Глава 12. Больше не враги

      Пустота вытолкнула Регулуса на опушку Запретного леса. Рассветные лучи подсвечивали осенние стволы чистым золотом.       Ближе к школе он перенестись не мог, но оказаться здесь уже было огромным облегчением. Он боялся поверить, что опасность позади. На территории Хогвартса Пожиратели его не схватят. Поспешно разместившись на метле и удерживая Анну, он взмыл и над кронами помчался к замку. Крыши и башни казались рыже-песочными в утренних лучах.       Он нацелился на окно директорского кабинета, но снова спросил себя: «Зачем?» Если Анна мертва, феникс ей уже не поможет. Чего ради подставляться?       «Ключевое слово „если“», — упрямо ответил он сам себе.       Если есть хоть малейший шанс, что ей ещё можно помочь, то нужно воспользоваться им. Иначе не стоило вообще возиться с нею. Бросив её умирать в Уайтчепеле, Регулус успел бы убраться оттуда до появления Пожирателей. Вся его мучительная погоня — это попытка доставить женщину к фениксу. Теперь, когда остался последний шаг, обидно отступать.       Пролетев над лесом и над теплицами, он обогнул башню и завис возле резного окна. Бросил пару заклинаний, пытаясь открыть его или заставить исчезнуть, но впустую. Пожалуй, это было глупо. Ясное дело, директорский кабинет хорошо защищён.       Тогда он просто громко постучал по стеклу. Парадоксальным образом это сработало даже лучше, чем он ожидал. Створки распахнулись сами собой, гостеприимно впуская его. Искра подозрения прострелила Регулуса, но времени сомневаться у него не было. Он направил метлу внутрь и приземлился на паркет в центре причудливого кабинета, где тикали зачарованные механизмы и булькали реторты. Десяток портретов на стенах тут же зашептался, обсуждая его появление.       Регулус спустил Анну с метлы на пол и, не поднимаясь с колен, осмотрелся в поисках феникса. Его насест был на обычном месте, но пустовал. С тихой горечью Регулус зажмурился. Ну почему, почему его планы всегда идут наперекосяк?!       Резкий звук заставил его вскинуть голову. Неприметная дверца в глубине кабинета распахнулась, и вошёл директор. Словно в насмешку над всеми страданиями Регулуса, он был облачён в ярко-фиолетовую пижаму и ночной колпак. Однако взгляд из-под седых бровей был суров и серьёзен.       На плече Дамблдора, сияя огненным оперением, восседал феникс. Регулус открыл рот, но не успел сказать и слова, как птица вспорхнула с плеча и по плавной дуге подлетела к Анне. Ком встал Регу поперёк горла. Замерев, он наблюдал, как феникс склонил голову к окровавленной груди женщины, и несколько мерцающих капель скатились по его клюву в рану. Даже портреты замолкли в боязливом ожидании чуда.       Рана под бурыми лоскутами блузки медленно затянулась, и едва слышно, так что лишь обострённый слух ревенанта мог уловить, раздался вдох.       Чувствуя невесомость и покалывание во всём теле, Регулус отполз подальше от ожившей жертвы. Он бы так и остался сидеть на полу, уперевшись спиной в мебель, но блуждающий взгляд наткнулся на сиреневую пижаму директора, и это сработало как Эннервейт. Он заставил себя подняться на ноги. Дамблдор до сих пор молчал и выглядел потрясённым.       — Ты умница, Фоукс, — наконец сказал он, подставив руку, чтобы феникс на него приземлился. Старик нежно погладил его по голове.       В мыслях Регулус едко рассмеялся. Да, птице ведь так много усилий стоило пролить три слезинки. То ли дело притащить полумёртвую женщину сюда через половину Англии! «Глупая обида», — одёрнул он сам себя. В самом деле, сдалось ему одобрение директора? Сейчас вообще о другом нужно думать. «К тому же, — напомнил он себе, — ты сам её почти убил. Так что за что тебя хвалить?»       Тщательно скрывая шторм своих эмоций, Регулус вытащил из внутреннего кармана почерневший медальон. Несколько секунд он сам смотрел на него, будто прощаясь, затем безмолвно протянул директору.       Дамблдор казался изумлённым лишь одно мгновение. Взяв себя в руки, директор подошёл и твёрдой рукою забрал крестраж.       — Я горячо благодарю тебя, Регулус. Это огромный вклад в дело Ордена, — торжественно сказал он.       Регулус поморщился. Вопреки произнесённым словам, он услышал оттенок приговора в тоне директора. Навроде того, что звучал в зале суда.       — Это было моё дело, — тихо отрезал он.       Дамблдор тяжело улыбнулся. Глаза его при этом оставались холодными. Он кивнул Регулусу и отвернулся от него к портретам.       — Мистер Дампти, передайте, пожалуйста, вашему портрету в медицинском кабинете, что здесь срочно требуется человек с носилками.       Написанный маслом мужчина с неестественно большой головой кувыркнулся и скрылся за краем рамы.       Регулус тяжело опустился на стул возле стены. На него вдруг навалилась вязкая апатия. Дело сделано. Медальон уничтожен. То, к чему он стремился годами… ради чего положил жизнь, — это свершено. Теперь никуда бежать и ни за что бороться уже не нужно.       Двери кабинета мягко приоткрылись, впуская Ремуса Люпина. Он выглядел встревоженным. В первый момент его взгляд остановился на Регулусе, брови взлетели. Но тот качнул головой в сторону Анны, и, когда Люпин увидел её, у него вырвался громкий вздох. Он смотрел на женщину так, словно она много для него значила. Регулус сделал этот вывод с привычным безразличным холодком. На самом деле он сомневался, что сможет воспользоваться этой информацией, как, впрочем, и любой другой. Он сделал то, ради чего вернулся к жизни. И вроде даже не убил при этом дополнительного человека.       Теперь он в руках главы Ордена Феникса, по поводу которого никаких иллюзий Регулус не питал. Дамблдор — хитроумный манипулятор и беспощадный полководец. Да, по сравнению с Тёмным Лордом, он меньшее зло. Но чтобы в его драгоценной школе с почти безупречной репутацией рыскал ревенант? Допустить такое он, конечно, не мог.       А изгнание с территории Хогвартса было для Регулуса равносильно смертному приговору.       Словом... он надеялся, разве что, что ему дадут попрощаться с братом. В остальном он чувствовал удовлетворение проделанной работой. Теперь ему было не стыдно за прожитую жизнь.       Занятый этими мыслями, он почти не заметил возни, когда Люпин левитировал Анну на носилки. Лишь его вопрос, заданный громко и полный волнения, вернул Регулуса к реальности.       — Что произошло?       — Мне бы тоже хотелось знать подробности, — улыбнулся Дамблдор. — Но пока что нашим героям требуется восстановить силы, не так ли? Миссис Фенвик нужна медицинская помощь, а мистеру Блэку, я полагаю, осмыслить произошедшее.       Регулус стрельнул в него взглядом.       Люпин нервно кивнул, глянул напоследок ещё раз на Регулуса и вместе со скользящими по воздуху носилками покинул кабинет.              

***

      Больничное крыло Хогвартса почти не поменялось с тех пор, когда Ремус был учеником. Он бывал здесь раз в месяц, не реже, поэтому отлично запомнил и местный ромашковый запах, и серые завитки на стенах, и неизменно строгий голос мадам Помфри. А вот кровати теперь стояли новые, не скрипели.       Он сел возле койки, на которой без чувств лежала Анна. Без пирсинга и макияжа она казалась уязвимой. Наверное, они служили ей своего рода бронёй. Ещё недавно Ремус горько ненавидел эту девушку, считая предательницей, обрёкшей Сириуса на заточение. Однако теперь, зная, что Сириус чудом избежал Азкабана, он больше не чувствовал особой злобы на Анну. Лишь сострадание и вину, ведь он оттолкнул её и она оказалась в беде. Хуже того, он потерял контроль и поднял на неё руку. Не было и дня, чтобы он не вспоминал тот момент и не жалел об этом.       Не отдавая себе отчёта, что делает, он мягко погладил её прохладную ладонь, безвольно лежавшую поверх одеяла. Она вздрогнула, стоило коснуться. Ощутив на себе взгляд, Ремус отдёрнул руку, словно дотрагиваться был преступлением.       — Прости.       Несколько секунд Анна смотрела ему в глаза словно из бездны — с ужасом человека, оказавшегося перед чудовищным открытием. Потом отвернулась.       Недосказанности и взаимные обиды сквозили между ними холодным ветром. Горькой тяжестью на сердце легло окончательное понимание: он разрушил то неправдоподобное хрупкое чувство, что зарождалось между ними. Их финальная ссора… наверное, ни к чему иному их отношения и не могли прийти. Всё с самого начала было слишком сложно.       Хотелось то ли каяться, то ли уйти и забыться, но надо было переступить через свои чувства и говорить по делу.       — Что произошло? — спросил он тихо. — Кто тебя ранил?       — Тот мальчик, но… он всё правильно сделал, — пробормотала Анна, не оборачиваясь. В её голосе Ремус услышал слёзы. Его потянуло приобнять девушку, чтобы ободрить, но он не позволил себе шевельнуться.       — Регулус? — недоверчиво переспросил он. — Почему «правильно»?       — Я… — начала Анна, но фразу задушило глухое сдавленное рыдание. Она прижала ладонь к лицу и постаралась успокоиться. — Иначе я бы сделала ужасное. Он спас… и других, и меня.       — Я не понимаю…       — Я тоже!       На мгновение она снова столкнулась с ним взглядом, в котором пылала боль. Ремус потёр лоб, пытаясь найти подход к ситуации.       — Ладно, это сейчас не столь важно, — сказал он примирительно. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       Анна откинула затылок на подушку и зажмурилась.       — Неважно. Я… собиралась убить людей, Рем. Этот голос… я спятила его слушать…       Он сглотнул.       — Какой голос? Кого убить?       — Шёпот из медальона… — выдохнула она, не открывая глаз.       Мысли Ремуса забурлили. Дамблдор упоминал крестраж-медальон! И там, в кабинете, разве не его он сжимал в руках? Мерлин! Выходит, медальон всё это время был у Анны и контролировал её?!       Он ошеломлённо смотрел на неё, пытаясь осознать новую информацию. Приоткрыв глаза, она поморщилась и уронила взгляд.       — Я собиралась отравить полбольницы. И тебя тоже.       Ремус невольно улыбнулся, хоть это выглядело, должно быть, совершенно неуместным.       — Это была не ты.       Её лицо снова исказилось безмолвным рыданием. Разгладилось, но на лбу остались две чёрточки мрачной решимости.       — Я опасна для окружающих. И ещё тебя в чём-то обвиняла! — она горько рассмеялась. — Нет. В этой комнате только одно чудовище, и это я.       Он не нашёл, что ей ответить. Конечно, действуя под влиянием крестража, она была жертвой, а не чудовищем. Но в других ситуациях... Сейчас он уже не мог держать на неё зла. Но и приторные утешения казались неуместными.       — Ну разве что иногда, — признал он. — Расскажешь, что произошло? Откуда у тебя взялся медальон?       Она повела плечом.       — Нашла в квартире. Вернулась пьяная после нашей ссоры и нашла. А дальше… Как я могла поддаться на это, как я могла поверить в эти идеи?! Я... Я готова была убить столько людей... Как?       — Я слишком хорошо понимаю, о чём ты, — вздохнул Ремус.       — Твоё проклятье, — Анна кивнула.       — Речь не о нём… Волк существует отдельно. Он полностью подавляет в полнолуние, но всё остальное время просто находится по соседству. И хоть с его желаниями порой трудно бороться, он всегда чётко отделён от человеческого «я». А крестраж обманывает. Он внушает тебе, будто ты сама хочешь делать то, что нужно ему.       Она кивнула, потрясённо глядя на него.       — Откуда ты всё это знаешь?.. И как ты сказал — «Крестраж»?       — Да. Часть души Волдеморта, заключённая в проклятый предмет.       — Мерлин!.. Но зачем?       — Ради бессмертия. Он сделал их несколько, и последние четыре года Орден искал и уничтожал их. Медальон был последним. Но, к сожалению, мы не успели.       Анна выглядела ошеломлённой потоком новой информации.       — И ты имел дело с одним из них? — догадалась она.       Ремус кивнул.       — Весной, перед тем как Дамблдор взял меня архивариусом и мы с тобой тут познакомились, я как раз был в экспедиции за другим крестражем. Он воздействовал на меня… буквально минуту. То время, что он был на мне надет. Но этого хватило, чтобы я едва не убил Сириуса, — он сокрушённо покачал головой. — Мне страшно представить, что ты пережила, неделями не снимая эту дрянь. Если я могу как-то поддержать тебя…       Поколебавшись, он протянул к ней руку в жесте примирения. Ни с какой другой девушкой Ремус бы не решился на это. Он всегда чувствовал себя слишком заразным, слишком отталкивающим, чтобы предлагать прикосновение. Даже если умом он знал, что девушка не испытывает к нему отвращения, в глубине души он испытывал его сам.       А Анна… Что ж, она действительно бывала порой чудовищем. Находилась на одном уровне с Ремусом, и потому у него не возникало чувства, что он «запачкает» её. Наверное, это очень неправильный способ выбирать партнёра. Но другого Ремус не знал, а одиночество слишком его тяготило.       Если так подумать, он ведь и друзей нашёл самых чудовищных со всего Гриффиндора. Впрочем, может, оборотнические комплексы тут ни при чём, и его просто тянуло к неуравновешенным и резким людям?       Закусив губу, Анна сжала его пальцы и грустно улыбнулась.