Глава 11. О девушках и полётах

      Регулус сам не понимал, как всё ещё держится на метле и не выронил Анну. Он скользил сквозь небо, едва не теряя сознание. Руки каменной хваткой впились в древко и в пассажирку. Хорошо хоть, метка больше не горела и от преследования он, кажется, оторвался.       Нужно снизиться, проверить, где он. Если в слепом сумраке облаков он перепутал направление, то сил на новый рывок он уже не найдёт.       Он окоченел настолько, что поначалу казалось невозможным пошевелиться, чтобы сменить траекторию. Но сквозь боль он заставил тело подчиниться. Метла начала плавно сбавлять высоту, и вскоре Регулус смог разглядеть, где находится. Внизу простирались холмы, на которых россыпью пестрели деревенские домики. Раннее утро озаряло скаты их крыш нежным сиянием.       Регулус дал метле дальше снижаться. Истощение гудело во всём теле, свинцом наполнив руки и ноги. При всём желании он не мог лететь дальше без передышки и… трапезы. Голод и усталость были так настойчивы, что пересилили даже страх перед Пожирателями. Заставили Регулуса признать, что он просто свалится с метлы и разобьётся, если не остановится.       Преодолевая боль в закоченевших ногах, Регулус спешился. Он велел метле лечь в траву и положил рядом Анну. Он не мог понять, жива ли она ещё, но сейчас ему было не до того.       Сквозь предрассветные сумерки он спустился с холма к деревенскому пастбищу. Было потрясающе тихо. Место казалось замершей пасторалью со старинной картины. Пахло горными цветами, росой и навозом. Никогда в жизни Регулус не бывал в подобных местах, но он был так измотан, что даже не удивился новизне.       Несколько коров рыже-коричневой масти спали или лениво щипали траву. Одна из них замычала, заметив приближение Регулуса. Он очертил палочкой круг, набрасывая вокруг чары тишины, и рука задрожала от усталости.       Беззвучно мотая бубенцом, корова припустила прочь от него. Пара других, подчиняясь стадному чувству, устремились за нею. Но несколько остались лежать, сонно шевеля ушами.       Регулус подошёл к ближайшей из них. Его эмоции практически отключились, зато восприятие обострилось. Он ощутил мощное биение жизни в этом существе. Поглощать энергию таких крупных животных ему ещё не доводилось. Наверняка оно начнёт сопротивляться. Нужно забрать его силы как можно быстрее, чтобы не пришлось сражаться.       Действуя с холодной расчётливостью хищника, он встал позади спящей коровы и навалился на неё всем телом, будто бы обняв. Горячие мышцы дёрнулись под ним, в нос ударил незнакомый запах шерсти и кожи.       Словно утопающий, которому позволили на мгновение вынырнуть головой, Регулус жадно глотнул жизненную энергию, выкачивая её всей поверхностью тела. Зверь загудел и забрыкался под ним, пытаясь скинуть Регулуса или, перевернувшись, придавить его. Копыто пролетело в дюйме ото лба. Но нескольких секунд хватило, чтобы мертвенный холод сковал корову, и она затихла. Лишь жалобное мычание разносилось вокруг, но и его скрадывали чары тишины.       Регулус прикрыл глаза, расслабившись на большом тёплом теле. Энергия теперь сама собою плавно перетекала в него, даря блаженное ощущение жизни. Скоро он должен будет продолжить нелёгкий путь, но эти несколько минут он мог просто насладиться покоем и насыщением.       Когда животное под ним стало холодным и твёрдым, отдав последние капли тепла, Регулус поднялся на ноги. Теперь энергия переполняла его, но глубоко внутри всё равно ныла неутолимая льдинка голода.       Он поднялся обратно на холм, где в неподвижности ждали метла и Анна. Склонившись к женщине и отогнав поглубже внутрь свою жажду, Регулус попытался нащупать пульс на её шее. Никакого биения. Могло ли зелье быть настолько действенным, что останавливает сердцебиение, но сохраняет жизнь? Глупо на это надеяться.       Поднявшись, он посмотрел на собственные руки. В пасмурных утренних сумерках всё казалось серым, а смазанные следы крови на пальцах — чёрными. Он снова убил… Это знание было холодным и тяжёлым, как ядро на цепи кандалов.       Регулус запер все эмоции в подвале разума и сосредоточился на двух важных вопросах. Во-первых, как ему отыскать Хогвартс? И во-вторых, стоит ли дальше нести с собой Анну?       Он вспомнил с ужасом и отвращением, как избавлялся от тела Хлои.       Тогда, в прошлой жизни, он стремился спасти её от смертельной болезни, а не убить, но всё вышло иначе. Он думал, что сумеет убедить Хлою принести в жертву магла, чтобы создать крестраж и спасти свою жизнь. Труп старика он планировал стереть обыкновенным Эванеско, как мусор. Но когда всё обернулось катастрофой и на его руках оказалось окровавленное тело подруги, он был не в силах воспринять её так. Внутри него всё горело, и Хлоя казалась самым важным существом на земле. И всё же он должен был скрыть совершённое убийство, а значит, надёжно спрятать или уничтожить тело.       Он долетел вместе с нею до Северного моря и отпустил её над водой. Пока она падала, он бросил вслед Конфринго. Рыжая вспышка метнулась за Хлоей, и Регулус зажмурился, чтобы не видеть. Но он слышал шипучий взрыв и множественный плеск внизу. Когда наконец открыл глаза, ему показалось, что он видит медленно тонущие части тела, хотя вокруг было темно, до воды сотня ярдов, а её поверхность бурлила волнами. Он не мог видеть последствий своего преступления, но воображение само рисовало их.       Сейчас он стоял над Анной, вовсе не Хлоей. Но не мог отделаться от ощущения, что всё повторяется. Оставив её тут, он будто снова бросит девушку в бездушную пучину, пытаясь вычеркнуть свою вину. Нет. Он должен доставить её в Хогвартс.       Но как туда добраться?       Существовала слабая надежда, что заклятье антиаппарации уже иссякло, и он сможет перенестись к границе Хогвартса — туда, где эта злосчастная авантюра началась. Он закрепил метлу за спиной и крепко сжал запястье Анны. Очертил палочкой спираль, сосредоточившись на школе.       Воронка аппарации затянула его в межпространственную пустоту.              

***

      Сириус ждал Гленн в условленное время, не находя себе места от беспокойства. Каждый шаг, доносящийся из коридоров, каждый шелест за окном дёргали нервы. Он пытался успокоить себя мыслью, что Гленн не было смысла обманывать его, но тут же отвечал себе: «Опасность не в обмане». Оставшись наедине с собой и размышляя без спешки, Гленн наверняка вернётся к своим привычным убеждениям. Закон есть закон и всё такое. Она не планировала предавать его, когда предложила вернуть палочку. Но трезво обдумав всё, предаст. Лучше убраться отсюда, пока ещё есть шанс.       Но он упрямо оставался в пустующей палате, дожидаясь часа истины. Настолько хотел вернуть родную палочку, что готов был рискнуть свободой? Нет, было что-то ещё, почему он не уходил. Иррациональная тяга проверить, что на самом деле Гленн чувствует и чем обернётся слепое доверие.       Он ждал.       Дверь открылась почти бесшумно, но для него — оглушительно. Жар опалил изнутри, и он резко подскочил на ноги.       Гленн вошла одна.       Несколько секунд его взгляд ещё метался по дверному проему, ища за её спиной другие фигуры, но нет. Она действительно пришла одна.       В несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, она робко протянула ему палочку.       Долго копившаяся тревога начала отпускать, мягким покалыванием растекаясь от затылка к кистям. Он взял угловатое древко двумя руками и не нашёл внятных слов, чтобы выразить благодарность.       — Мерлин…       Палочка быстро согрелась в пальцах, отвечая на прикосновение лёгкими магическими импульсами. Оторвав от неё взгляд, Сириус снова посмотрел на Гленн. В её выражении смешивались испуг и надежда: приподнятые брови, расширенные зрачки. Было что-то призывно-манящее в блеске её глаз. Или Сириусу просто захотелось это увидеть? Вспомнился их единственный поцелуй…       Он осторожно шагнул к ней, убрав палочку за пояс. Гленн приподняла голову чуть выше, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Её взгляд то испуганно отскакивал, то возвращался.       — Спасибо, что веришь в меня, — прошептал он.       Её губы дрогнули, намекнув на улыбку.       — Надеюсь, что не зря.       — Не зря.       Его рука сама потянулась к её щеке, изрисованной голубоватой вязью, которую оставил Грозовик. Гленн подалась вперёд и накрыла его пальцы ладонью. Робость уходила из её взгляда, сменяясь огнём.       То было не время и не место, конечно. Да и они — не пара, а так, случайные союзники. Но опасность выжигает искры, заставляя даже проблески чувств гореть пожаром. Что будет завтра? Будет ли вообще это завтра?       Что-то вечное и исконное пульсировало, обвивало их, толкало друг к другу и награждало за эту необдуманную близость. Само отсутствие мыслей уже было наградой. Вина и страхи отступали перед солёным жаром другого человеческого тела, перед древним ритмом и пылающим взглядом.       Сумасбродные мгновения. Что они оставят после себя? Горечь сожалений или благодарность за отданные друг другу прикосновения?       Чистая простынь, трансфигурированная из воздуха мимолетным взмахом палочки, сминалась и комкалась. Сдавленные вздохи и скрип больничной кровати тонули в мягком куполе магической тишины.       Он позаботился об её удовольствии, прежде чем получить своё, а теперь таял в блаженном безмолвии мыслей, целуя смуглую шею и грудь, залитую лунным светом. В телесности, в мурашках, в пьянящем солоноватом запахе было спасение от удушливой тревоги и вины.       — Ты исчезнешь?       Её шёпот прозвучал над головой. В нём подрагивал страх, хотя её пальцы продолжали нежно перебирать его пряди.       Сириус неохотно оторвался от груди и поднял взгляд на лицо Гленн. Столкнулся с холодным блеском на её ресницах. Что он мог ответить?..       — Ну что ты…       Он перелёг выше и уткнулся губами ей в прохладную щёку.       — Говорят, у тебя была сотня любовниц. И я, получается, тоже попалась на удочку? Просто очередная дурочка…       Она отвернулась и всхлипнула. Приподнявшись на локте, Сириус увидел, как красиво её длинные тёмные волосы лежат волнами на постели, обрамляя лицо. Мелькнула озорная мысль: «Почему она не распускает их по жизни? Зачем вечно эта коса?» Надо будет потом спросить.       Он переплёл пальцы с её безвольной ладонью и принялся целовать линию челюсти. Но ласки Гленн явно не радовали. Нужно было что-то отвечать на языке слов, а не касаний. Мерлин…       «Зачем ты портишь эти мгновения?» — вот что на самом деле тянуло сказать. Но меньше всего ему хотелось ссориться.       — Я не знаю, что будет завтра, — прошептал он ей на ухо. — Если меня всё-таки схватят и запрут в Азкабане, вряд ли ты захочешь меня ждать.       — Тебя не схватят.       — В любом случае, я в розыске и…       — Я не про!.. — Гленн обернулась и посмотрела ему в глаза полузаплаканным взглядом. — Просто скажи, что я для тебя значу.       — Я тебя люблю, — легко признался он.       — Это неправда! Ты меня даже не знаешь.       — В любви должна быть загадка.       Она закрыла глаза и покачала головой. Сириус закусил губу, подбирая слова, которые не будут откровенной ложью, но вместе с тем утешат её.       — Я вряд ли гожусь для отношений, тем более сейчас. Но это не значит, что я не люблю. Ты чудо, ты жизнь, ты надежда!.. Как я могу не любить тебя сейчас?       — «Сейчас», — повторила она с тоской и села на кровати спиной к нему. — Ты исчезнешь…       Он обнял её и мягко потянул обратно в кровать.       — Мы все исчезнем, Гленн. Ничто не вечно — значит ли это, что надо всё рубить на корню? Есть эта ночь, есть ты и я.       Он провёл языком по чувствительному сгибу шеи, одновременно большими пальцами обводя по контуру ареолы на её груди, отчего Гленн с прерывистым вздохом изогнулась.       — Я хочу тебя… я люблю тебя… Может, я последний дурак, но я не вижу разницы. Иди ко мне, пожалуйста!.. Всё хорошее кончается слишком быстро, чтобы самим отбрасывать эти моменты.       Она поддалась и ответила на его поцелуи. И древний танец снова захватил их тела горячей волной.