Глава 4 «Начало войны»

Раннее утро. Только разгоралась полоса зари, показавшаяся из-за гор. Лёгкий ветерок качал с ветки деревьев. Листья шептались между собой. Лирик сидел на шкафу и придумывал план мести для рыжего домового. Искандер ещё сопел, скинув одеяло на полу. Мальчик так сладко спал, что раскинул ноги, руки в стороны. Эльфиков улыбнулся; подойдя к кровати, поднял одеяло и укрыл Искандера. Вдруг ему влетело идея для издёвки. Он залез на шкаф и начал рыться в сундуке. «Ага. Вот он», — у Лирика от радости комок в горле застрял. Он достал тюбик супер-клея, — «Колдовская адгезия. Волшебный супер-клей». — Ну, голубоглазик, держись! — Тихо воскликнул Лирик. Он вышел за калитку. Пахло утренней росой. Ветерок игрался с волосами. Лирик шёл с угрожающей улыбкой и прищуренными глазами. В руках сжимал тюбик. *** — С-Самаэль… п-прекрати, — Лирик сжал кулаки на подлокотниках, сопротивляясь выходкам демонской магии. Самаэль в цепях за решеткой только и тешился над напряжённом Лириком. — Лирик, не сопротивляйся. Дай мне завладеть тобой, — пленник в подсознании зеленоглазого дёрнул одну из ниточек, Лирик стал тянутся рукой к кнопке. — Нет, пожалуйста, ты сделаешь из меня изгоем! — Умолял парень. — Да, да, да, да, да, — хихикал Самаэль. — Ты не будешь изгоем! У тебя есть Я! Только освободи меня от цепей, и мы вместе неразлучны! — Я. Тебе. Не. Марионетка! — Процедил сквозь зубы домовой. Но парень не смог пересилить силы Самаэля и нажал кнопку «Сделать». *** Капли клея были на старом матрасе, на котором спал Кин, укрывшись одеялом. Пока клей не застыл, Лирик быстро взял в уголки одеяла и приклеил их с матрасом. Рыжий домовой сладко зевнул. Лирик подобрал тюбик и тихонько пошёл с чердака прочь. Когда он уже был на улице, то услышал вопли лучшего друга: — Самаэль! Ты у меня получишь! Зеленоглазый только рассмеялся, идя домой. Кин пытался отдёрнуть одеяло от матраса, чтобы выбраться. Но переборщил и упал на пол с опилками, благополучно запутавшись в только отцепившемся одеяле. Только он хотел сделать передышку, как увидел свою хозяйку. Она с удивлением смотрела прямо в голубые глаза, а потом спросила: — Ты чего орёшь? Передёрнувшись, Кин зарылся носом в одеяло. — Ну? — Нахмурилась и сделала шаг к парню. Тут Кин забарахтался, пытаясь выбраться. Карима Фатхиевна потянулась его разпутывать, но домовой зашипел. Да-да, зашипел на свою хозяйку. Осознание того, что Кин натворил, пришло ему спустя минуту; он быстро высвободил руки, выбрался из теплого капкана и ринулся вниз, прочь. Сбежав вниз, Кин помчался в глубь дома, закрылся в комнате Резеды Бареевны, спокойно выдохнув. — Круто тебя, Рыжик, Эльфик подколол. Хех! Кин резко посмотрел на источник звука, — физиономия его в тут же помрачнела: на кровати сидел Рикшун и крутил в руке нож. Он смотрел в пустоту, но чувствовал злостный взгляд Кинита. — Умерь пыл. Мы тут не одни вообще-то. — Что? — Только и успел выпалить рыжий. Сзади кто-то, перехватив горло предплечьем, прижал к себе; Кин, вцепившись в руку неизвестного, пытался выбраться, но держащий ещё больше прижал к себе. Так-то домовые дышат, а задохнуться не могут. Соглашусь, странный у них закон природы. — Так, так, так, Лисичкин, вот теперь ближе к делу, — деловито произнес Медов, подойдя, но продолжил играться с ножом. — Это вообще-то нарушение закона — угрожать своему собрату, — прохрипел Лисичкин. — А кто сказал, что я угрожают тебе? — Полудомовой развел руки в стороны. — Только с ножом играюсь. Так, Рыжик… Вновь хитро улыбнулся. — Ты с Лириком поссорился? — Нет. — Значит, с тем, кто внутри Лирика сидит, — протяжно промолвил Рикшун, приблизив лицо. — Так ведь., Рыжик? Через неохоту и отвращение Кин ответил: «Да». «Хорошо… — Подумал Рикшун. — Допустим, сейчас они просто шутить будут друг над другом, а потом что? Потом Самаэль захватит разум Лирика? Так не пойдет!» — Решил парень. — Заканчивал бы ты с Самаэлем воевать, — вдруг сказал незнакомец, — себе же гроб строишь. Видимо, он на одной волне с Рикшуном подумал о том же. — Да я даже не начинал… — Возразил Кин. — Нет, Кинит, не отделывайся, — перебил Медов. — Это ты пока так говоришь. Потом эта война может обернуться бедой. Лисичкин сразу скривился, услышав своё полное имя; рыжего ещё с детства раздражало, когда его кликали так. Но поделать нечего, приходилось терпеть. Особенно на царских приёмах. Увидев выражение физиономии Кина, Рикшун тихонько загоготал. — Ладно, Рокшун, идём. Я закончил. Рокшун бросил Кина на пол. Когда рыжий домовой встал, этих двух уже не было. Резко дверь комнаты открылась, и там оказалась его хозяйка. Кин попятился назад. — Хватит убегать! Просто скажи, как сюда попал, и, собственно говоря, кто ты? — Потребовала Карима Фатхиевна. — Я… Это… Домовой — я! — Неожиданно воскликнул Кин, твёрдо посмотрев в зелено-серые глаза старушки. — Да? Почему тогда я не напугана? Ну, или, по крайне мере, не удивлена? Ответ обескуражил Кина: парень взглянул широко распахнутыми глазами на хозяйку, та смотрела на него пустым взглядом. Лисичкин опять шагнул назад — ком страха застрял в горле. «Не верит!» — В отчаянии подумал домовой. — А знаешь, что мой зять — старший лейтенант полиции? — Вдруг Карима Фатхиевна надавила на больное место Кина. «И главный изгнатель нечисти в этих краях,» — тут же ментально добавил своё рыжий. — Не веришь, — грустно прошептал он. Вдруг он устремил взгляд на окно, резким манёвром оказался там и через него сбежал. Когда Кин был на улице, он решил прогуляться до маленького пруда. «Неужели моя дружба с Лириком разбилась в дребезги? — Отчаянно подумал парень. — Я был крепко уверен в том, что нас не разлить водой. Но Самаэлю это, кажется, удалось. А сколько сил было потрачено, чтобы Лирик стал со мной общаться! Ну нет, я верну того Лирика, которого знаю, — твёрдо решил Кин. — Лисичкины ещё никогда не отступали от своей цели.» Сидя у пруда, Лисичкин наслаждался тишиной. Вдруг его окликнул домовой «Речной 15», — Лавр. — Привет, сосед! Как поживаешь? — Как-как? Да никак, — без энтузиазма ответил рыжий. — Чего так? Опять Рикшун доводит? Кин, развернувшись вполоборота, грустно посмотрел на соседа. Тот глядел на парня серьезно, как отец. — Нет. Другое тут, — пробормотал Кин. — Что же? — Поинтересовался мужчина. Ему и впрямь стало интересно, что такого произошло у Кина. К тому же Лавр всегда испытывал уважение к его отцу и не желал плохого его сыну. — Да лучший друг переехал на нашу улицу. Я поссорился с ним. — Уф, — выдохнул Лавр, — как говорят смертные, помолись Велесу. Поможет как-нибудь. А я пойду, чего-то Чапа зовёт. Кин грустно опустил взгляд и возвратился домой, — душа его заныла. Теперь окончательно парень встал в темный тупик, у которого вряд ли может быть выход. Если же и есть, то вряд-ли можно его найти во мраке. «И кто просил меня начинать войну с Самаэлем? Кто-то мягко взял за плечи, повел в сторону бани, Кин не сопротивлялся; уши его приобрели прямой угол. Деревянная баня, как на Руси-матушке, растапливаемая дровами. На чердаке беспорядок: обувь, пластмассовые корыта, доски, особенно с гвоздями. В предбаннике, и в бане, и на веранде ощущается загадочность, особая атмосфера. Всё тихо. Веники, висевшие верёвке, тихо качались, словно кто-то невидимый их толкал. Сделай шаг, доски скрипят. «Крепость» дед Федота маленькая, но прочная. — Сядь, — мягко сказал дед Федот и усадил Кина на диван. — А теперь рассказывай. — С Лириком поссорился, — грустно выдохнул Кин. — Или что-то ещё? — Догадался банник. Кин безнадежно опустил голову. «Мне нельзя говорить, — пробормотал он. — Лирик доверяет, тайны свои рассказывает, а я буду разглашать их что ли?» — Так нельзя, дед Федот, — говорил Кин с грустным взглядом. — Ох, ти мои святей с чистою-чистою совьстию. Не скажу, рассказывай, — по доброму потребовал банник. Кин набрал воздуха, но тут же выдохнул, выпалив: — Не могу. Может попозже… — Ну, если попозже, то попозже, — беспечно произнёс дед Федот, пожав плечами. — Но если понадобится помощь, иди ко мне. Добро? — Добро, дед Федот, добро, — слегка дрожащим голосом ответил рыжий, чуть улыбнувшись. — Я пойду. До свидания! Банник ничего не ответил, только безмятежно улыбнулся вслед уходящему Кину.