6.Поцелуй вместо слов

VI.Поцелуй вместо слов

— look for your comet at bloody dawnslook for your comet at bloody dawns.

[на кровавых рассветах ищи свою комету.]

***

Ангелина влетела в квартиру, с грохотом захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове всё ещё звучали его слова: *«Ты боишься. Себя боишься»*. Она ненавидела его за это. Ненавидела за то, что он был прав. ‎ ‎Слёзы хлынули сами собой — горячие, злые, неконтролируемые. Она сползла по двери на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. ‎ ‎— Чёртов Левин... — прошипела она сквозь зубы, голос сорвался на всхлип. — Ненавижу... Ненавижу тебя... ‎ ‎Она колотила кулаком по полу, словно это могло принести облегчение. Но легче не становилось. Внутри всё горело — от обиды, от стыда, от бессилия перед собственными чувствами. ‎ ‎— Думаешь, самый умный? Думаешь, всё про всех знаешь?! — закричала она в пустоту комнаты, будто он мог её слышать. ‎ ‎Вскочив на ноги, она заметалась по квартире, смахивая со стола какие-то мелочи. Блокнот с грохотом упал на пол, ручка закатилась под диван. Ангелина пнула кресло, но только ушибла ногу и зашипела от боли. ‎ ‎— Сука! — выругалась она, хватаясь за ступню. ‎ ‎Взгляд упал на барную стойку. Там, среди стаканов, стояла початая бутылка красного вина. Недолго думая, она схватила её и, не утруждая себя поисками бокала, сделала большой глоток прямо из горла. ‎ ‎Вино обожгло горло, но принесло странное, мрачное удовлетворение. Она плюхнулась на диван, обняв бутылку обеими руками. ‎ ‎— Юрьевна, ты жалкая... — пробормотала она сама себе, делая ещё глоток. — Позорище... Взрослая баба, а ревёшь из-за какого-то... мудака! ‎ ‎Она снова всхлипнула, но уже тише. Слёзы смешивались с вином на губах. ‎ ‎— «Ты боишься...» — передразнила она его голос, скривившись. — Да пошёл ты! Я ничего не боюсь! Я... я просто не хочу! Не хочу этой херни! Не хочу зависеть! Не хочу чувствовать! ‎ ‎Слова застревали в горле. Она сделала ещё глоток, почти осушив бутылку наполовину. ‎ ‎— Ненавижу... — прошептала она уже без злости, просто от усталости. — Почему именно ты? Почему сейчас? ‎ ‎Она откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок мутным взглядом. В голове шумело — то ли от слёз, то ли от выпитого. ‎ ‎— Чтоб ты сдох... — беззлобно добавила она в пустоту и закрыла глаза. ‎ ‎В квартире снова стало тихо. Только ветер за окном гонял по асфальту опавшие листья да тикали часы на стене. А Ангелина сидела на диване, сжимая в руках пустую бутылку, и чувствовала себя абсолютно разбитой. ‎ ‎Телефон на тумбочке вибрировал уже в десятый раз. Ангелина, не открывая глаз, нащупала его рукой и швырнула в стену. Экран жалобно хрустнул и погас. Через минуту пришло сообщение, экран снова вспыхнул. ‎ ‎*«Ангелина, открой. Нам надо поговорить».* ‎ ‎Она застонала, накрыв голову подушкой. ‎ ‎*«Иди к чёрту, Левин».* ‎ ‎*«Я не уйду. Я стою под твоей дверью».* ‎ ‎Она резко села на кровати. Вино шумело в голове, но злость была сильнее. Она подошла к двери и распахнула её настежь. ‎ ‎Максим стоял на пороге — растрёпанный, в расстёгнутой куртке, с решительным выражением лица. ‎ ‎— Я же сказала... — начала она, но он не дал ей договорить. ‎ ‎Одним шагом он оказался внутри, захлопнул дверь ногой и прижал её к стене. Его губы накрыли её рот жёстким, почти болезненным поцелуем. Она попыталась оттолкнуть его, упёрлась ладонями в грудь, но силы были неравны. Злость смешалась с желанием, и её пальцы сами сжались в кулаки на его рубашке. ‎ ‎— Ненавижу... — выдохнула она ему в губы, но вместо того чтобы оттолкнуть, рванула его на себя, заставляя сделать шаг назад, к спальне. ‎ ‎Он не сопротивлялся. ‎ ‎В комнате было темно, только свет фонарей с улицы выхватывал из мрака смятые простыни и разбросанную одежду. Ангелина толкнула его на кровать, сама забралась сверху, не разрывая поцелуя. Её руки лихорадочно шарили по его плечам, расстёгивали пуговицы, срывали ремень. ‎ ‎— Юрьевна... — хрипло прошептал он, перехватывая её запястья и переворачивая её на спину. ‎ ‎— Заткнись... — выдохнула она, притягивая его к себе. — Просто заткнись и делай уже что-нибудь... ‎ ‎Он не заставил просить себя дважды. ‎ ‎Максим медленно скользил по её коже губами и пальцами так осторожно и нежно после их яростной ссоры у двери. Его руки изучали каждый изгиб её тела: сначала ключицы и плечи — он целовал их так жадно и глубоко, словно хотел стереть все следы обиды и одиночества; затем скользнул ниже по рёбрам к животу — Ангелина вздрогнула и выгнулась навстречу его прикосновениям; он задержался у бедра — провёл языком вдоль линии трусиков и улыбнулся её нетерпеливому стону. ‎ ‎— Тихо-тихо-тихо... Ангелина Юрьевна... куда ручки тянем? — перехватив её руку и подняв над головой девушки прошептал Максим ей прямо в ухо. ‎ ‎— Макс... я уже не могу... — выдохнула она почти умоляюще. ‎ ‎— Потерпи... можешь... — его голос был низким и властным. ‎ ‎Он вошёл в неё двумя пальцами так плавно и глубоко одновременно с поцелуем: она выгнулась под ним дугой от внезапного удовольствия; он поймал губами её стон; свободной рукой удерживал её запястья над головой — Ангелина чувствовала себя одновременно беспомощной и желанной как никогда раньше. ‎ ‎Когда Максим сорвал с себя остатки одежды — она впервые за вечер улыбнулась: его тело было напряжено до предела; мышцы груди блестели в тусклом свете уличных фонарей; дыхание сбивалось от желания взять её немедленно; но он сдерживал себя ради неё одной. ‎ ‎Он вошёл резко одним движением: Ангелина ахнула от неожиданности; крепко вцепилась ногтями в его плечи; Максим замер лишь на мгновение — давая ей привыкнуть к себе; затем начал двигаться сначала медленно — почти мучительно медленно; потом всё быстрее и глубже с каждым толчком; выливая всё накопившееся напряжение последних дней. ‎ ‎Ангелина удивилась его размеру: внутри всё сжалось от восторга и лёгкой боли; но вскоре боль растворилась в волнах наслаждения; она уже сама выгибалась навстречу каждому движению; стонала громче с каждым новым толчком; наконец перевалила Максима под себя — теперь она управляла ритмом их близости. ‎ ‎— Ангел... любишь быть сверху?.. Любишь быть главной?.. — прошептал Максим куда-то в мочку уха девушки притягивая её ближе за бёдра. ‎ ‎— Заткнись,Максик... — усмехнулась она проводя пальцами по его губам показывая знак тише. ‎ ‎Она двигалась всё быстрее: волосы падали ей на лицо; глаза были закрыты от удовольствия; губы приоткрыты в беззвучном крике наслаждения; Максим держал её за талию направляя движения помогая ей найти нужный ритм; их дыхание смешалось воедино становясь одним целым. ‎ ‎Делая последние толчки волна наслаждения накрыла обоих одновременно: Ангелина рухнула ему на грудь обессиленная но счастливая; Максим крепко прижал её к себе словно боялся отпустить даже на мгновение; они лежали так несколько минут пытаясь восстановить дыхание слушая бешеный стук сердец друг друга... ‎ ‎Наконец Максим осторожно убрал прядь волос с её лица заглянул ей прямо в глаза: ‎— Ангел... ты ведь всё равно меня любишь. ‎ ‎Ангелина фыркнула устало улыбнулась: ‎— Заткнись Макс... просто заткнись... ‎ ‎Но руки её уже крепче обнимали его плечи а пальцы нежно перебирали влажные волосы на затылке словно отвечая совсем иначе чем словами... ‎

***

‎Утро для них наступило быстро. ‎Первые лучи солнца робко пробивались сквозь шторы, рисуя на стене золотистые полосы. В квартире стояла тишина, нарушаемая только ровным дыханию спящих. Ангелина медленно выплывала из сна, чувствуя непривычную тяжесть на талии и тепло, идущее откуда-то сбоку. ‎ ‎Она приоткрыла один глаз. Мир был размытым и сонным. Память услужливо подбросила обрывки вчерашнего вечера: ссора, вино, ярость, а потом... Она резко распахнула глаза и попыталась сесть, но крепкая мужская рука, лежавшая на её талии, не дала ей этого сделать. Максим лишь сильнее притянул её к себе, уткнувшись носом в её волосы и что-то сонно пробормотав. ‎ ‎Ангелина замерла. Сердце, которое только-только успокоилось, снова заколотилось, но уже не от гнева, а от смущения и злости на саму себя. ‎ ‎— Ангел... — его голос был хриплым со сна. Он не открыл глаза, лишь крепче сжал объятия. — Пять минут... ещё пять минут... ‎ ‎— Отпусти меня, Макс, — прошипела она, упираясь ладонью в его голую грудь. Её голос дрожал от возмущения. ‎ ‎Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на её раскрасневшееся от сна и негодования лицо и растянул губы в самодовольной улыбке. ‎ ‎— Доброе утро, — промурлыкал он, игнорируя её требование. Его рука скользнула чуть ниже, по изгибу её бедра. ‎ ‎— Я сказала, отпусти! — она резко дёрнулась, пытаясь вырваться из его хватки. Одеяло сползло, и она тут же натянула его обратно до самого подбородка, чувствуя, как щёки заливает румянец. ‎ ‎Максим наконец разжал объятия и потянулся, как огромный кот. Он выглядел возмутительно спокойным и довольным жизнью, в то время как Ангелина чувствовала себя так, будто её застали за чем-то постыдным. ‎ ‎— Ты..— она не находила слов, тыча в него пальцем. — Ты что себе позволяешь?! Что это было?! ‎ ‎Он сел на кровати, ничуть не стесняясь своей наготы, и насмешливо посмотрел на неё. ‎ ‎— Это называется «доброе утро», Ангел. Или у тебя амнезия после вчерашнего? Я думал, тебе понравилось. ‎ ‎— Не смей! — её голос сорвался на визг. Она вскочила с кровати, завернувшись в простыню как в тогу. — Не смей так говорить! Это была ошибка! Глупая, пьяная ошибка! ‎ ‎Максим перестал улыбаться. Он внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание её паники. ‎ ‎— Ошибка? — тихо переспросил он. — Серьёзно? ‎ ‎— Да! Да, ошибка! — она лихорадочно оглядывала пол в поисках своей одежды. — И вообще... ты воспользовался моим состоянием! ‎ ‎Максим расхохотался. Громко, от души. ‎ ‎— Я воспользовался? *Я*?! Ангел, это ты сорвала с меня одежду! Это ты затащила меня в спальню! ‎ ‎Ангелина замерла с его рубашкой в руках. Лицо её стало пунцовым. ‎ ‎— Я была не в себе! Я была... расстроена! ‎ ‎— А сейчас ты в себе? — он встал и медленно подошёл к ней. Ангелина инстинктивно отступила на шаг и упёрлась спиной в стену. Он упёрся руками в стену по обе стороны от её головы, поймав в ловушку. — Сейчас ты тоже скажешь мне, что ничего не чувствуешь? ‎ ‎Она молчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Его близость путала мысли. Запах его кожи, тепло его тела... всё это было слишком знакомо и слишком опасно. ‎ ‎ ‎— Отойди от меня, — повторила она, но голос дрогнул, выдавая её с головой. ‎ ‎Максим наклонился ещё ниже, почти касаясь её губ своими. Его дыхание обжигало кожу. ‎ ‎— Нет уж, Ангелина Юрьевна. Теперь ты от меня так просто не отделаешься. ‎ ‎— Да пошёл ты, Левин! — взорвалась она, упираясь руками ему в грудь. — Отвали! Отстань! Я не твоя собственность! Ты... ты просто самовлюблённый болван, который думает, что ему всё можно! Что любая должна падать к твоим ногам! ‎ ‎Она вывернулась из-под его руки, чудом не запутавшись в простыне, и отскочила на другой конец комнаты. Максим выпрямился, молча наблюдая за ней. В его глазах плясали смешинки, что разозлило её ещё больше. ‎ ‎— Ты невыносим! Убирайся! Видеть тебя не могу! ‎ ‎— Ангел... — он сделал шаг к ней, но она выставила руку вперёд. ‎ ‎— Не смей меня так называть! И не подходи! Я не шучу! ‎ ‎Он остановился. Улыбка сползла с его лица. Он смотрел на неё долго, изучающе, словно видел насквозь всю её злость и панику. А потом просто подошёл, игнорируя её протестующий писк, и сгрёб в охапку. ‎ ‎Ангелина забилась в его руках, как пойманная птица, колотя кулаками по его спине и плечам. ‎ ‎— Пусти! Пусти меня, слышишь?! Я ненавижу тебя! Ненавижу! ‎ ‎— Я знаю, — спокойно ответил он, крепче прижимая её к себе. — Знаю. Кричи. Бей. Только не ври себе. ‎ ‎Она ещё пару раз дёрнулась, но силы были неравны. Её удары становились всё слабее, пока не превратились в беспомощные тычки. А потом она просто уткнулась лицом ему в плечо и затихла, тяжело дыша. ‎ ‎Они стояли так несколько минут. Максим гладил её по растрёпанным волосам, молча давая ей время успокоиться. ‎ ‎— Ты... ты всё испортил, — наконец глухо пробормотала она ему в ключицу. — Всё. ‎ ‎— Я ничего не портил, — возразил он тихо. — Я просто перестал притворяться. И ты тоже. ‎ ‎Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было ни насмешки, ни торжества. Только спокойная уверенность. ‎ ‎— Это ничего не меняет, — упрямо сказала она, вытирая тыльной стороной ладони одинокую слезу. ‎ ‎— Меняет, — он заправил ей за ухо выбившуюся прядь. — Для меня — меняет всё. ‎ ‎Ангелина отвела взгляд. Она хотела возразить, сказать что-то колкое и резкое, но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь тяжело вздохнула. ‎ ‎— Нам нужно на работу. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎— Я поеду одна.Понятно? ‎ ‎— Нет,Ангел.Мы поедем вместе. ‎ ‎ ‎Он сказал это так просто и буднично, что у неё перехватило дыхание. Он не спрашивал разрешения. Он ставил перед фактом. ‎ ‎— Ты невыносимо упрямый! ‎ ‎— Я знаю. Это одна из моих лучших черт. ‎ ‎Он отпустил её и направился в ванную. ‎ ‎— У тебя десять минут на сборы, Ангел. Или я вынесу тебя отсюда голой и закину в машину прямо так. ‎ ‎Она смотрела ему вслед со смесью возмущения и странного тепла в груди. Злость ещё клокотала внутри, но это была уже не та разрушительная ярость, что вчера. Это было знакомое раздражение, смешанное с чем-то новым и пугающим. ‎ ‎Когда он скрылся за дверью ванной, она тихо прошептала в пустоту комнаты: ‎ ‎— Чтоб ты провалился... ‎ ‎Но уже через пять минут она яростно запихивала вещи в сумку, бормоча проклятия в адрес одного невыносимого типа с самодовольной улыбкой. ‎