Глава 14. Оборона

      Не дожидаясь Гленн, Сириус выскочил из палаты и помчался по коридору к лестнице. По траектории полёта Пожирателей он догадался, что они приземлятся на крыше и начнут с верхних этажей. С верхней террасы был отличный доступ в оба крыла больницы и в центральную часть.       Чёткого плана у него, разумеется, не было. Лишь острое чувство, что необходимо действовать, иначе не миновать худшего.       Пробегая мимо двери дежурного по этажу, он дважды громко постучал, рявкнул: «Эй! На террасу напали!» — и бросился дальше, за угол и вверх по ступеням. На четвёртом этаже он услышал отдалённый грохот слева сверху. Палата Джеймса располагалась в той стороне. Позабыв обо всех остальных, Сириус бросился туда.       Двое мужчин в чёрных балахонах и серебряных масках двигались по тускло освещённому коридору. Один — в маске с вензелями — взрывал заклинаниями двери, из-за которых тут же раздавались крики. Другой — в маске с ромбами — озирался и прикрывал его. Ярость вспыхнула в Сириусе, почти ослепляя.       — Конфринго!       — Протего Дуо!       Струя огня ударила из палочки Сириуса и объяла магический щит, выставленный Пожирателем. Жар тянулся рыжими языками за границы защитной линзы, пытаясь добраться до цели в обход. Шипя и ругаясь, противник отступал, с трудом удерживая Протего. Гнев Сириуса, воплощённый в пламени, бурлил, продолжая шквальной струёй бить из палочки.       — Авада… — начал второй Пожиратель.       Сириус стиснул зубы и оборвал поток огня.       — …Кедавра!       Он прокатился под смертоносным зелёным лучом и оказался ещё ближе к противникам. Один снова поставил щит вокруг них обоих. Второй поднял палочку для новой атаки.       Ради всего святого, надо действовать с умом.       — Бомбарда! — рявкнул Сириус.       Пол под ногами Пожирателей проломился, и с хриплыми воплями двое провалились на этаж ниже. Каменные обломки, грохоча, посыпались следом. Сириус мог лишь надеяться, что сейчас, в ночи, никто не шёл по коридору этажом ниже и не попал под устроенный им обвал.       Он заглянул в проделанную дыру. Внизу было тихо. Кажется, оба Пожирателя остались лежать под завалом.       Сириус бросился дальше по коридору к палате Джеймса. Тот стоял в дверном проёме своей палаты и ошеломлённо оглядывал коридор. Синяя клетчатая пижама сидела на нём мешковато, волосы топорщились, но зато кулаки были сжаты.       — Что здесь?.. Что случилось?.. — сбивчиво спросил он, когда Сириус подбежал.       — Напали Пожиратели. Тебе нужно уходить.       — Что?.. Но мы, разве мы?.. Мы ведь должны сражаться.       — Ты пока недостаточно здоров для этого, Джим. Тебе нужно уходить. Идём, — Сириус приобнял друга за плечо и повёл внутрь палаты. — Вылезай в окно, я левитацией тебя опущу. Беги от больницы за барьер и аппарируй отсюда, как только сможешь.       Он сунул в руки Джеймсу аврорскую палочку, чтобы тот смог аппарировать, но друг помотал головой и вдруг начал упираться.       — Нет… Нет! Да отпусти ты!       Он скинул руку Сириуса.       — Если тут Пожиратели, то мне нужно к ним!       — Что?.. — Сириуса кольнуло ужасом. Почему Сохатый говорит такое? Это отсроченный эффект Империуса?       — Они скажут мне, что с Гарри! Я должен!..       Оборвав фразу, он развернулся и бросился в коридор. Сириус нагнал его и схватил за рукав.       — Стой! Тебе нельзя к ним! Я сделаю всё за тебя. Скажи, что я должен у них узнать.       Джеймс свёл брови.       — Не делай из меня совсем уж инвалида, Бродяга. Пожалуйста.       Упрямо обогнув его, Джеймс устремился по коридору. Впервые после пропажи сына в нём виднелись решимость и твёрдость. Приняв выбор друга, Сириус припустил за ним, чтобы подстраховать и помочь, если понадобится.       Сквозь дыру в полу они спустились вниз на этаж, к груде обломков. Под ней виднелось бесчувственное тело Пожирателя.       — Вот они, — сказал Сириус. — Левитируй камни, а я заново оглушу этих ублюдков, если потребуется.       Джеймс убрал несколько обломков. Под управлением его палочки они двигались неровно, норовя вновь упасть. Сириус ощутил острый укол жалости к другу, но вместе с ней и гордости. Несмотря ни на что, Сохатый восстанавливался!       Груда убывала, и Сириус нахмурился, осматривая нижние слои обломков. Он держал на прицеле неподвижное тело Пожирателя, но нигде не видел второго. Хвост Салазара! Неужели этот отброс сбежал?!       Он нервно огляделся и прислушался. Больница была переполнена звуками. С других этажей доносился шум борьбы, а в ближайших палатах голосили перепуганные пациенты. Если целью Пожирателей было посеять ужас, то им это явно удалось. Сквозь весь этот гомон было не разобрать, есть ли рядом опасность.       — Эннервейт! — услышал он совсем рядом и резко обернулся.       Джеймс указывал палочкой на поверженного Пожирателя, а тот начал кряхтеть и шевелиться.       — Совсем больной?! — рявкнул Сириус. — Ты что творишь?!       — Я должен допросить его, Бродяга, — гулко отозвался Джеймс.       Сириус со злобой набросил на Пожирателя верёвки связывающих чар. Тот издал мученический стон, когда те оплели ему ноги. Сириус холодно подумал, что, должно быть, камни переломали ему кости, и не испытал ни малейшей жалости к ублюдку. Он склонился и грубо сдёрнул с мужчины маску. Лицо, открывшееся под ней, было ему незнакомо. Пожиратель показался ему гротескно уродливым: огромный нос в рытвинах, узкие глаза, да и вся форма лица мятая, как кусок пластилина.       — Имя! — рявкнул Сириус.       Пленник прохрипел что-то невнятное.       — Имя! Зачем вы здесь?!       Сириус пнул ублюдка по ногам, и тот закричал.       — Бродяга!.. — воскликнул Джеймс осуждающе.       — Этот хрен едва не пришиб меня Авадой!       — Эт-то был не я!.. Я… я держал щит! К-клянусь вам!       — Какая мне нахер разница! — процедил Сириус.       — Бродяга, — сказал Джеймс твёрже. — Дай мне задать вопросы.       Сириус широко махнул рукой и отступил на шаг.       — Пожалуйста! Забирай! Выродок твой!       Джеймс присел возле головы Пожирателя, и Сириуса снова укусила тревога. Больше всего он боялся, что Джеймс всё ещё под какими-то чарами, которые туманят ему разум и заставят перепутать друзей и врагов. Стоило Джеймсу приблизиться, как пленник задрожал, а его лицо заблестело испариной.       — Где он? — спросил Джеймс тихо.       Пожиратель лишь часто моргал.       — Я отпущу тебя, только ответь мне: где он?       — К-кто?       — Мой сын, — в его голосе прозвучала такая боль, что Сириус невольно прикрыл глаза. — Ты ведь видел его. Ты знаешь, где он. Просто скажи мне.       Взгляд Пожирателя панически метался. Наконец он открыл рот, но вместо слов оттуда донеслось бульканье, а следом хлынула красноватая пена. Джеймс отпрянул.       — Здесь… здесь должны быть лекарства, — пробормотал он, поднимаясь в полный рост.       Сириус смотрел вниз на мужчину, который захлёбывался кровавой пеной, но видел на его месте Регулуса — истощённого, едва живого после пыток Беллы. За то, что сделали с его братом, эти ублюдки заслужили такую участь.       — Лили бы знала, как остановить это, — прошептал Джеймс.       Сириус выругался.       — Мы схватим другого! Забей! Пошли!       Он огляделся по сторонам и поймал взгляд пожилой женщины, застывшей в дверях палаты. Её седеющие волосы лежали на плечах спутанными прядями, глаза навыкате почти не моргали, а руки заметно дрожали.       — Мэм, — Сириус метнулся к ней, заставив её попятиться. — Мэм, вы видели, куда пошёл второй? Мэм, мы сотрудники аврората под прикрытием, и мы здесь, чтобы защитить вас. Куда он пошёл?       Женщина подняла руку и дрожащим пальцем указала вправо по коридору.       Сириус бросился туда, но заметил, что Джеймс не следует за ним. Дикая сумятица всего происходящего вытолкнула из его мыслей тот факт, что друга сейчас лучше не ввязывать в разборки, поэтому в первый миг Сириус возмутился.       Джеймс снова опустился к Пожирателю и держал палочку у его горла. Но угрозы в этом прикосновении не было — напротив, Джеймс тихо и сосредоточенно повторял заклинание, в латинских словах которого нетрудно было угадать целебные формулы. Сириус свёл брови и готов был уже накричать на друга, но вдруг спазм гнева отпустил его и позволил увидеть ситуацию в ином свете.       Джеймс Поттер и не мог бы поступить иначе. Конечно, порой он бывал жестоким, особенно когда дело касалось защиты тех, кого он любил. Это их с Сириусом объединяло. Но в то же время человеческая жизнь, пусть даже жизнь врага, всегда виделась ему драгоценной. Он не мог просто стоять и смотреть, как пленник умирает.       Сириус застыл в замешательстве, не зная, оставаться ему тут или преследовать сбежавшего Пожирателя. Нельзя оставлять Джеймса одного. Но вроде прямо сейчас ему ничего не угрожало, в отличие от тех, на кого может напасть беглец. К тому же… вдруг, защитив больницу, Сириус сумеет отбелить своё имя? Эта мысль пришла в голову внезапно и защекотала сердце соблазном и надеждой. Жизнь в страхе, необходимость вечно прятаться, вздрагивать от каждого шороха — всё это душило.       — Я разыщу второго, — сказал он, наконец решившись.       Джеймс кивнул, не переставая повторять целительную формулу.       — Пожалуйста, будь осторожен.       Джеймс изогнул бровь, как бы говоря: «Это ты вечно влипаешь. Сам, будь добр, не подставляйся, придурок». Сириус усмехнулся. Всё-таки это был прежний Сохатый, которого он знал и любил. Несмотря на все потери, измученный, но не сломленный.       Ещё раз кивнув другу, Сириус припустил по коридору к центральной части здания. Там не было палат, лишь кабинеты и лаборатории. Тишина. По стенам и потолку вились живые растения, с которых круглый год собирали урожай лекарственных листьев и ягод. Но сейчас вместо благоухания здесь стоял запах едкой гари, а зеленоватый дым застилал глаза.       — Ревелио! — бросил Сириус перед собой.       Голубоватый свет очертил контуры дверей и подсветил следы подошв на полу. Кто-то бежал здесь, оставляя смазанные отпечатки. Сириус прибавил ходу, преследуя врага.       Он промчался мимо центрального древа, вокруг которого была сформирована больница. Его необъятный ствол пронзал все этажи центрального блока, а пышная вечнозелёная крона венчала здание, точно купол.       Петляющий по коридорам след вывел Сириуса в детское отделение. От дыма корчились причудливые мозаичные зверушки, обитавшие на местных стенах. Палочка Сириуса заискрила от его гнева. Мерлин, да какими ублюдками надо быть, чтоб заявиться сюда и нападать на детей!       Он не слышал криков и мог лишь надеяться, что это хороший знак. Но ощущение было обратным. Тишина казалась неестественной даже для ночи. Весь длинный коридор детского отделения словно вымер, лишь цветастые саламандры и черепашки, обычно украшавшие стены и веселившие маленьких пациентов, сейчас жались по углам. Сириус поднял вокруг себя слабо мерцающий купольный щит и двинулся вперёд.       Пройдя коридор до конца, он услышал звуки, доносящиеся снизу, и ворвался на лестничный пролёт. Выкрики и треск заклинаний стали громче, а на стенах заплясали их отсветы. Сириус бросился вниз, перемахивая через ступени. Но вдруг чехарду вспышек затмила одна-единственная — кладку больничной стены залило ослепительной изумрудной зеленью. С запозданием разум Сириуса разобрал в мешанине выкриков, которые долетали до него, зловещие слова Непростительного проклятья. Послышался тихий удар тела об пол, а следом навалилась тишина.       Сириус шёпотом выругался и крепче сжал палочку.       Кем бы ни была жертва, спасти её уже не удастся. Значит, можно не мчаться сломя голову, а аккуратно подкрасться. Он накинул чары невидимости, спустился на пролёт ниже и… увидел её. Неподвижное тело замерло, будто девушка просто присела на ступеньку, закинув косу за плечо и оперев голову о стену. Но в её открытых глазах больше не было блеска.       Сириус ощутил колкие удары собственного сердца. Время будто замедлилось. Он спустился к замершему телу и потянулся к щеке. Собственную руку, скрытую чарами, он видел полупрозрачным очертанием, тогда как смуглая кожа девушки выглядела слишком настоящей. Будто это он призрачный мертвец, а она живая. Но всё было наоборот.       — Гленн… — прошептал он, прекрасно зная, что она не отзовётся.       Он коснулся её щеки, ещё хранившей тепло, и в памяти тут же вспыхнула череда мгновений. Жар её губ, порывистые движения, сочетавшие в себе смущение и страсть, бархат кожи, тихий смех, мерцающий сквозь дыхание. Всему этому на смену пришла каменная неподвижность и тишина.       — Прости меня…       Пустота давила на рёбра. Внятных мыслей не было, просто глухое, рокочущее чувство глубоко внутри. Если долго смотреть на мчащийся поезд, то, когда последний вагон промелькнёт мимо тебя, возникшая на его месте пустота бьёт под дых и внезапным рывком тянет шагнуть вперёд, к голодным рельсам. Именно это чувство набухало внутри, в ноющей точке возле солнечного сплетения. Зрея, разрастаясь, оно покрылось огненно-алыми трещинами и наконец взорвалось гневом.       Сириус скрипнул зубами и поднялся на ноги. Он зашагал вниз по лестнице, не тая удары подошв о ступени, и вышел на этаж. Опять пустота. Казалось, он попал в какую-то иную больницу Святого Мунго, где нет ни больных, ни врачей, ни даже полтергейстов. Неживое отражение, муляж.       Он вновь наложил чары обнаружения. На полу вспыхнула цепочка следов, обрывающаяся у окна.       Только не это! Подонок сбежал?!       Сириус метнулся к окну и увидел в бледнеющем небе чёрный силуэт. Тот успел отлететь от больницы совсем недалеко, но ускорялся. Сириус в ярости хлопнул ладонью по подоконнику и направил палочку на урода.       — Винкулум! — рявкнул он, и из неё вырвалась верёвка, как струя под напором. Становясь всё длиннее, она помчалась к Пожирателю, живым лассо окольцевала его корпус и затянулась петлёй. Одновременно с этим вокруг Пожирателя завертелась воронка аппарации. Сириус ощутил не просто рывок. Через верёвку и палочку его потащило в межпространственный зев. Был лишь миг, чтобы решить: он отправится за ублюдком или оборвёт заклинание и останется здесь кусать локти. Он выбрал погоню и дал чёрной неизвестности втянуть себя.       Мир головокружительно завертелся, перекручиваясь спиралью и заворачиваясь сам в себя. Расстояние, только что разделявшее Сириуса и его противника, схлопнулось. Они оказались нос к носу, кувыркаясь в полёте. Серебряная маска с вензелями сверкнула коротким бликом. Сириус воспротивился магической тяге и рванул в собственную аппарацию, за верёвку таща врага за собой. Силы оказались равны. Они завязли в межпространственной пустоте, отчаянно пытаясь перебороть друг друга. Шквалы магии швыряли их, сцепившихся в борьбе, из одной точки лондонского неба в другую. Сириус видел то холмы, то крыши, то серебряную маску с изогнутыми прорезями.       — Блэ-эк!.. — протянул манерный голос сквозь них. — Так хочешь... погостить у нас? — Они обменивались пинками и ударами, но никто не мог взять верх. — Повелитель... будет рад тебя увидеть!       Нужно было вырубить этого ублюдка, чтобы подчинить аппарацию. Сириус схватил его за шею и сдавил, не помня себя от ярости. Но внезапная боль заставила ослабить хватку. Этот подонок ударил его коленом в пах. А следом, не дав опомниться, он резко махнул головой вперёд. Металлическая маска будто брызнула жидким серебром, заливая всё вокруг, — удар её выступов пришёлся Сириусу по переносице. Голова зазвенела болью, в рот хлынул солёный вкус, а перед глазами поплыли красно-чёрные пятна, полностью скрывая реальность. Он попытался вдохнуть, но понял, что задыхается. Верчение аппарации усиливало боль, будто что-то изнутри билось по черепу. Никакой власти над полётом у него не осталось, лишь вкус собственной крови и звон алых пятен.       Может, всё это длилось лишь секунды, но их хватило, чтобы Сириус проклял собственную безрассудность.       Наконец круговерть кончилась, выплюнув обоих в людской мир, и твёрдый пол ударил Сириуса по ногам. Он пошатнулся и чуть не рухнул. Зрение возвращалось слишком медленно.       — Протего!       Даже не видя ничего вокруг и почти не чувствуя, где верх, где низ, он мог окружить себя щитом.       Рядом раздался рваный смех, искажённый маской. Сириус обернулся в его сторону и различил силуэт, а следом за ним и другие. Трое, пятеро… Фигуры в чёрных балахонах надвигались на него, сверкая масками. Одна из масок — теперь уже он видел достаточно чётко — была окроплена кровью: три красные полосы расходились ото лба вниз, будто намеренно начерченные.       Он был окружён и один против толпы. Жар ударил в грудь и забурлил в жилах. Быстро снять щит, оглушить двоих, увернуться, снова выстрелить — в его голове план выглядел почти осуществимым, и всё же нутром Сириус уже чуял, что обречён. Их было слишком много, и каждый держал его на прицеле. Стоит щиту на мгновение померкнуть, и пяток проклятий полетят в него с разных сторон. От такого не увернуться.       Сердце гулко и отчаянно колотилось. Похоже, оставалось лишь одно — погибнуть здесь. Эта мысль, простая в своей сути, жгла едким страхом. Он вовсе не был готов распрощаться с миром. Как ни убеждай себя, что всё кончено, что собственная жизнь не так уж важна, а он всё-таки боялся смерти. Вернее, он отчаянно хотел дальше жить. Снова сыграть с Джеймсом в бладжбол, когда тот поправится, выпить вместе эля, получить дружеский подзатыльник, посмеяться вместе над глупыми шутками. Послушать умные рассуждения Ремуса, притворяясь, будто всё понимает. Покружить над головой хохочущего Гарри. Вслух признать заслуги Регулуса и впервые за долгие годы пожать брату руку.       Внезапно вспыхнувший фарами неумолимый локомотив смерти казался чудовищной подлостью.       Четыре года назад, попав в плен, он не чувствовал себя столь обнажённым перед лицом опасности. Он знал, что будет больно, но был безотчётно уверен в своих силах. Жестокое испытание — вот и всё. Он был мальчишкой, который ещё ничего по-настоящему не терял. Даже собственная смерть казалась частью героической истории, и потому он мог смеяться ей в лицо.       Теперь былого куража в нём уже не было. Нахальство и глупость не прикрывали его больше, не защищали от правды, и она зияла всем своим неприглядным опустошительным уродством. «Ждёт только боль и смерть» — так сказал ему когда-то Рудольфус. Прежний Сириус продолжил бы забрасывать его дерзкими насмешками. Сейчас эта мысль повторялась в голове сама собой.       Он почувствовал себя трусом и устыдился этого. Гордость… да, пожалуй, она — последнее, что у него осталось. Последнее, за что можно уцепиться, чтобы не рухнуть раньше срока в бездну ужаса. Он заставил себя ухмыльнуться, будто тот прежний мальчишка. Заставил себя сказать насмешливо и беззаботно: «Джентльмены», как бы приветствуя их перед дуэлью. Собственный голос прозвучал гнусаво и чуждо из-за сломанного носа. Боли в моменте он почти не чувствовал, зато липкую кровь на лице — да.       Внезапно, прежде чем он ринулся в самоубийственную атаку, Пожиратели расступились, и из-за их спин вышел ещё один человек, от вида которого сердце Сириуса перевернулось. Страх за друга, укол надежды, шок и непонимание — слишком много эмоций разом взорвались в нём.       — Что ты здесь?..       Он замолк на полуслове, вдруг в жуткой вспышке озарения поняв, кто это на самом деле. Какая-то совершенно неслыханная, не физическая боль сдавила грудь. Дыхание перехватило, и из горла вырвался тихий стон.       Не-Джеймс изучал его безжалостным взглядом красных щелочек-глаз. Он был так похож на Сохатого, но вместе с тем был вкрадчиво, извращённо иным. Видеть эту тёмную пародию на друга казалось пыткой само по себе.       — Схватили не только доктора, но ещё и предателя крови? Неплохой улов, друзья мои, — он похлопал тонкими пальцами по краю ладони.       — Это был ты… — прошептал Сириус. — В лесу это был ты.       Юный Не-Джеймс холодно усмехнулся. На его лбу косым росчерком алел легендарный шрам, и жуткое понимание давило на Сириуса всё большим грузом. Все слова Джеймса — настоящего Джеймса, того, что остался в больнице, — теперь обрели ясный смысл. Но слишком поздно, он уже не сможет никому ничего объяснить. Не сможет помочь Джеймсу облечь этот ужас в более ясные слова. Лорд Волдеморт вселился в тело Гарри, сделал из ребёнка юношу и паразитирует на нём.       Сириус сам не понял, как оказался без палочки и на коленях. Эмоции сыграли против него, и кто-то из Пожирателей ловко воспользовался этим. Собственное дыхание, частое и сиплое, царапало горло.       Надвигался конец.