Глава 1

«Ужас сделал меня жестокой…» — Эмили Бронте, «Грозовой перевал» — Я так рада за тебя, Мина. Правда рада. Твоя соседка по комнате помолвлена со своей второй половинкой. Она разбудила тебя в два часа ночи, включила свет и прыгала на кровати, пока ты не проснулась настолько, чтобы уловить смысл её слов. Чуть больше года назад она получила уведомление: человек, который подходил ей больше всех на свете, наконец нашёлся. — Кажется, я пыталась сделать это уже несколько недель. Всё время трусила, — хихикает Мина, теребя кольцо на пальце. — Какое красивое, правда? За те двадцать минут, что она сидит на твоей кровати, скрестив ноги, она уже несколько раз показала тебе кольцо. Ты не можешь удержаться и берёшь её нежную руку в свою, чтобы ещё раз полюбоваться этим изящным украшением. Её радость почти невыносима. Через несколько месяцев после того, как Мина встретила свою вторую половинку, твой парень нашёл свою. Он солгал тебе, записавшись на сайт знакомств за твоей спиной. Когда он ушёл, ты, разозлившись, сама зарегистрировалась там, словно это могло причинить ему боль. Ему было всё равно. Ты наблюдала, как окружающие разбиваются на пары, поглощённые собственной радостью, и никто даже не подумал о тебе. А потом, несколько недель назад, ты получила уведомление. Совпадение найдено. Ты уставилась на простое предложение, пытаясь осознать его значение. Всё, что оставалось — признать совпадение и договориться о встрече. И тогда… ты могла бы стать одной из счастливиц? Но ты бросила телефон на кровать, игнорируя его. С тех пор никому не рассказывала о нём. Ты снова смотришь на подругу: её щёки румяные — от вина и волнения. В груди пробуждается ревность. — Мина? — Мм? — рассеянно отвечает она, не отрывая взгляда от кольца. — Я получила уведомление, — твой взгляд встречается с её. — …несколько недель назад. — Что?! Кто он?! — она взвизгивает, падает вперёд, хватая тебя за руки и начинает размахивать ими между вами. Вы обе подпрыгиваете на матрасе от силы удара. — Я не знаю, я не ответила. Она роняет твои руки на кровать и замолкает. — Что? Почему? — Я… не знаю. Наверное, мне страшно. Она садится рядом, опираясь на подушки. — Знаешь, мне тоже сначала было страшно. Она снова смотрит на своё кольцо. Ты вспоминаешь первую неделю после уведомления: Мина была такой бодрой, невероятно счастливой. Нервозность ей казалась чуждой. — Разве? — Мм, я знаю, что идея в том, что вы должны быть идеальными друг для друга. Но… что, если я была исключением? Что, если я была недостаточно хороша для неё? Это казалось… такой огромной ответственностью — быть чьим-то идеальным человеком. Я просто хотела быть подходящей для того, с кем бы ни встретилась, — она протягивает руку и берёт твою. — А потом я встретила её… и поняла, что всё это было глупостью. Она была всем для меня, и я знала, что даже если пока недостаточно для неё, я сделаю всё, чтобы стать лучше. Она заставила меня хотеть быть лучшей версией себя, и это… было сложно — но в хорошем смысле. — Я не знаю, готова ли я стать лучшей версией себя. — В этом-то и суть. Даже если ты не идеальна, твоя родственная душа поможет тебе. А что, если ей нужна будет твоя помощь, чтобы стать лучше? — Я не уверена, что смогу кому-то в этом помочь… — Просто попробуй, ладно? Я буду рядом, — Мина сжимает твою руку. — Ты не одна. Ты смотришь на тумбочку, где заряжается телефон. С каждой минутой видеть его становится невыносимо. Мина толкает тебя в плечо. Ты не одна. Ты берёшь телефон. Она молчит, пока ты открываешь приложение. Сердце стучит всё быстрее, когда вводишь удобное время встречи и медлишь перед последним нажатием кнопки. Взгляд падает на руку Мины, на её кольцо. Глубокий вдох. Затем — «Подтвердить». *** Три недели — прошло целых три недели — и твоя родственная душа так и не подтвердила дату. Кто бы он ни был, он явно не хотел тебя. Знала, что глупо расстраиваться из-за того, что сама сделала. Лицемерка? Да, но это не худшая твоя черта. Может, у твоей второй половинки просто такая же неуверенность в себе, как у тебя? Мина об этом не спрашивает. Она погружена в подготовку к свадьбе, окутана радостью происходящего. Как можно винить её за то, что она занята собой? Она счастлива, и тебе приятно видеть её счастье. Все хорошо. — А как насчёт этих? — спрашивает Мина, указывая на синие гвоздики. Единственный раз, когда ты бывала в таком дорогом цветочном магазине, был тот раз, когда покупала красные розы на годовщину с бывшим. Красный цвет ты теперь терпеть не можешь. — Они красивые! Ты точно выберешь синий? — Ага, — радостно напевает она. — Синий и фиолетовый. Она снова уходит, а ты следуешь за ней, теребя цепочку, свисающую с чехла телефона. — Не получила ответа? — спрашивает она. Ты на мгновение замираешь. — Нет. — Он, наверное, паникует так же, как и ты. — Ага, — бормочешь ты. Ты почти теряешься в себе, пока она ведёт тебя по магазину. Внезапный звук уведомления мгновенно возвращает тебя в реальность. Мина смотрит на тебя, когда ты переключаешь телефон на беззвучный режим — выключила его случайно, пока теребила цепочку. Взгляд встречается с её. — Проверь, — подсказывает она. — Наверное, ничего особенного… — Проверь, — повторяет она. Так и есть. Тебе приходит уведомление: он встретится с тобой завтра. Вот так просто. Мина выхватывает телефон из твоих рук: — Завтра?! Боже мой, — говорит она, прежде чем снова сунуть тебе телефон. — Подтверди, что идёшь. — Я собиралась… — бормочешь ты, глядя на экран и пытаясь осмыслить услышанное. Смех Мины мгновенно выводит тебя из оцепенения: — Нет, ты идёшь. Пойдём, выберем наряд, — хватается за твою руку и тащит из цветочного. Ночью почти не спишь. Утром стараешься убраться в квартире, пытаясь (безуспешно) отвлечься от тревоги. Маленькая кошечка трётся о твою ногу, когда ты наклоняешься, чтобы помыть её лоток. — Привет, малыш. Скоро встретишь нового друга, а? — мяукает она. — Ммм, знаю. Мне тоже страшно. Всё будет хорошо, я уверена, он милый. Раскат грома заставляет тебя вздрогнуть. Вся ночь бушевала гроза. Обычно дождь успокаивает тебя, но сегодня даже он не может. — Пойду в душ, — шепчешь кошке, в последний раз гладя её шерстку. Ты не хочешь идти в ванную. Смотреть на себя не хочется. Обычно твоя внешность не вызывает особых переживаний, и большую часть времени ты относишься к себе нейтрально. Всё хорошо. А сейчас? Все старые сомнения и комплексы вылезли наружу. Но смотришь в зеркало и… С тобой всё хорошо. *** Ты изо всех сил пытаешься закрыть зонтик, прижимая ручку к животу. Дождь всё ещё идёт. Всю дорогу на автобусе ты сидела с закрытыми глазами, прислушиваясь к шуму дождя, пытаясь успокоиться. Без особого успеха. Опираешься рукой на стену, когда, наконец, удаётся закрыть зонтик, стараясь удержать равновесие. Пустой желудок урчит. Все нормально. Поднимаешь взгляд на вращающуюся дверь. Из неё выходит девушка с широкой улыбкой, тихо хихикающая. Судя по всему, её встреча прошла хорошо. Глубокий вдох — свежий воздух немного помогает. Засунув зонтик в сумку, ты заходишь внутрь. Секретарь вручает планшет и ручку, прося подождать: к тебе подойдут позже. Ты устраиваешься в углу, чтобы подробнее рассмотреть документ. Ожидаешь стандартный отказ от ответственности, но это нечто большее. Твоя нога подрагивает, ручка нервно стучит по планшету. Клиенты могут скрывать личную информацию и в любой момент прекратить общение. В помещении присутствует охрана. Абзац про браслет — для сигнала охране. Зачем? Ты замечаешь, что грызёшь ручку. Черт. Поднимаешь взгляд, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь. Больше не можешь читать. Весь разум занят попытками удержаться на плаву. Пишешь своё имя на последней странице и идёшь к стойке. — Я… я закончила с этим. — О, хорошо. Феликс вас проведёт, — отвечает администратор, указывая на мужчину у двери. — Спасибо, — тихо говоришь ты, поправляя сумку на плече. Всё в порядке. — Доброе утро, — приветствует он. Голос спокоен, лицо приветливо. Наверное, именно это и позволило ему получить такую роль. Тебе бы с этим справиться было трудно. — Утро. Он придерживает для тебя дверь, пропуская вперёд, ведёт по длинному коридору и останавливается, когда дверь тихо закрывается. — Нервничаете? — Немного, — лжёшь ты, даря ему дрожащую улыбку. — С вами всё будет хорошо, обещаю. Работаю здесь уже некоторое время и ни разу не видел, чтобы кто-то уходил без широкой улыбки, — ты думаешь, что он, наверное, слегка лукавит. Феликс останавливается у встроенного в стену шкафа и открывает дверцу. — Поднимите руку, просто хочу проверить размер. Ты протягиваешь руку. Он надевает на запястье маленькие смарт-часы: — Идеально, — бормочет он себе под нос. — Это вызов охраны? — спрашиваешь. — Да, просто нажмите кнопку сбоку. Звука не будет. Никто не заметит. — Зачем? Если все уходят с улыбкой… — Просто мера предосторожности, — спокойно отвечает он. Ремешок слегка натягивает кожу, когда он замечает твоё волнение. — Всё будет хорошо. Провожу вас в комнату, хорошо? — мягко спрашивает он. Ты стараешься сосредоточиться, считая веснушки на его лице, делая медленные вдохи. — Хорошо, — говоришь через несколько секунд. Он улыбается и ведёт тебя по другому длинному коридору. По обе стороны двери с номерами. Ты пересчитываешь их по пути. Наконец он останавливается у двери под номером 16. — Это ваша, — сообщает он. Феликс не открывает её, просто ждёт, пока ты соберёшься. — Моя вторая половинка уже здесь? — Мы приходим по очереди. Он здесь уже минут двадцать. — Он? — Упс, спойлеры, — с игривой улыбкой. Ты слабо улыбаешься, поворачиваешься к двери и замираешь у ручки. — А что, если я ему не понравлюсь? — шепчешь себе. — Знаете, сколько я здесь работаю? — отвечает Феликс, и не даёт время ответить. — Четыре года. И около восьмидесяти процентов людей, которых я веду сюда, задают примерно такой же вопрос. — И они уходят довольными? Он улыбается и кивает: — Ага. Ты берёшься за дверную ручку. — Феликс? — Да? — Спасибо, правда. — Не волнуйтесь, — спокойно говорит он. — Всё будет хорошо. Ты улыбаешься в последний раз и делаешь глубокий вдох, прежде чем открыть дверь. Стул скрежещет по полу. Перед тобой мужчина, сидящий за столом. Ты думаешь, что он — твоя родственная душа. Ты опасаешься разочаровать его, не оправдать ожидания, не соответствовать его надеждам. Феликс нежно кладёт руку тебе на спину, помогая войти. Дверь за тобой закрывается. Он выглядит неплохо. Не хмурится, не оценивает тебя с ног до головы. Указывает на диван у стены. Ты втягиваешь воздух — только теперь понимая, что всё это время забывала дышать. — Я занял для тебя место, — первым нарушает молчание он. Ты думаешь, что шутка неплоха, но слишком нервничаешь для игривого ответа. Спешишь к дивану, роняешь сумку на пол и падаешь на мягкие подушки. Он садится на другом конце, оставляя место между вами для двух-трёх человек. На столе — две бутылки воды. Ты пытаешься заговорить. Назвать имя. Но смотришь не на него, а тянешься к бутылке. — Минхо, — отвечает он. Ты улыбаешься нервно. Он красивый, слишком красивый для тебя. На нём чёрная футболка и джинсы. Твой взгляд падает на красный кардиган на столе. Красный — его любимый цвет? Опускаешь глаза на колени, поправляя платье. Слишком нарядно. — Привет, — всё, что ты можешь сказать. — Привет. — Ты… долго ждал? Уголок его губ приподнимается: — Нет, не долго. Он совсем не нервничает. Зачем же он ждал три недели, чтобы ответить, если он совсем не такой, как ты? — А, это хорошо, — просто отвечаешь ты. — Нервничаешь? — спрашивает он, кивая на твои руки. Ты снова и снова крутишь крышку бутылки, не замечая этого, и ставишь её обратно на стол. — Да, извини. — Не надо, — он встаёт и идёт к книжной полке. — Хочешь поиграть? — Поиграть? — Здесь целая куча игр. Уно? — Конечно. Он вытаскивает колоду и возвращается к дивану. — Ты умеешь играть? Ты фыркаешь и смеёшься: — В Уно? Ага. Минхо улыбается: — Просто проверяю, — говорит он, выкладывая карты на стол. — Единственное, что я о тебе знаю, это твоё имя, — затем добавляет: — И то, что ты любишь жёлтый. Ты смотришь на свой ярко-жёлтый сарафан. В автобусе ты выделялась среди толпы в тёмных плащах и куртках. Маленький кардиган в тон добавлял тепла и уюта. — Я… это мой любимый цвет, да. — Тебе идёт. Ты поднимаешь взгляд на него. Он сосредоточен на раздаче карт. — Спасибо, — шепчешь ты почти неслышно. Он откладывает колоду на журнальный столик и берёт одну из стопок. Игра начинается. Во время партии вы обмениваетесь парой слов о возрасте, работе, домашних животных. Обсуждаете кошек — первая общая черта, которую нашли друг в друге. Ты понимаешь, что при любой возможности привяжешься к нему сильнее, чем к любому другому человеку. Невысказанное ощущение того, что вы должны идеально подходить друг другу, придаёт всему значимость. Минхо кажется добрым. Возможно, немного сдержанным, но и ты такая же. У тебя возникает впечатление, что он что-то скрывает, словно часть его сознания где-то ещё. Твоя тревога просто выражается иначе, чем его. — Ты живёшь одна? — спрашивает он, бросая на стол двойку. Ты кладешь свою карту сверху и слегка улыбаешься. — У меня есть соседка по комнате — Мина. А у тебя? — Хёнджин. Познакомились на уроках танцев много лет назад. Он прилип ко мне, как пиявка. — Вы близки? Он отрывает взгляд от карт, на мгновение изучая твоё лицо, словно ты сказала что-то странное. — Хм, наверное, да. Ты близка с Миной? — Я буду её подружкой невесты. — Ого, — Минхо берёт несколько карт из колоды. — Она… с ней… то есть они познакомились благодаря этому? — Он указывает картами в никуда, словно не может произнести «родственная душа» вслух. В груди снова появляется лёгкий комок тревоги. Он, казалось бы, утих, а теперь возвращается. — Да, они познакомились год назад, — отвечаешь ты. — Год? Это быстро. — Наверное, — ты наблюдаешь, как он возится с картами. — Теперь твой ход, — подсказываешь ты. Он смотрит на тебя: — Верно, — затем наклоняется, чтобы взять карту из колоды. — А Хёнджин… он встретил свою? Он аккуратно кладёт карту, меняющую цвет, чуть медленнее, чем обычно. — Зелёный, — тихо объявляет он. Ты ждёшь ответа, но он молчит. Ты делаешь свой ход. Только когда оба сделали ещё по два хода, он отвечает: — Нет, он не встретил. Ты снова ощущаешь, что сказала что-то не так. Перебираешь карты, понимая, что выигрыш почти гарантирован. Поднимаешь взгляд на Минхо. Он что, не умеет проигрывать? Ты совсем ничего о нём не знаешь. Ты заканчиваешь игру, поднимаешь взгляд и видишь его растерянное лицо. — Молодец, — спокойно говорит он, собирая карты в аккуратную стопку. Ты откладываешь в сторону ещё один кусочек пазла, чтобы сложить образ человека, который станет твоей родственной душой. Он умеет проигрывать. Ты снова вспоминаешь о бывшем. Ты оглядываешь комнату, отчаянно пытаясь найти занятие, чтобы заполнить неловкую тишину. Большой деревянный сундук привлекает внимание. Ты оставляешь Минхо собирать карты и подходишь к нему. Он выглядит будто полон пиратского золота. Крышка тяжёлая, и Минхо помогает тебе поднять её до конца. Сундук полон костюмов и реквизита. Ты достаёшь шляпу ведьмы, надеваешь её на голову и улыбаешься Минхо. Он отвечает улыбкой и достаёт огромную шляпу-подсолнух. — Надень, она подойдёт к твоему платью, — говорит он, и прежде чем ты успеваешь вернуть шляпу в сундук, он аккуратно одевает на твою голову шляпу-подсолнух. Ты поправляешь её, чувствуя, как щеки пылают, а он наклоняется, чтобы снова осмотреть сундук. Минхо встаёт с большим красным клоунским носом. Его серьёзное выражение делает его ещё смешнее, и ты невольно фыркаешь от смеха. — Попробуй сжать его, — говорит он, стоически удерживая нос. Ты осторожно сжимаешь его пальцами, и он пищит, как собачья игрушка. Уголок его рта слегка изгибается. Он снимает нос и протягивает его тебе: — Попробуй сама. Ваши пальцы соприкасаются, когда ты берёшь нос. Дрожь пробегает по спине от прикосновения. Минхо не отводит взгляда, пока ты примеряешь нос к лицу. Когда поднимаешь глаза, он сжимает его сам, и высокий писк вырывается из него — первый настоящий смех, который ты слышишь. — Думаю, тебе он идёт больше, — смеётся он. Ты смеёшься вместе с ним — не из-за шутки, а из-за звука его смеха. Когда вы перебрали весь сундук, у тебя начинает болеть живот от смеха. Ты падаешь на пол, а Минхо достаёт из волос огромный розовый бант. — Нет, оставь его! — сквозь смех протягиваешь руку, чтобы обхватить его запястье, прежде чем он снимет бант. Вы оба немного переводите дыхание, он опирается на ладони сзади. На мгновение воцаряется тишина, и это совсем не кажется неловким. Уголки твоих губ поднимаются. — Почему ты так долго не отвечала? — спрашивает он, и в груди тут же наваливается тяжесть. — Я просто не была готова, — отвечаешь ты, снимая венок с головы. Сердце колотится. — Тебе… тоже потребовалось время. Минхо подтягивает ноги к груди, положив руки на колени. — Я тоже не был готов. — А теперь ты готов? Он молчит, стараясь не смотреть на тебя. Потом предлагает руку. Ты следишь за тем, чтобы платье не задралось, и позволяешь ему поднять тебя. Его тёплая ладонь касается твоей, и вы оба ощущаете лёгкую дрожь от соприкосновения. — Хочешь прийти к нам на ужин? — спрашивает он. Значит ли это, что ты ему нравишься? — Да, конечно. Минхо накидывает рюкзак через плечо: — Отлично. Думаю, Хёнджин будет дома, но, скорее всего, останется в своей комнате. — Сегодня вечером? — Да… нормально? Ты вздыхаешь, зная, что после возвращения домой рухнешь от эмоциональной усталости. — Да. — На машине приехала или…? — На автобусе. — Могу подвезти? — спрашивает он, глядя на телефон. — Заеду позже, если хочешь. — Я могу сама, — отвечаешь, не понимая, почему отказываешь. Нужно немного передохнуть. Минхо нахмуривается: — Ты уверена? Наверное, всё ещё идёт дождь. — Мне нравится автобус. Он подходит ближе, и ты затаиваешь дыхание, когда он вытаскивает из твоих волос розовое перо — остаток вашего переодевания. — Я заеду в шесть? — спрашивает так близко, что взгляд падает на веснушку на кончике его носа. У твоей родственной души есть веснушка на носу. — В шесть, — чуть хрипло подтверждаешь ты. *** — Я сказал Хёнджину, что ты придёшь, и он… ну, проявил большой интерес. Может задержаться, извини, — предупреждает Минхо у двери. — Я не против, — отвечаешь ты. — В любом случае, он составит тебе компанию, пока я заканчиваю ужин. — Хорошо. Следуя за ним в квартиру, ты осматриваешься вокруг. Минхо ведёт тебя в гостиную, где за низким столиком на полу сидит мужчина с короткими светлыми волосами. Он вскакивает при твоём входе, и лицо его расплывается в широкой улыбке. — Ты здесь! — приветствует он так, будто вы давние друзья, будто ты пришла ради него, а не вместе с Минхо. Ты отвечаешь дружеской улыбкой. — Я оставлю вас немного поболтать, — говорит Минхо и направляется на кухню. Ты замечаешь, как он бросает многозначительный взгляд на своего соседа по комнате, прежде чем уйти, оставив тебя наедине с Хёнджином. Тот указывает на подушку у столика и опускается обратно на пол. Отодвигает блокнот, закрывая его, и мельком ты видишь несколько набросков. — Не могу поверить, что ты наконец-то здесь, — говорит он, опираясь локтями на стол, смотря на тебя так, будто ты зажигаешь звёзды в небе. Ты смущённо опускаешь взгляд на стол. — Э-э… я тоже не могу поверить. Наверное, это всё слишком. — Сегодня всё прошло хорошо? — Эм… я думаю, да. Минхо ничего не сказал? Хёнджин смотрит на кухню, затем склоняется, чтобы говорить тише: — Он в последнее время не особенно разговорчив. Ты, возможно, заметила. — В последнее время? — переспросила ты. — Он казался немного сдержанным, но и я тоже. Меня это не волнует. Его пухлые губы изгибаются в мягкой улыбке: — Значит, тихая встреча? — Не совсем. Мы играли в переодевание, — ты смотришь на стол, немного смущённая. Хёнджин молчит, а когда ты снова поднимаешь взгляд, на его лице мягкая улыбка. Ты возвращаешь внимание к закрытому блокноту — он снова привлекает твой интерес. — Ты рисуешь? Он откидывается назад, пододвигает к тебе блокнот и открывает его. — Ага, можешь посмотреть, если хочешь. Ты листаешь страницы. В основном наброски людей, местами акварельные работы. Ты останавливаешься на одной странице с силуэтом, склонившимся в полуобороте — волосы падают на лицо, вызывая лёгкую грусть. Аккуратно закрываешь блокнот и возвращаешь его. — Они действительно хороши. — Спасибо, — легко принимает комплимент. — Тебе нравится искусство? — Да, очень. Хотя сама я так не могу, — смотришь на кухню, думая, не художник ли Минхо. — То есть, то же самое, что и он, — говорит Хёнджин, словно читая твои мысли. Потом добавляет: — Я знаю, каково это… всё это… ужасно неловко. — Ты… Ты знаешь? Он грустно улыбается. В этот момент громкий грохот заставляет тебя перевести взгляд на кухню. — Я проверю, как он, — быстро говорит Хёнджин и встаёт, оставляя тебя за маленьким столиком. Ты пользуешься моментом, чтобы осмотреть комнату. В углу замечаешь картонную коробку, внутри которой свернулся кот, лениво вылизывающий лапу. — Привет, малыш, — мягко воркуешь ты, приседая. — У меня дома есть друг, который был бы рад с тобой познакомиться. Ты чешешь кота под подбородком, и слегка приподнимаешь его голову, чтобы рассмотреть ошейник. Бирки нет. — Как тебя зовут, малыш? Минхо упоминал своих кошек, но ты забыла имена — была слишком взволнована. Ты оглядываешься на кухню, но Хёнджин не возвращается. Наклоняешься, целуешь мурлыкающего кота в голову, а затем направляешься к кухне. Там слышен шёпот и напряжённая речь двух мужчин: — Я сделал это ради тебя, — гнев Минхо отчётливо слышен, хотя он почти шепчет. — Из-за этого я могу потерять Сану. — Тише, — рявкает Хёнджин. — Почему ты так себя ведёшь? — Как я себя веду? — Будто зол. — Потому что я пашу на износ, готовя еду для незнакомки, хотя предпочёл бы быть со своей девушкой, которую чертовски люблю. Ты отступаешь на шаг и спотыкаешься о кошачью игрушку на полу. Мужчины замолкают, понимая, что ты их услышала. Хёнджин появляется в дверях и ловит тебя, когда ты делаешь ещё один шаг назад. — Я… я… — заикаешься ты. — Извини, — быстро выпаливаешь, резко разворачиваясь к двери. В спешке, пытаясь схватить сумку со столика, ты ударяешься голенью о острый угол. Боль прерывает панику, ты падаешь на пол, крепко прижимая ногу к груди и раскачиваясь взад-вперёд. Он любит другую. Он не хочет тебя. Он любит другую. Он люб… Хёнджин оказывается рядом. Просто подожди. Боль не вечна. — Покажи мне, — мягко говорит он. Ты качаешь головой, зажмуриваясь. Хочется отключиться, сбежать от всего. Но ты не можешь. Тебе нужно уйти. Ты резко встаёшь, хватаешь сумку и ковыляешь к двери. Хёнджин кружит вокруг, пока ты суёшь ноги в туфли. — Давай я отвезу тебя домой, — говорит он. Его рука касается твоей, и ты невольно поднимаешь на него взгляд. С ним тебе легко и спокойно. Рядом с ним ты чувствуешь себя в безопасности. Минхо — молчаливый наблюдатель. — Хорошо, — бормочешь ты, слегка улыбаясь. Он открывает дверь, и внутренний голос зовёт обернуться, бросить последний взгляд на мужчину, которого ты считала своим. Хёнджин молчит весь путь вниз, открывает машину, показывает телефон с картами, ведёт к квартире. Когда двигатель остановлен, тишина давит. Ты решаешь нарушить её: — Спасибо… Я знаю, мы только что познакомились, но ты был… очень любезен. Я… просто спасибо. — Могу я войти? Ты поворачиваешься к двери, потом на него. Нет. — Я… — Просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке… и немного объясниться. Ты не уверена, нужны ли тебе объяснения. Хочется рухнуть в постель и плакать. Адреналин выветрился, нога болит, и ты уверена — у тебя идёт кровь. — Ладно, — бормочешь, ковыляя к двери, когда позади хлопает дверца машины. — Могу я помочь? — спрашивает Хёнджин. — Всё в порядке. — ты не знаешь, испытываешь ли облегчение или разочарование, что Мины нет дома. Он достаёт аптечку, помогает тебе добраться до гостиной. Молчит. Только закрывая аптечку, говорит: — Не знаю, как рассказать, чтобы не показалось, будто я перетягиваю одеяло. Просто хочу объяснить. Понятно? Ты киваешь, ощущая опустошение. — Она умерла. Моя родственная душа. Не знаю, сказал ли тебе Минхо… — уголки его губ поднимаются в грустной улыбке. — Не могу представить, чтобы он это сделал. Вот же черт. — Тебе не обязательно. — Я хочу. Просто… позволь мне. — Ты откидываешься на подушки, слегка кивая. — Это случилось в день, когда мы должны были встретиться. Я говорю это, чтобы ты поняла, почему я так поступил. Я поддерживал его, потому что люблю его как брата и хочу, чтобы он был счастлив. А ты… ты — то, что может быть у него, но не у меня. Ты не можешь оторвать взгляд, пытаясь устроиться так, чтобы не больно было ноге. Минхо не хотел быть здесь сегодня. Унижение. — Он меня не хочет. — Он тебя не знает. — Он не хочет меня знать. Он любит… — запинаешься ты. — Он влюблён в девушку, которую знает много лет. Она не отвечает взаимностью. Спит с ним, потому что удобно, он рядом… — спешит объяснить Хёнджин. — Это не любовь. — Мне жаль… — пытаешься говорить ты, встаёшь, забывая о ноге и спотыкаясь. Хёнджин протягивает руки, но ты поднимаешь их в защитном жесте. — Я не могу быть с тем, кто меня не хочет. — Голос дрожит, ты прикрываешь рот. — Можем обменяться номерами? — спрашивает он. — Если захочешь кофе… или что угодно. Ты встаешь с дивана, роешься в сумке, чтобы дать ему телефон. Часть тебя хочет выставить его за дверь и порвать связь с Минхо. Но другая часть хочет взять Хёнджина за руку, умолять остаться. Он — твоё чувство безопасности. — Я не уверена… хочу ли поддерживать связь, — говоришь в конце. — Я не буду писать сам. Просто… напиши мне, если захочешь поговорить, ладно? — Ага. *** — Ты должна мне рассказать, — говорит Мина, укрывая тебя одеялом. — Пожалуйста? — она протягивает тебе кружку с кофе, который сама сварила. — Пожалуйста, поговори со мной. — Он меня не хотел. Вот и всё, — говоришь ты, беря кружку и делая небольшой глоток. — Это бессмыслица. Почему он тебя не хочет? Ты пожимаешь плечами, словно эта мысль не имеет значения: — Он нашёл кого-то получше. — Это не имеет смысла. Мина на мгновение замолкает. Ты догадываешься, о чём она думает. Наверное, о жалости. Бедная подруга. Брошенная парнем, а потом и второй половинкой. — Ты не можешь сдаться. Он… он твой. Ты наклоняешься, чтобы поставить кружку на стол, подавляя гнев: — Что мне делать? Бегать за ним, пока он не решит уделить мне внимание? Я не собираюсь умолять кого-то хотеть меня, даже если это моя вторая половинка. — Просто поговори с ним. Ты даже не дала ему возможности объясниться. Ты натягиваешь одеяло на плечи, уткнувшись подбородком в мягкое тепло: — А что, если я заплачу? — шепчешь ты. — Я не хочу плакать при нём. Подруга прислоняется к тебе, нежно кладя голову на твоё плечо: — Ты смелая. Всё будет хорошо. Если ты заплачешь, и он тебя за это осудит, он — придурок. — Не думаю, что смогу. Пока нет. — Хорошо, — шепчет Мина, целуя тебя в щеку. — Марио Карт? *** — Доброе утро, — приветствует тебя Хёнджин с тёплой улыбкой, словно вы двое друзей, встретившихся для непринуждённой беседы. Ты оглядываешься вокруг: другие гости заняты своими разговорами. Интересно, есть ли у них родственные души. Ты сдалась, написав сообщение соседу Минхо всего через неделю после того, как выбежала из их квартиры. Минхо так и не выходил на связь. Хотелось бы быть достаточно сильной, чтобы отпустить его, но не получается. И вот ты здесь, пытаешься наладить контакт с его соседом, чувствуя себя полной трусихой. Хёнджин машет рукой перед твоим лицом, вырывая тебя из транса: — Как дела? — Это вежливое «как дела» или ты на самом деле спрашиваешь? Его пухлые губы изгибаются в лёгкой улыбке: — Я спрашиваю. — Я скучаю по нему, — признаёшься ты. — Я его даже не знаю, но все равно скучаю. — Хм, я понимаю, — говорит он, насыпая сахар в холодный кофе, который ты для него заказала. Ты колеблешься, прежде чем задать вопрос: — Он что-нибудь говорил? Хёнджин обхватывает чашку руками, слегка покачивая её взад-вперёд: — Мы… — пауза. — Поговорили тем вечером, но с тех пор не разговаривали. Минхо действительно так разозлился на друга за то, что тот познакомил его с тобой? Ты смотришь на пустую чашку. — О. — Он хотел с тобой познакомиться, — говорит Хёнджин. Ты молчишь, недоверие написано на твоём лице. — Я не заставлял его встречаться с тобой, — добавляет он. — Ага, так это и выглядело. — Думаю, ему стоит поговорить об этом с тобой. Ты вздыхаешь. — Ладно. — Ты с ним встретишься? — спрашивает он почти взволнованно. — Пока нет. Хёнджин вертит соломинку в руках, больше играя с кофе, чем пьёт его: — Хочешь пойти со мной в галерею? — спрашивает он после паузы. — Одна тут неподалёку. — Мне скоро на работу, — мягко отказываешься ты. Он опускает глаза на колени. — Но я могу завтра? — слова вылетают сами, будто ты не успеваешь их остановить. Чёрт. Он смотрит тебе в глаза, уголок его рта слегка приподнят в улыбке: — Замечательно. Посещение галерей с Хёнджином стало неотъемлемой частью твоего расписания. Хотя бы раз в неделю. Он водит тебя по выставкам, открывая мир, который ты бы никогда не исследовала сама. Он добрый, внимательный, и ни разу не упоминает Минхо, пока ты сама не поднимаешь эту тему. Это мило. С Минхо ты не виделась уже несколько недель. Он молчал. С каждым днём замечаешь, что всё меньше заботишься о нём. — Она была художницей, — вдруг говорит Хёнджин, не отрывая взгляда от большого портрета, который ты долго разглядывала. Сначала ты думаешь, что он говорит о женщине на картине, но, глядя на его лицо, понимаешь — он имеет в виду свою вторую половинку. Он не упоминал её с той ночи, когда закончил обрабатывать твою ногу. — Ты много о ней знаешь? — мягко спрашиваешь ты. — Её семья пригласила меня на похороны. Я поддерживал связь с её братом. Он… рассказал мне о ней, — говорит он, закидывая руки за голову, чтобы откинуться на спинку длинной скамьи. Мимо проходит пара, поглощённая друг другом больше, чем произведениями искусства. Вы молчите. — Если бы она была здесь, и у меня была возможность узнать её… — Знаю, — перебиваешь ты, не желая слышать продолжения. — Знаю. Но… что, если это не всё, что говорят люди? Что, если это эффект плацебо? Мы убеждаем себя, что другой человек идеально нам подходит, и кажется, что так оно и есть… но это только из-за того, что мы сами себе внушаем. — Может быть, — говорит он. — Но это имеет значение? — Да, — быстро отвечаешь ты. — Почему? — Потому что на него это явно не действует. На него. Хёнджин поворачивается к тебе всем телом, наклоняясь ближе. — Поговори с ним, пожалуйста. Ты удивляешься, что не чувствуешь ничего. Никакой тревоги, никакого страха. — Хорошо, — выдыхая, отвечаешь ты. — На самом деле? Ты берёшь его руку, переплетаешь пальцы, пытаясь снять напряжение. — Ты мне нравишься, Хёнджин. Мне нравится проводить с тобой время, и если это сделает тебя… ну, счастливым, я это сделаю. — Это сделает меня счастливым. — Он дома? — спрашиваешь, пока внутри всё ещё оцепенение. Чувства вернутся. Они всегда возвращаются. Хёнджин ухмыляется и аккуратно поднимает тебя со скамейки, ощущение лёгкости и близости окутывает вас обоих. *** — Ты его предупредил? — спрашиваешь ты, теребя край рубашки. — Ага, — отвечает Хёнджин, хлопая дверцей машины и выскакивая на тротуар рядом с тобой. — И он хочет встретиться? — Да. — Обещаешь? Он тихо усмехается: — Обещаю. — Ты будешь рядом? — В кафе через дорогу, — мягко подталкивает он тебя к лестнице, ведущей в его квартиру. — А теперь иди. Всё будет хорошо. Ты поднимаешься по лестнице, пытаясь заглушить тревогу, пронизывающую всё тело. Сжимаешь пальцы в кулак, пока ногти не оставляют следы на ладони, и стучишь в дверь, пока не передумала. Глубокий вдох, и дверь почти сразу распахивается. — Ты пришла, — говорит Минхо, проводя рукой по влажным волосам. Он быстро отходит в сторону, придерживая для тебя дверь. Он выглядит спокойным. Как всегда. Теперь понятно, почему при вашей первой встрече ему было всё равно. Он просто оказывал услугу другу. Ты колеблешься, бросаешь взгляд на кофейню через дорогу, где ждёт Хёнджин. Но делаешь шаг внутрь. — Хочешь выпить? — спрашивает он, когда ты садишься на подушку у столика, где впервые встретила Хёнджина. Он топчется у кухни, будто предпочёл бы быть где угодно, только не здесь с тобой. — Нет, я в порядке. Минхо разворачивается и присоединяется к тебе за столом. Ты ждёшь, что он заговорит, объяснит. Он стучит ногтями по дереву — и на минуту это единственный звук в комнате. — Я не… хотел тебя обидеть. Ты кажешься милой. Ты кажешься милой. Отлично. Он прижимает ладонь к столу и продолжает: — Хёнджин рассказывал тебе о… том, что случилось? С его… — Да. Он кивает. — Он был рядом со мной, помог пройти через многое. Я был ему обязан. Ты сжимаешь кулаки на коленях, пытаясь сдержать острый гнев, рвущийся из груди. Глубокий вдох — и ты говоришь: — А как же я? — твой голос дрожит. Минхо хмурится, словно не понимает, какое отношение ты имеешь ко всему этому. Ногти впиваются в ладони. — Ты сделал это, чтобы оказать ему услугу. А как же я? Его ладонь сжимается в кулак. — Я… я тебе ничего не должен. — Неужели нет? — Я тебя не знаю. Ты издаешь недоверчивый смешок. — В том-то и дело. Ты меня не знаешь и никогда не хотел знать. Хёнджин хотел, чтобы ты попробовал. А если бы ты не хотел, то был обязан сказать мне. Вместо этого морочил мне голову. Я ждала уведомления, думая… — ты вдыхаешь, обрываясь. — Я делала это, потому что мне было не всё равно. — Мне нужно было уладить дела, — неопределенно говорит он. — Прежде чем согласиться на встречу с тобой. — Какие дела? Минхо переводит взгляд на телефон, лежащий на столе. — Мне нужно было кое-кому объяснить. Он имеет в виду девушку, которую любит, в отличии от тебя. — Так вот чем занимался три недели? — вырывается у тебя. — Трахался?! Минхо приподнимает брови, усмехается, хватает телефон со стола: — А даже если и так, то что? Не притворяйся, будто я тебя подставил. Ты тоже очень долго отвечала. Ты хватаешь сумку и вскакиваешь: — Потому что я думала, достаточно ли я хороша для тебя! Я сидела и чувствовала себя ужасно, а ты… всё это время трахал девушку, которую любишь! — Ты ведёшь себя так, будто я тебе изменял, — вскидывает руки Минхо. — Я понятия не имел о твоём существовании. — Но ты знал, — шепчешь ты, и гнев смягчается. — Ты знал, что я есть. Просто не знал ни имени, ни лица. — Это одно и то же. — Нет. Ты знал, что я ждала тебя. Что думала, что мы созданы друг для друга… — Очевидно, что нет, — быстро говорит он. Ты пытаешься перевести дыхание, грудь поднимается и опускается. Медленно обходишь стол, подходишь к нему. Минхо делает шаг назад, когда твой палец касается его груди. Его дыхание смешивается с твоим. — Ты пожалеешь, что отпустил меня. Ты меня не заслуживаешь, — почти шепотом предупреждаешь ты. Его тёплое дыхание касается твоей кожи. Глаза скользят к твоим губам. После нескольких секунд, казавшихся вечностью, Минхо резко отступает.