалось. Она поспешно обулась, едва попадая ногами в обувь, схватила сумку и почти выбежала из квартиры, забыв выключить свет в прихожей. Дорога до больницы займёт несколько часов. Но сейчас это не имело никакого значения. В голове билась только одна отчаянная мысль. Пожалуйста… Только бы он был жив. Только бы с ним всё было хорошо. Инко Мидория, дрожа от тревоги и страха, спешила к своему сыну, своему единственному, доброму, хрупкому, но невероятно смелому маленькому герою. ... Эн осторожно перебирал мягкие пушистые волосы мальчика, наблюдая за тем, как тот спокойно сопит во сне. В слабом свете больничной лампы лицо Изуку казалось особенно бледным и уставшим. Под глазами всё ещё лежали заметные тени, а дыхание, хоть и ровное, оставалось слишком тихим. Палата утонула в спокойствии. Только размеренный писк приборов да тихое дыхание мальчика нарушали тишину. Эн сам не заметил, как начал расслабляться, просто наблюдая за ним. После всего произошедшего видеть Изуку живым, тёплым и наконец спокойно спящим было почти… облегчением. Он выглядел таким маленьким. Слишком маленьким для всего, через что ему пришлось пройти. Если бы можно было, Таютай остался бы так сидеть бесконечно. Но внезапно его внимание привлекли быстрые шаги за дверью.Тяжёлые такие торопливые и сбивчивые. Эн поднял голову и бесшумно скользнул ближе к двери, насторожившись. Дверь открылась быстро, но осторожно, словно вошедший боялся разбудить ребёнка. В палату вошла невысокая женщина с зелёными волосами, собранными в аккуратный пучок. Её дыхание было сбитым, будто она всю дорогу бежала без остановки. И стоило ей увидеть сына… Женщина резко прикрыла рот ладонью, сдерживая судорожный вздох. В её больших зелёных глазах почти мгновенно начали собираться слёзы. Взгляд Инко метался по лицу мальчика, по бинтам, по проводам, по бледной коже сына, словно она пыталась убедиться, что он действительно жив. — Ох… Изуку… мой малыш… — почти беззвучно прошептала она. Её голос дрогнул. Инко медленно подошла ближе и осторожно опустилась на стул возле кровати, даже не замечая, что тот уже заранее стоял рядом. Дрожащими пальцами она осторожно коснулась руки сына, словно боялась причинить ему боль даже этим лёгким прикосновением. Он был тёплый значит живой! Слава богу Из её груди вырвался дрожащий выдох облегчения. «Кажется… это миссис Инко», — подумал Эн, внимательнее наблюдая за женщиной. Но не успел он толком рассмотреть её, как в коридоре вновь послышались шаги. На этот раз спокойные и размеренные. В палату вошёл высокий мужчина в белом халате. Под его глазами залегла усталость, а плечи слегка сутулились после долгой смены. — Миссис Мидория, сейчас жизни вашего сына ничего не угрожает. Можете быть спокойны, — мягко произнёс врач. Инко подняла на него взгляд так быстро, будто цеплялась за эти слова как за спасение. Врач продолжил — Я бы хотел, чтобы он остался здесь ещё на день. Нам нужно исключить возможные осложнения. Совсем недавно мы отключили его от кислородной маски. Также потребуется подписать несколько документов. Он протянул женщине бумаги и ручку. Инко поспешно взяла их в руки. Её пальцы всё ещё заметно дрожали, а взгляд постоянно возвращался к лицу сына, будто она боялась отвернуться от него даже на секунду. Буквы расплывались перед глазами. Но она всё равно быстро поставила подпись и вернула документы врачу. — Мистер Тами… насчёт Изуку… я бы хотела узнать подробности… — тихо произнесла она, с трудом удерживая голос ровным. Врач на мгновение замолчал, подбирая слова. — Его доставили к нам примерно в пять–шесть вечера. Герой, который привёз мальчика, сообщил, что нашёл его на крыше во время патруля. Ваш сын задыхался, а затем потерял сознание. Инко резко побледнела ещё сильнее. — В дыхательных путях Мидории была обнаружена неизвестная субстанция, предположительно слизь. По нашей теории, он подвергся нападению злодея. Однако мы пока не понимаем, как ребёнок оказался там один. На несколько секунд в палате повисла тяжёлая тишина. Только тихий писк аппарата продолжал равномерно звучать где-то рядом. — Также… — осторожнее продолжил врач, — на теле вашего сына мы обнаружили множество следов разной степени заживления. Ожоги, вероятно вызванные чьей-то причудой… и следы побоев. Инко напряглась. Её взгляд медленно опустился на лицо сына. На секунду в глазах женщины мелькнула боль. А затем, понимание. Слишком хорошо она знала, кто мог оставить подобные следы. В груди неприятно закипела смесь вины, злости и горечи. Пожалуй…С Мицуки действительно давно пора серьёзно поговорить. — Вашему сыну сейчас нужен отдых. Мы свяжемся с вами, когда он проснётся. Послезавтра вы сможете забрать его домой, — закончил Тами-сан. Тихо попрощавшись, врач вышел из палаты. Инко ещё долго сидела рядом с сыном. Осторожно гладила его волосы. Смотрела на его лицо. Будто пыталась убедиться, что он не исчезнет, если она отвернётся. Наконец женщина наклонилась и нежно поцеловала Изуку в лоб. После этого она достала маленький листочек и быстро написала записку, неровным почерком, дрожащими руками, но от всего сердца. Оставив её на тумбочке, Инко в последний раз взглянула на сына и тихо вышла. Эн молча наблюдал за всем. Слова врача неприятно застряли где-то внутри, оставляя тяжёлую пустоту в груди. Да, он уже видел тело мальчика раньше… видел ожоги, синяки и следы старых травм. Но услышать это вслух оказалось почему-то гораздо больнее. Взгляд Таютая медленно скользнул к записке, слегка шелестящей от слабого сквозняка из приоткрытого окна. После чего он вновь подошёл к кровати. Осторожно провёл ладонью по мягким волосам мальчика и прислонился спиной к стене. Теперь оставалось только ждать, когда малыш проснётся. ..... Изуку сидел на больничной койке, поджав ноги, и сосредоточенно что-то рисовал в своей тетради. Кончик карандаша быстро скользил по бумаге, оставляя всё новые линии и пометки. Это были эскизы его будущего геройского костюма. Точнее… теперь уже скорее костюма подпольного героя. Иногда взгляд мальчика невольно цеплялся за подпись Сотриголовы в углу страницы, и тогда Изуку ненадолго замирал, погружаясь в мысли. Может… Когда он вернётся домой, всё же стоит связаться с Айзавой-саном? Раньше Мидория никогда всерьёз не задумывался о работе аналитика или подпольного героя. Он мечтал быть тем самым сияющим символом, которого люди видят днём, героем, что спасает всех с улыбкой. Но после последних событий…После страха. После боли.... После того, как он снова оказался настолько беспомощным… Уверенность начала трещать. Может, он и правда не сможет стать героем, которого всегда представлял? Но подпольный герой… Или аналитик… Это ведь тоже помощь людям, верно? Может, у него всё ещё есть шанс. Изуку доверял своим призрачным друзьям. И Сотриголове тоже. Они были другими. Не смотрели на него с раздражением. Не закатывали глаза. Не говорили, что ему стоит перестать мечтать. Рядом с ними он впервые за долгое время чувствовал себя… нужным. Любимым. Принятым. И от этого тёплого чувства в груди иногда становилось почти больно. Хотелось плакать. Но уже не от одиночества. Он что-то тихо бормотал себе под нос, задумчиво крутя карандаш между пальцами, пока его мысли не прервал голос Эна. — Ну как, получается? — спросил Шестой, усаживаясь рядом. Кровать слегка прогнулась под его весом. — Наверное… — неуверенно пробормотал Изуку, опуская взгляд на эскиз. Он нервно потёр рукав больничной кофты. Потом тихо добавил — Я как раз думал кое о чём… Стоит ли принять предложение Айзавы-сана?.. Эн мягко улыбнулся и привычным движением провёл рукой по волосам мальчика. — Изуку, решать можешь только ты. Но я уверен, что ты справишься, — спокойно сказал он. — Ты можешь стать отличным аналитиком или подпольным героем. У тебя есть всё необходимое для этого. И отсутствие причуды ничего не меняет. Мидория поднял на него удивлённый взгляд. — Ты сам говорил, что Ластик почти не полагается на свою причуду. Значит, всё зависит только от тебя самого. Но помни… мы всегда будем на твоей стороне. В груди Изуку снова стало тепло. Так тепло, что захотелось расплакаться прямо сейчас. Эн тем временем заглянул в тетрадь и внимательно изучил чертёж. Костюм действительно выглядел продуманным: тёмный, удобный, совершенно неприметный, менно такой, какой подошёл бы подпольному герою. — Изу, в смысле «наверное»? Это отличный чертёж, — усмехнулся Таютай. Щёки Изуку тут же слегка покраснели. — С-спасибо… Шестой тихо хмыкнул и перевёл взгляд на записку, всё ещё лежащую на тумбочке. — Малыш, ты так и не прочитал письмо от своей мамы? Изуку удивлённо моргнул. — А мама… приходила?.. Получив кивок, мальчик быстро отложил тетрадь и осторожно взял записку. Он раскрыл её медленно, будто боялся помять. Глаза быстро пробежались по знакомому аккуратному почерку. «Привет, Изуку. Когда проснёшься, пожалуйста, позвони мне. Я очень переживаю за тебя. Послезавтра я приеду, чтобы забрать тебя домой. Но и завтра обязательно зайду. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо. С любовью, мама.» После прочтения губы мальчика дрогнули в мягкой улыбке. Такой тёплой и искренней. Он осторожно прижал записку к груди, чувствуя, как внутри снова становится спокойно. Теперь он будет ждать завтрашнего визита мамы. А пока… Пока он мог просто сидеть рядом с Эном, рисовать свои эскизы и впервые за долгое время чувствовать себя не одиноким.