..Начало избиений Яги и падение с крыши..

После прочтения записки Изуку ещё несколько секунд задумчиво смотрел на аккуратно выведенные строчки. В груди разливалось странное тепло. Он не ожидал, что очнётся в одиночестве, но осознание того, что мама всё это время была рядом и ушла лишь потому, что её буквально заставили отдохнуть, немного успокаивало. Осторожно положив листок на кровать, мальчик потянулся к школьной сумке, которая после прошлого раза так и осталась стоять возле кровати практически вплотную к ней. Каждое движение всё ещё отдавалось лёгкой слабостью в теле, но по сравнению с тем, что он чувствовал раньше, это казалось сущей мелочью. Немного порывшись внутри, Изуку наконец нашёл телефон. К собственному удивлению, тот оказался не только целым, но ещё и достаточно заряженным. От этого открытия мальчик даже слегка улыбнулся. Быстро разблокировав экран, он почти сразу открыл список контактов и нашёл нужное имя. Пальцы почему-то слегка дрожали, когда он нажимал кнопку вызова. Гудки длились всего несколько секунд. — Изуку, солнце! Господи, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? — раздался в трубке знакомый голос. От волнения Инко даже не пыталась скрывать эмоции. В её словах отчётливо слышалось облегчение, смешанное с тревогой, которая явно не отпускала женщину всё это время. Услышав маму, Изуку почувствовал, как внутри что-то расслабилось. Словно огромный камень, лежавший на сердце всё это время, наконец стал легче. — Всё в порядке, мам. Сейчас я чувствую себя хорошо. Ничего не болит, — ответил он, невольно улыбаясь. И это была правда. Сам звук её голоса действовал лучше любого лекарства. — Малыш, подожди секунду! — торопливо заговорила Инко. — Я сейчас отпрошусь у начальства пораньше и сразу приеду к тебе. Тебе что-нибудь привезти? По ту сторону телефона послышался шорох бумаг и приглушённые голоса коллег. Судя по всему, женщина уже собиралась уходить, одновременно пытаясь придумать, что может понадобиться её сыну. Изуку на мгновение задумался, если честно, сейчас ему хотелось только увидеть маму. Но желудок неожиданно напомнил о себе тихим урчанием. — Хорошо, мам. Я буду тебя ждать... Ах... я не знаю, что мне можно есть после всего этого, но... можешь взять что-нибудь поесть? В ответ Инко практически сразу заверила его, что обязательно всё узнает у врачей и привезёт что-нибудь вкусное и подходящее для его состояния. После этого последовало ещё несколько минут привычных материнских наставлений, беспокойных вопросов и тёплых слов поддержки, от которых Изуку становилось только спокойнее. Попрощавшись, мальчик осторожно завершил вызов и отложил телефон на прикроватную тумбочку. В палате вновь воцарилась тишина. Увидев, что разговор закончился, Эн одобрительно улыбнулся и мягко потрепал мальчика по кудрявым волосам. Изуку немного смущённо опустил взгляд, присутствие Шестого сейчас было особенно успокаивающим. Эн же лишь усмехнулся и продолжил осторожно гладить его по спине, словно стараясь окончательно убедиться, что с ребёнком действительно всё в порядке. — Эн, — негромко позвал Изуку, привлекая его внимание. — У меня есть вопрос… Мог бы ты больше рассказать о подпольном мире?.. Я хочу узнать, что меня может ожидать, — добавил он тише, смущённо отводя взгляд. Парень хихикнул и кивнул, будто собираясь с мыслями, вспоминая давно знакомые детали. — Начнём с того, что подпольные герои - это про-герои, которые добровольно отказались от рейтинга. Мы в основном сосредоточены на сборе информации и бесшумных устранениях, а не на крупных рейдах или дневных патрулях. Вся информация о нас скрыта, мы не светимся в СМИ. Мы ночные герои, готовые лезть в самую грязную часть работы героя. — объяснил Шестой, — Кроме сбора информации, мы работаем под прикрытием в группах, общаемся с информаторами, взаимодействуем между собой и иногда сотрудничаем с линчевателями. По сути, шпионская работа и ночные патрули. Малыш, мы буквально погружаемся в преступный мир и имеем с ним дело напрямую. Проще говоря, суём нос в самые грязные места и пытаемся выкорчевать всё, от наркокартелей до сетей трафика и организованной преступности. Часто мы просто подготавливаем почву для дневных героев, чтобы они могли начать рейды, — спокойно закончил Таютай. — Так что ты должен быть готов к тому, что эта часть работы героя куда опаснее дневной. Изуку внимательно слушал, впитывая каждое слово, словно губка. Услышав про опасность, он лишь слегка покачал головой. — Я готов справиться с этим… — тихо произнёс он. — Нас, по сути, всегда преследует опасность. В ответ он встретился с грустным взглядом чёрных глаз. В следующее мгновение Эн притянул его к себе, обнимая крепко, но бережно, и тёплой рукой медленно погладил по спине. — Мир не очень справедлив… — негромко сказал он. Их небольшой уютный момент прервал тихий смешок. Подняв голову, Изуку удивлённо посмотрел в сторону источника звука и увидел Йоичи. Первый стоял неподалёку и наблюдал за ними с такой мягкой улыбкой, что мальчику даже стало немного неловко. — Знаете, иногда я жалею, что у меня нет фотоаппарата, — задумчиво произнёс Йоичи, подходя ближе. — Некоторые моменты просто хочется сохранить навсегда. Прежде чем кто-либо успел что-то ответить, мужчина наклонился и ласково погладил обоих по головам. В ответ он получил сразу два одинаково смущённых взгляда. От этого его улыбка стала только шире. Изуку тихо фыркнул и отвернулся к окну, стараясь скрыть покрасневшие щёки. Солнечный свет мягко ложился на подоконник, а за стеклом кипела привычная жизнь города. На несколько секунд мальчик просто засмотрелся наружу, наслаждаясь этим редким ощущением спокойствия. Йоичи и Эн переглянулись. Первый уже собирался что-то сказать, когда из коридора донеслись приближающиеся шаги. Оба мужчины тут же перевели взгляд на дверь. Спустя мгновение ручка повернулась. Дверь палаты открылась, и внутрь вошёл Тами-сан. Выглядел врач не лучше, чем накануне. Под глазами залегли заметные тени, а на лице читалась усталость человека, который слишком давно нормально не отдыхал. — Привет, парень, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке. Уже намного лучше, — немного смущённо ответил Изуку. Тами удовлетворённо кивнул. — Это хорошо. Но нам всё равно нужно провести осмотр. Я хочу убедиться, что дыхательные пути полностью очистились и кислородное голодание не оставило серьёзных последствий. Подойдя ближе, врач помог мальчику подняться с кровати и аккуратно взял стойку с капельницей. Изуку послушно последовал за ним к выходу. Когда дверь за ними закрылась, палата неожиданно показалась слишком тихой. Эн несколько секунд смотрел вслед мальчику, после чего перевёл взгляд на Йоичи. Первый ответил таким же понимающим взглядом, слов здесь не требовалось. Пока их малыш находился под присмотром врачей, они вполне могли ненадолго вернуться в Пустоту. Закрыв глаза, оба мужчины одновременно растворились в воздухе, не оставив после себя ни единого следа присутствия. Лишь лёгкое ощущение тепла ещё некоторое время сохранялось в палате, словно напоминая, что даже сейчас Изуку был не один.

***

Где-то в пустоте... Первый тихо сидел на своём троне, переживая за мальчика. Рядом, словно ощущая его тревогу, находилась сама сила «Один за всех», которая едва слышно шептала ему, что малыш Девятый сейчас в порядке. Эти слова заметно успокаивали Йоичи, позволяя напряжению в груди постепенно отступать. Однако мысли о ребёнке никак не желали покидать его голову. Каждый раз, вспоминая зелёноволосого мальчика, Первый ощущал странную смесь беспокойства и надежды. Но вместе с этим в сознании всё чаще всплывал другой вопрос: стоит ли навестить их Восьмого? И, как выразилась Седьмая, наконец вправить ему мозги. Если честно, Йоичи был обеими руками за эту идею. Он слишком долго наблюдал за своими преемниками. Видел их взлёты и падения, их ошибки и достижения, их радость и отчаяние. Видел и то, как менялся Тошинори. И последние изменения нравились ему всё меньше. Тяжело вздохнув, Первый поднялся со своего трона и огляделся вокруг. В Пустоте стояла привычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными шагами некоторых останков. На несколько секунд Йоичи замер, прислушиваясь к собственным мыслям, когда неожиданно уловил знакомый аромат. Воздух наполнял лёгкий запах свежей выпечки, тёплый, сладкий и удивительно домашний. От этого запаха на душе стало чуть легче. Он сразу напомнил ему о Нане. Уголки губ мужчины дрогнули в слабой улыбке. Даже спустя столько лет некоторые вещи оставались неизменными. Решив не откладывать разговор, Первый закрыл глаза и переместился глубже в Пустоту, туда, где «Один за всех» создала для своих носителей подобие дома. Каждому из останков досталась собственная комната, полностью повторяющая место, которое когда-то было для них родным. Каждому, кроме Йоичи. Для него причуда создала нечто особенное. Пространство, в котором переплетались воспоминания о штабе сопротивления и мечты маленького мальчика, всю жизнь проведшего в тесном хранилище. Комната свободы. Комната, которой никогда не существовало в реальности, но которую он представлял бесчисленное количество раз, сидя в четырёх стенах и мечтая однажды увидеть мир за их пределами. За это Первый был искренне благодарен «Одному за всех». Подойдя к комнате Наны, он заметил женщину лишь мельком. Она помахала ему рукой и с привычной улыбкой сообщила, что сейчас подойдёт. Йоичи лишь кивнул и спокойно устроился на мягком диване. Комната была залита тёплым светом лампы, создававшим удивительно уютную атмосферу. Всё вокруг казалось мирным. Настолько мирным, что иногда становилось даже странно вспоминать, что все они большую часть своей жизни провели в борьбе. Скорее всего, Нана заканчивала выпечку. От этой мысли Йоичи невольно улыбнулся шире. Даже после смерти Седьмая умудрялась заниматься любимым делом. Но сейчас он пришёл не за этим. Он хотел пригласить её навестить Восьмого. Да, для самого Тошинори эта встреча будет болезненной. Рана в его душе так и не затянулась окончательно, сколько бы лет ни прошло. Но им давно пора встретиться. Шимура никогда не признается в этом вслух, однако Первый слишком хорошо её знал. Она скучала по своему преемнику. Тосковала по нему. Каждый раз, вспоминая Тошинори, женщина становилась задумчивее, а её взгляд наполнялся тихой грустью. Даже после случившегося. Даже после всех его ошибок. Возможно, где-то глубоко внутри она до сих пор сожалела, что тогда не накричала на него как следует, хотя поводов для этого было более чем достаточно. Йоичи вообще слишком хорошо знал своих наследников. На протяжении десятилетий он наблюдал за каждым из них. За их жизнью, за их судьбой, за их победами и поражениями. И за их смертью. Последнее всегда было самым тяжёлым. Каждый раз встречать нового пользователя в Пустоте. Каждый раз видеть растерянность в их глазах. Каждый раз слышать тихий плач и наполненные сожалением слова самой «Одной за всех», которая неизменно винила себя в том, что не смогла защитить очередного владельца. — Йоичи-сан, так о чём вы хотели поговорить? Мягкий голос Наны вырвал его из размышлений. Первый поднял взгляд и увидел женщину, стоящую в дверях. От неё всё ещё исходил приятный аромат свежей выпечки, а на лице играла лёгкая улыбка. — Ах, Нана... — Йоичи слегка выпрямился. — Я хотел предложить тебе пойти со мной к Восьмому. Седьмая удивлённо моргнула. Её плечи едва заметно напряглись, а в глазах промелькнуло замешательство. — Вы уверены, что стоит делать это сейчас? — осторожно спросила она после небольшой паузы. — Но зачем вы хотите навестить Тоши? — Мне нужно кое-что обсудить с ним, — спокойно ответил Первый, поднимаясь с дивана. — Да и вам двоим эта встреча пойдёт на пользу. Подойдя ближе, он по-доброму похлопал женщину по плечу. — Если ты готова, можем отправляться прямо сейчас. Нана молчала несколько секунд. На её лице сменилось несколько эмоций: сомнение, тревога, грусть. А затем она улыбнулась. Совсем немного, но искренне. И кивнула. Свет лампы отразился в её глазах, делая их удивительно живыми. Да, им действительно давно пора встретиться. После знакомства с Изуку Нана ни разу не решалась приблизиться к Тошинори. Она постоянно наблюдала за ним издалека, чувствовала его боль, страхи и одиночество, но так и не смогла сделать первый шаг. Слишком боялась причинить ему новую боль. Или, возможно, сама боялась увидеть, насколько сильно он изменился за эти годы. Но если Первый считает, что время пришло, значит, так оно и есть. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Будто сама Пустота понимала важность предстоящего события. Их встрече действительно было суждено случиться. И Йоичи лишь надеялся, что оба его преемника смогут её пережить. .... Мысли Тошинори были полностью заняты предстоящей встречей с будущим преемником. Сидя за заваленным бумагами столом, он машинально перебирал документы, хотя уже давно не вчитывался в их содержимое. Взгляд скользил по строчкам, но смысл написанного ускользал, растворяясь где-то среди бесконечных размышлений. С Мираем они договорились встретиться только завтра. Ночной Глаз уверенно заявил, что нашёл достойного кандидата на получение «Одного за всех», и Всемогущий согласился хотя бы взглянуть на него. Обычно подобные решения он принимал спокойно и рассудительно, но сейчас почему-то чувствовал странное беспокойство. Оно не давало сосредоточиться и тяжёлым грузом оседало где-то в груди. Неожиданно навалилась сильная усталость. Будто все тревоги последних месяцев одновременно напомнили о себе. Тошинори медленно откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу. Возможно, всему виной была работа. Возможно, постоянное давление со стороны общества. А может, дело было в том, что приближался момент, когда ему придётся задуматься о будущем без символа мира. Какой бы ни была причина, сейчас он чувствовал себя выжатым до последней капли. Тяжело вздохнув, мужчина поднялся из-за стола и направился к дивану. Ему хотелось просто немного отдохнуть, хотя бы ненадолго закрыть глаза и дать голове возможность перестать думать. Мягкая поверхность приятно приняла вес его тела. Тошинори прикрыл глаза всего на мгновение, собираясь полежать несколько минут, но усталость оказалась сильнее. Сознание медленно уплывало, мысли путались всё сильнее, пока окружающий мир окончательно не исчез. Когда он вновь открыл глаза, вокруг уже не было ни квартиры, ни бумаг, ни привычного шума большого города. Тошинори стоял посреди бескрайнего белого пространства. Оно казалось бесконечным. Здесь не было ни стен, ни потолка, ни пола, лишь ослепительная белизна, уходящая во все стороны сразу. Мужчина растерянно оглянулся. Странный сон. Очень странный сон. — Что за?.. Закончить фразу он не успел, прямо перед ним стоял незнакомец. Тошинори был уверен, что секунду назад там никого не было. Мужчина выглядел молодо. Белоснежные волосы мягкими прядями спадали до плеч, а яркие зелёные глаза смотрели прямо на него. Не оценивающе. Не угрожающе. Спокойно. Даже доброжелательно. Но больше всего Яги поразило другое чувство, странное ощущение узнавания. Словно он видел этого человека впервые и одновременно знал его всю жизнь. — Привет, Восьмой. Нам нужно поговорить. Мягкий голос прозвучал неожиданно близко. Тошинори вздрогнул. Восьмой? Сердце пропустило удар. Так его никто не называл. Никто, кроме... В голове вспыхнула безумная догадка. — Восьмой, вижу, ты уже начал догадываться, — с лёгкой улыбкой произнёс незнакомец. — Но, пожалуй, лучше я представлюсь сам. Всё-таки это наша первая встреча лицом к лицу. Меня зовут Йоичи Шигараки. Я Первый обладатель «Одного за всех». На несколько секунд мир словно остановился. Тошинори застыл, не сводя взгляда с мужчины перед собой. Первый. Сам Первый. Легенда, с которой началась история величайшей причуды. Человек, существование которого казалось почти мифом. — Значит... вы Первый?.. — голос Яги заметно дрогнул. — Но как?.. Как вы до сих пор здесь? Йоичи лишь мягко улыбнулся. — «Один за всех» достиг нужной точки сингулярности. Благодаря этому я могу связаться с тобой через сон. Но это могу сделать не только я. Последние слова заставили Тошинори замереть. Не только он? В груди болезненно кольнуло, мысль появилась сама собой, раньше, чем он успел её остановить. Мастер... Неужели... Словно услышав его мысли, Йоичи перевёл взгляд куда-то ему за спину. — Седьмая, всё в порядке. Перестань прятаться. Восьмой уже догадался. Сердце Тошинори замерло окончательно, он боялся оборачиваться, боялся увидеть пустоту, боялся убедиться, что это всего лишь жестокий сон, но ещё сильнее боялся увидеть правду. Медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, Яги повернул голову. И замер. Сначала он увидел знакомую тёмную макушку. Затем небрежно собранные волосы. Плечи.... Силуэт, такой до боли родной, до боли невозможный, в груди что-то надломилось. Перед глазами мгновенно всё поплыло. — Ма... мастер... Слово сорвалось с губ едва слышным шёпотом. Нана Шимура стояла перед ним, живая. Нет. Не совсем живая. Но здесь. Рядом. Настоящая. Её глаза уже блестели от непролитых слёз, а на губах дрожала мягкая улыбка. Тошинори почувствовал, как ноги перестают его держать. Слишком много эмоций, слишком много боли, слишком много лет ожидания. Колени подкосились, но упасть ему не дали, холодные руки обняли его раньше, чем он коснулся земли, не живые, не тёплые, но всё ещё такие родные, такие знакомые, и такие безопасные. Словно он снова стал тем самым худым беспричудным подростком, который впервые встретил женщину, изменившую всю его жизнь. — Привет, Тоши... — голос Наны дрожал, она плакала. Он чувствовал это, даже не поднимая головы. — Я тоже очень рада встретиться с тобой. Тошинори зажмурился, слёзы всё-таки сорвались с ресниц, честно он не помнил, когда плакал в последний раз, наверное, слишком давно. — Это правда вы?.. — хрипло прошептал он. — Правда?.. Ему нужно было услышать это, нужно было убедиться, убедиться, что он не сходит с ума. Что это не жестокая иллюзия, что он действительно снова слышит её голос. Нана осторожно подняла руку и провела пальцами по его волосам, точно так же, как делала много лет назад. — Да, Тоши, — мягко ответила она. — Это я. И этих слов оказалось достаточно. Тошинори окончательно потерял остатки самообладания. Всё, что он годами прятал за улыбкой Всемогущего, за образом Символа Мира, за маской человека, который никогда не сдаётся, вдруг рухнуло в одно мгновение. И впервые за очень долгое время он просто позволил себе быть учеником, который наконец снова встретил своего учителя. Йоичи молча наблюдал за этой сценой со стороны. На его лице появилась тёплая улыбка. Он не собирался вмешиваться. Не сейчас. Седьмая и Восьмой наконец встретились вновь. После стольких лет разлуки, после стольких невысказанных слов. Им нужно было время, и Йоичи был готов дать им столько времени, сколько потребуется. ... Разговор занял гораздо больше времени, чем изначально рассчитывал Йоичи. Впрочем, он не удивился. После стольких лет разлуки у Седьмой и Восьмого накопилось слишком много невысказанных слов, сожалений и воспоминаний. Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. Вспоминали прошлое, спорили, смеялись и даже плакали. И хотя временами атмосфера становилась тяжёлой, Первый всё равно чувствовал облегчение. Главное, они наконец начали разбираться в том, что так долго носили в своих сердцах. Сейчас Йоичи сидел на полу напротив них, терпеливо ожидая подходящего момента для разговора. Его взгляд невольно остановился на внушительной шишке, красовавшейся на лбу Тошинори. Судя по выражению лица Наны, она совершенно не жалела о содеянном. Да и сам Первый, если честно, прекрасно понимал причины подобного воспитательного метода. Более того, где-то глубоко внутри он был уверен, что большинство остальных предшественников поступили бы точно так же. Самое забавное заключалось в том, что Тошинори, кажется, до сих пор не до конца понимал, за что именно получил. Тяжело вздохнув, Йоичи поднял взгляд на Восьмого. Пора было переходить к главной теме их встречи. — Восьмой, послушай меня внимательно. Именно ради этого разговора мы сегодня здесь собрались. Тошинори сразу подобрался. Несмотря на шишку, покрасневшие от слёз глаза и усталый вид, в нём всё ещё можно было увидеть того человека, который годами нёс на своих плечах тяжесть символа мира. — Тебе больше не нужно искать преемника. В комнате повисла тишина, настолько неожиданным оказалось это заявление. Две пары глаз одновременно уставились на Первого. — Йоичи-сан... что вы имеете в виду? — первой нарушила молчание Нана. Первый поднял ладонь, прося немного терпения. — Сейчас объясню. Как вы оба знаете, «Один за всех» - необычная причуда. Она растёт вместе со своими пользователями, накапливает силу, память и волю. Но есть вещи, которые даже мы понимаем не до конца. И одна из таких вещей произошла совсем недавно. Йоичи на секунду замолчал, собираясь с мыслями. — Очень давно, ещё при мне, случалось нечто похожее. Тогда «Один за всех» сама потянулась к человеку, которого посчитала достойным. Сейчас произошло то же самое. Брови Наны медленно поползли вверх. Кажется, она уже начинала понимать, к чему идёт разговор. Йоичи заметил это и мысленно приготовился к будущим проблемам. Если Седьмая догадалась сейчас, то Второй догадается ещё быстрее. А значит, в Пустоте его определённо ждёт крайне неприятный разговор. Но это будет потом, сейчас важнее было другое. — Только не говорите мне, что речь идёт о малы... Нана резко осеклась. Йоичи молча кивнул. Этого оказалось достаточно. Шимура прикрыла глаза и медленно выдохнула. Тошинори же выглядел совершенно растерянным. Он переводил взгляд с одного на другого, явно не понимая, кого именно они обсуждают. Но чем дольше длилось молчание, тем сильнее менялось выражение его лица. Постепенно в глазах появлялось осознание. Перед внутренним взором всплывали события вчерашнего дня, случай с крышей, разговор с мальчиком у которого зелёные кудрявые волосы, дрожащий молодой голос и полные надежды глаза. Лицо Яги стремительно побледнело. — Нет... Одного этого слова хватило, чтобы Йоичи понял, догадка достигла цели. — Восьмой, кажется, ты уже понял, о ком мы говорим, — произнёс Первый чуть строже. — Вспомни вчерашний случай. Тошинори опустил взгляд. Его руки медленно сжались в кулаки. — Но Первый... — начал он, тщательно подбирая слова. — Он же ребёнок. Слишком маленький для такой ответственности. Для такой силы. Я не думаю, что он сможет выдержать правду об обществе... Голос мужчины становился всё тише с каждым словом. Он словно пытался убедить не только собеседников, но и самого себя. Нана смотрела на него молча, очень молча. Настолько молча, что Йоичи даже немного посочувствовал Восьмому, потому что прекрасно знал этот взгляд. — Тошинори Яги. От её голоса мужчина заметно вздрогнул. Плечи Всемогущего моментально опустились, а взгляд стал подозрительно избегать встречи с глазами наставницы. — Ты помнишь, каким был сам? Вопрос заставил его замереть. — Беспричудный мальчишка с трубой, который бросался защищать людей, несмотря на страх. Упрямый ребёнок, мечтавший изменить общество. Мальчик с добрым сердцем, который никогда не отворачивался от чужой боли. Каждое слово било точно в цель. — Вспомни себя, Тоши. Просто вспомни и сравни с этим ребёнком. В глазах женщины блестели слёзы. Не от злости. От разочарования. И это ранило куда сильнее. — Я не так тебя воспитывала... Последние слова прозвучали почти неслышно. Но именно они окончательно разбили защиту Тошинори. Он опустил голову. Перед глазами всплыл мальчик, такой испуганный, растерянный и отчаянно цепляющийся за свою мечту. Такой же беспричудный ребёнок, каким когда-то был он сам. И Тошинори внезапно увидел ситуацию со стороны. Увидел взрослого героя, который сказал ребёнку отказаться от мечты, увидел себя и осознание ударило сильнее любого удара. Где-то внутри что-то болезненно треснуло. Господи... Он действительно всё испортил. — Мастер, я... — Мы ещё поговорим о том случае, — спокойно перебил его Йоичи, положив холодную ладонь ему на плечо. — Поверь, каждый из нас был крайне недоволен твоим поступком. Мы знали тебя совсем другим. Тошинори не ответил, потому что не мог, потому что они были правы. — Но сейчас важно другое. Йоичи дождался, пока мужчина поднимет взгляд. — Мальчик и есть Девятый пользователь. Слова прозвучали тихо, но их вес ощущался почти физически, воздух словно стал тяжелее. Тошинори застыл. Ему казалось, будто сердце пропустило несколько ударов подряд. Теперь всё стало окончательно реальным. Девятый пользователь. Преемник, ребёнок, которого он вчера оставил на крыше. — Я... могу всё исправить? — наконец спросил он едва слышно. В голосе не осталось ни уверенности Всемогущего, ни твёрдости героя номер один. Только искреннее раскаяние. Нана и Йоичи переглянулись. А затем одновременно кивнули. — Конечно, Тоши, — мягко ответила Шимура, осторожно коснувшись его плеча. — Но это будет непросто. После этих слов она раскрыла объятия, на мгновение Тошинори замер, а затем всё же шагнул вперёд и позволил себе вновь почувствовать поддержку человека, которого считал семьёй. Йоичи наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой, теперь он сказал всё, что должен был сказать. Остальное зависело уже только от самого Восьмого. — Я рассказал всё, что хотел, — спокойно произнёс Первый, поднимаясь на ноги. — Думаю, вам ещё есть о чём поговорить. И прежде чем кто-либо успел ответить, его фигура растворилась в белом пространстве. Оставив Седьмую и Восьмого наедине. Некоторое время они просто молчали. Затем Нана посмотрела на своего ученика и мягко улыбнулась. — Нам нужно многое обсудить, Тоши. Тошинори прикрыл глаза и медленно кивнул. Да. Особенно ему. Потому что впереди его ждало самое сложное испытание за последние годы, попросить прощения и доказать своими поступками, что он всё ещё достоин называться героем.

***

Появившись в пустоте, по спине Первого прошли мурашки с ощущением, как будто кто-то пристально на него смотрит чуть не прожигая дыру, пространство вокруг будто сжалось, став тяжелее, и, увидев столь знакомый взгляд красных глаз, он невольно напрягся. Замечая, что Седьмая уже вернулась и, кажется, успела рассказать новость всем остальным, Эн лишь вопросительно поднял бровь, не понимая, что за напряжённая атмосфера повисла сейчас в пустоте. — Йоичи… — раздался строгий мужской голос, ровный и холодный. От него Шигараки захотелось спрятаться, словно тень могла уберечь от взгляда. Похоже, он зря вернулся в пустоту, лучше бы остался ждать в палате. Хотя, по правде, это лишь на пару мгновений продлило бы его жалкую и так уже мёртвую жизнь. — Да, мой герой? — как будто ничего не зная, спокойно спросил Йоичи, даже не меняя выражения лица. Шестой тем временем подошёл к Пятому, тихо спрашивая, что тут происходит. Получив объяснение, Таютай заметно побледнел и будто выпал из мира сего, уставившись в одну точку, пятый только похлопал по плечу, наблюдая за тем, что сейчас случится. — Йоичи Шигараки, какого черта мы только сейчас узнаём, что парень является Девятым? — голос Кудо был твёрд. — И я уверен, что является он им как только он сблизился с Шестым, Так что я жду твоих пояснений, Йоичи. Здесь и сейчас. Или у тебя есть ещё какой-то секрет, который нам стоит знать? Он подошёл ближе к Первому, скрестив руки на груди и не сводя с него пристального взгляда, от которого невозможно было уклониться. — Ох… ахаха… — тихо и безнадёжно хихикнул Шигараки, чувствуя, как выхода у него больше нет слыша как железные шарики постукивали в кармане черных штанов ..... Каждый предшественник молча обдумывал услышанное, погружённый в собственные мысли, пока Йоичи уже откинулся на своём троне, слегка ссутулившись и потирая колени из-за болючих ощущений. Хоть он и понимал, что Кудо сдерживался, боль всё равно никуда не делась, металлические шарики тот запульнул с завидной точностью прям по суставам — Йоичи-сан, то есть вы хотите сказать, что Один за всех сам выбрал мальчика? — переспросил Четвёртый, внимательно вглядываясь в лицо Первого и тут же ловя подтверждающий кивок. — Это случалось и со мной — тихо добавил второй и удивлённые взгляды остальных, кроме Первого и Третьего, сразу уставились на него — пиздец — добавил Дайгоро — Мягко сказано— пробубнил Брюс, тяжело выдыхая, словно на него разом навалилось слишком многое. Тем временем у Второго голова разболелась ещё сильнее. Он молчал, но внутри уже формировалась привычная мысль о том, как сильно он ненавидит подобные повороты жизни. Черт, парень ...нет мальчик был маленьким и то что навалится на его плечи, он просто не выдержит. — Слушайте, нам остаётся только помочь подготовить пацана, чтобы он смог принять эту силу. В руках Восьмого она развилась до огромных масштабов, — промолвил Банджо, нахмурившись, но в глубине души ощущая тёплое удовлетворение от того, что Девяткой стал их маленький брокколи, хоть и другая половина беспокоилась и последствиях — Согласен с Семпаем. Мы должны помочь малышу подготовить и... объяснить ему все — добавил Эн, улыбаясь этой новости. Мысль о том, что Девятый, их малыш, грела, хотя внутри всё ещё жило яростное желание врезать Восьмому. Из-за этого на его лице появилась пугающая улыбка, от которой Дайгоро едва заметно вздрогнул, мысленно жалея Восьмого, но одновременно испытывая гордость за кохая. — Йоичи-сан, когда мы планируем объяснить все малышу? — спокойно задала логичный вопрос Нана, нарушая повисшую тишину. — Думаю, после того как Восьмой извинится перед ним, дабы Изуку имел хотя бы какую-то поддержку с живой стороны, — ответил Первый. Шимура лишь кивнула, принимая ответ. Кудо тем временем поднял руку и устало помассировал переносицу, словно пытаясь собрать мысли в порядок. — Надеюсь, что больше никаких секретов ты от нас не хранишь, Йоичи… — пробормотал Второй, заметив улыбку Первого, которая совсем не предвещала ничего хорошего. На это Боец только беспомощно вздохнул, поймав сочувственный взгляд Брюса. Обоим бойцам с сегодняшнего дня стоило пристальнее следить за шальным Первым, в этом они были уверены наверняка. ... Изуку уже отдыхал в палате после очередного обследования. Его волосы всё ещё оставались влажными после процедуры, совсем недавно врачи смыли специальный гель, который наносили для проверки работы мозга и возможных последствий кислородного голодания. Несмотря на усталость, мальчик чувствовал себя гораздо лучше, чем несколько дней назад. Он лежал на кровати, прислушиваясь к привычным звукам больницы: приглушённым голосам в коридоре, далёкому писку медицинского оборудования и шагам медперсонала. Когда дверь палаты открылась, Изуку машинально повернул голову в её сторону. Стоило ему увидеть вошедшую женщину, как лицо мгновенно озарила счастливая улыбка. — Мама! Инко даже не пыталась скрыть облегчения. Её губы сразу растянулись в тёплой улыбке, а уже через секунду она оказалась рядом с кроватью, крепко обнимая сына. — Привет, Изуку. Вижу, ты только вернулся с осмотра, — произнесла женщина, осторожно отстраняясь и внимательно осматривая его с ног до головы, словно пытаясь убедиться, что с ним действительно всё хорошо. — Смотри, я принесла тебе твой любимый кацудон! Врач разрешил и сказал, что это никак не помешает восстановлению. Только сейчас Изуку заметил пакет в её руках. При упоминании еды желудок тут же напомнил о себе, заставив мальчика смущённо улыбнуться. — Спасибо, мам. Он осторожно взял пакет и поставил его на прикроватную тумбочку. Тем временем Инко пододвинула стул поближе к кровати и устроилась рядом с сыном, не сводя с него внимательного взгляда. Казалось, она всё ещё не могла до конца поверить, что он наконец очнулся и сейчас сидит перед ней живой и здоровый. — Когда тебя завтра выпишут и мы вернёмся домой, я обязательно приготовлю ещё кацудона! — радостно объявила женщина, хлопнув в ладоши. На это Изуку лишь тихо рассмеялся и кивнул. Дом. От одного этого слова становилось тепло. Он действительно соскучился по своей комнате, по привычным запахам квартиры и по обычным семейным вечерам. Некоторое время они просто разговаривали о всяких мелочах, наслаждаясь возможностью побыть вместе. Но одна мысль продолжала настойчиво крутиться в голове мальчика. Наконец он набрался смелости. — Мам... знаешь, я кое о чём подумал... Инко сразу повернулась к нему. — М-м? — У тебя будет время поговорить об этом, когда мы вернёмся домой? Мальчик старательно смотрел куда-то в сторону. Почему-то сейчас произнести эти слова оказалось намного проще, чем посмотреть матери в глаза. Женщина удивлённо моргнула, но затем её лицо смягчилось. — Ох, Изуку... конечно будет, — ответила она без малейших колебаний. — Я всегда найду время выслушать тебя. Всё, что ты захочешь мне рассказать. В груди мальчика стало немного легче. — Спасибо, мам. Пожалуй, рассказать всё сейчас он бы всё равно не смог. Слишком много мыслей, слишком много эмоций, и слишком важным было это решение. Поэтому разговор можно было немного отложить до дома, до места, где он чувствовал себя в безопасности. ..... Время пролетело удивительно быстро. И вот теперь Изуку уже лежал на своей кровати дома, одетый в привычную одежду вместо больничной пижамы. Одно это ощущение делало его невероятно счастливым. Из кухни доносились знакомые звуки готовки и аппетитные запахи. Инко, как и обещала, готовила кацудон. Причём не просто готовила. Сегодня она специально освободила весь вечер, чтобы провести его вместе с сыном. В какой-то момент женщина даже составила целый план их совместного отдыха, вспомнив об этом, Изуку тихо хихикнул. План включал в себя просмотр фильмов, вкусный ужин и совместное чаепитие. Настоящий семейный вечер, наверное, именно этого ему сейчас и не хватало. Эн заходил к нему незадолго до выписки. Шестой долго разговаривал с ним, поддерживал и подбадривал. Благодаря этому разговору Изуку наконец смог окончательно собраться с мыслями. Он всё ещё нервничал, очень сильно.. но теперь был уверен в своём решении. Он хотел рассказать маме правду о своей новой мечте. Хотел услышать её мнение. И больше всего на свете надеялся, что она его поймёт. «Что ж... пора», — подумал мальчик, наконец поднимаясь с кровати. Спустившись вниз, он направился на кухню. Инко стояла у плиты, полностью сосредоточившись на приготовлении ужина. Однако стоило ей заметить сына в дверном проёме, как она сразу всё поняла. Слишком уж знакомым был этот взгляд, слишком очевидным было его волнение. Женщина выключила плиту и чайник, решив закончить готовку позже. Сейчас существовало что-то гораздо важнее ужина. Подойдя к сыну, она мягко улыбнулась. — Давай лучше перейдём в гостиную. Изуку лишь кивнул. Они вместе устроились на диване, некоторое время мальчик молчал, собираясь с силами. Слова застревали где-то в горле. Сердце билось слишком быстро. Но отступать было уже поздно. — Мам... знаешь... — начал он, нервно теребя край футболки. — Я думаю не становиться обычным героем. Инко внимательно слушала, не перебивая. Это немного помогало. — Понимаешь... вчера меня спас подпольный герой Сотриголова. И он сказал, что может помочь мне с моей мечтой. Мальчик сделал глубокий вдох. — После этого я попросил одного знакомого рассказать мне больше о подпольных героях. И узнал, что это герои, которые работают ночью, держатся в тени, не зависят от СМИ и почти не взаимодействуют с обществом... Его голос постепенно становился увереннее. Он говорил о том, что действительно любил. — Мам, я понимаю, что это опасно. Правда понимаю. Но для такого человека, как я... Изуку запнулся. Старый страх вновь напомнил о себе. Тот самый страх, который сопровождал его всю жизнь. Беспричудный. Неподходящий. Недостаточный. Однако прежде чем он успел продолжить, Инко осторожно провела пальцем по его ладони. Так же, как делала в детстве, когда хотела поддержать. Мальчик поднял на неё взгляд, а женщина тепло улыбалась. Поэтому он всё же договорил. — Но я надеюсь, что ты поддержишь меня... и будешь верить в меня так же, как раньше. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Он даже не решился посмотреть ей в глаза. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Инко задумалась. Она не знала, кто именно был тем загадочным знакомым, который помогал её сыну. Но почему-то очень хотела познакомиться с этим человеком. А ещё она не могла перестать думать о герое, который спас её мальчика. О человеке, который увидел в Изуку что-то особенное тогда, когда многие другие не замечали этого. От этой мысли на душе становилось удивительно спокойно. Поэтому спустя несколько секунд женщина просто улыбнулась, широко, искренне и по-настоящему счастливо. — Изу... — Мальчик наконец поднял голову. — Я всегда буду тебя поддерживать. Эти слова заставили его замереть. — В любой ситуации. Если это твоя новая мечта, значит, я помогу тебе её достичь. На глазах Инко появились слёзы. Но сейчас это были слёзы радости. — Ты сказал, что Сотриголова предложил тебе помощь? — Увидев осторожный кивок сына, она продолжила — Тогда соглашайся. Голос женщины звучал уверенно. — А я помогу всем, чем смогу. И запомни одну очень важную вещь. — Она осторожно взяла его лицо в ладони. — Мне совершенно не важно, какой у тебя статус, есть ли у тебя причуда или нет. Ты мой сын. И всегда им будешь. Этого оказалось достаточно. Изуку почувствовал, как по щекам потекли слёзы. Все страхи, все сомнения, всё напряжение последних дней, всё это словно разом исчезло. Он бросился вперёд, крепко обнимая мать. Инко тут же обняла его в ответ. Они плакали и смеялись одновременно, прижимаясь друг к другу так, словно не виделись много лет. Изуку был уверен, что никогда не сможет в полной мере выразить, насколько благодарен судьбе за такую маму. За человека, который всегда был рядом. Который всегда верил в него и который поддержал его даже сейчас. Уткнувшись носом в её плечо, мальчик счастливо улыбнулся сквозь слёзы. А ещё мысленно пообещал себе, что обязательно познакомит маму с Сотриголовой. Почему-то он был абсолютно уверен, что она захочет лично поблагодарить героя, который помог её сыну снова поверить в свою мечту.

***

Когда-то Кацуки Бакуго был уверен, что станет величайшим героем. Не просто хорошим, не просто сильным, а величайшим. Эта мысль сопровождала его с самого детства, подпитывалась уверенностью и заставляла двигаться вперёд несмотря ни на что. Но сейчас, вспоминая тот день, он не мог думать о себе иначе как с отвращением. После уроков он собирался встретиться с одноклассниками, они весь день вели себя странно, слишком воодушевлённо, как-то слишком загадочно. Несколько раз они намекали на какой-то сюрприз, который подготовили специально для него. Тогда Бакуго лишь закатывал глаза, наверняка очередная бессмысленная ерунда, Какой-нибудь подарок или очередная попытка подлизаться. Ничего особенного, но даже он заметил, что что-то было не так. Теперь Кацуки жалел, что не прислушался к своим ощущениям раньше. Потому что уже через несколько минут его начнёт тошнить от самого существования этого «сюрприза». И тогда он впервые по-настоящему поймёт, насколько сильно ошибался в людях вокруг себя. --- Изуку никогда не хотел умирать. По крайней мере, не по-настоящему. Да, были моменты слабости, и тот случай.... Моменты, о которых ему до сих пор становилось плохо от одних воспоминаний. Но даже тогда всё было гораздо сложнее. А потом появился Эн, потом появились остальные. Люди, которые дали ему поддержку тогда, когда он больше всего в ней нуждался. И постепенно желание исчезнуть растворилось само собой. Потому что у него появилась причина жить. Появилась мечта. Появились люди, которым было не всё равно. Поэтому сейчас, когда его буквально тащили вверх по лестнице двое одноклассников, внутри медленно росло беспокойство. Слишком странно всё выглядело, слишком неправильно, Каччан шёл позади них, и самое удивительное заключалось в том, что он выглядел таким же растерянным. Чем выше они поднимались, тем сильнее Изуку понимал, куда именно они идут. На крышу. От этой догадки по спине пробежал холодок. Однако, заметив выражение лица Бакуго, он почувствовал слабую надежду. Кажется... кажется, Каччан действительно ничего не знает, и почему-то именно эта мысль помогала не поддаваться панике окончательно. Когда дверь на крышу открылась, холодный ветер тут же ударил в лицо. Одноклассники подвели его ближе к краю. Слишком близко, настолько близко, что сердце мгновенно забилось быстрее, а затем один из них заговорил. И с каждым новым словом кровь в жилах стыла всё сильнее. — Эй, Бакуго! Смотри, мы решили исполнить твоё желание! Теперь тебе больше никогда не придётся видеть этого бесполезного Деку! Он говорил с таким искренним восторгом, будто рассказывал о лучшем подарке на свете. От этого становилось только страшнее. — После того случая мы поняли, что сам он не прыгнет. Так что решили помочь. Не переживай, никто ничего не узнает. Мы всё обставим как несчастный случай. На крыше повисла тишина, лицо Изуку побледнело, но не только его. Бакуго застыл, словно не веря услышанному. — Вы же не хотите... — хрипло произнёс он. И внезапно понял. Они действительно собирались это сделать. Собирались убить Деку Изуку. Ради него, ради какого-то больного представления о том, чего он якобы хотел, его желудок мгновенно скрутило, стало трудно дышать. Когда одноклассники потащили Изуку ещё ближе к краю, Кацуки тут же шагнул вперёд. — Какого чёрта вы творите?! Он хотел закричать. Хотел заорать так громко, чтобы его услышал весь город. Но голос словно застрял в горле. Получился лишь сорванный шёпот. — Это же убийство... — Да расслабься, Бакуго! — отмахнулся один из них. — Всё будет выглядеть как несчастный случай! У Изуку кружилась голова, сердце билось где-то в ушах. Он почти не слышал происходящего вокруг. Только смотрел на Каччана. На его растерянные красные глаза и отчаянно пытался не заплакать. Пожалуйста. Только не так. Только не сейчас. Он не хотел умирать. Не хотел. Не хотел. Не хотел. Ему вдруг безумно захотелось увидеть Эна. Йоичи. Нану. Всех остальных. Хотелось услышать мамин голос. Вернуться домой. Просто жить. Разве это так много? — Знаешь, кажется, ты и правда не хочешь его смерти, — усмехнулся один из парней, не давая Бакуго приблизиться. — Но это ничего не меняет. Изуку почувствовал, как ноги начали дрожать. Он не хотел умирать. Когда-то давно он думал иначе. Когда-то падение казалось выходом. Но сейчас всё изменилось. Сейчас у него появились люди, ради которых хотелось жить. Поэтому, когда сильный толчок ударил его в грудь, мир словно остановился. Нога соскользнула. Тело потеряло опору. Изуку полетел вниз. Когда-то он думал, что падение принесёт чувство свободы. Но сейчас никакой свободы не было. Только ужас, только паника и только ощущение, будто вокруг него смыкаются стены невидимой клетки. Воздух бил в лицо. Сердце колотилось так сильно, что было больно. Он не хотел смотреть вниз. Не хотел думать. Не хотел умирать. В какой-то момент до него донёсся знакомый запах. Нитроглицерин. Несколько капель пота сорвались с рук Бакуго и устремились вслед за ним и именно этот запах неожиданно вернул Изуку в реальность, и заставило снова бороться. Нет. Нет. НЕТ. Он не хочет умирать. Пожалуйста. Кто-нибудь... Эн... Мама... Простите... ... Кацуки бежал, никогда в жизни он не двигался так быстро. Никогда. Всё остальное исчезло, крики, ветер, лица одноклассников, всё потеряло значение. Остался только Де— ... нет, Изуку. Падающий вниз Изуку. Слишком далеко, слишком быстро и слишком поздно. Бакуго всегда считал себя величайшим. Но сейчас он понял одну простую вещь. Он не самый быстрый. Он не всемогущий. Он не идеальный. И если опоздает хотя бы на секунду... Изуку умрёт. Эта мысль ударила сильнее любого взрыва. — НЕТ! — Он прыгнул вперёд, его рука вытянулась до предела. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Пожалуйста. И в следующую секунду его пальцы сомкнулись вокруг ладони Изуку, Кацуки едва не вывихнул себе плечо от силы рывка, боль прострелила всё тело. Но ему было плевать. Совершенно плевать. Главное...он успел. Главное... Изуку жив. Земля словно ушла из-под ног. Осознание произошедшего накрыло его только сейчас. Он чуть не позволил своему другу умереть, чуть не потерял его. По-настоящему. Навсегда. Страх захлестнул с головой. Настоящий, животный и непривычный. — ИЗУКУ! СХВАТИСЬ ВТОРОЙ РУКОЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Крик сорвался сам собой. Громкий. Отчаянный. Испуганный. Такой, каким Изуку никогда раньше его не слышал. — Каччан... На мгновение время словно остановилось. Один висел над пропастью. Другой лежал на крыше, удерживая его из последних сил. А потом всё снова пришло в движение. Совместными усилиями они всё-таки выбрались обратно. Оказавшись на крыше, оба рухнули на бетон, тяжело дыша. Никто из них не произнёс ни слова. Они просто лежали, пытаясь осознать, насколько близко подошли к катастрофе. Потому что после такого разговора избежать уже не получится. Им придётся многое обсудить. Очень многое. А где-то далеко, в глубинах «Одного за всех», сама причуда едва не получила собственный сердечный приступ, почувствовав весь ужас произошедшего. И сейчас в панике неслась рассказывать обо всём своему любимому Первому пользователю. Потому что, если бы она умела плакать, то после пережитого точно разрыдалась бы вместе со всеми.