Прощай, друг (Глава 24)

Следующие много километров были проведены в сплошной работе. Он и не заметил, как подкрался метр Х. Когда ветка Малецки оказалась следующей в списке. Лололошка смотрел на этот список, будто тот его предал. Ведь ощущалось это именно так. Несмотря на все ранее сказанные слова, которые так то ложью не были, отпускать Малецки не хотелось. Паренек был с ним с самого начала, и, как только узнал, что Ло это не Тадмавриэль, помогал и всячески поддерживал: ходил гулять, дружил с Гусыней, поддерживал после отвязки, выбрал и обустроил кровать, помогал в его подпольной деятельности, несмотря на веру в Организацию. Было ощущение, что Малецки он был чего-то должен - благодарности, как минимум - однако понимания, как это “что-то дать” не было. “Кому: Кацпер Малецки Тема: Приходи Хей, Малецки, привет! Можешь, пожалуйста, заглянуть ко мне в кабинет? Жду!” Довольный собой, Шарфик потянулся и начал бродить по кабинету. Нахлынувшая по новому энергия (он слопал еще один скинт) не давала сидеть на месте, заставляя двигаться и что-то делать. А пока Кацпер не пришел, оставалось только последнее. “Войдите!” - ему уже порядком надоедало постоянно приглашать к себе людей. Обычно лучше по той простой причине, что никто не ходит, но кто ж знал, что кабинет директора это проходной двор! Малецки зашел забежал внутрь. “Звал?” Получив короткий кивок в ответ, улыбнулся и подошел к Лололошке. Пока друг молчал, видимо собираясь с мыслями, Кацпер разглядывал аппаратуру и все то, на что раньше не обращал внимания. “Пойдешь со мной в Пансионат? Нужно разбудить сотрудников” - Лололошка стянул с лица маску. Носить ее в Синклите никогда не ощущалось правильным. Не как дома, где он мог снимать ее только чтобы поесть, а в остальное время носить годами, не как в Тюрьме Времени, где маска становилась второй кожой, не как на собраниях богов, где никто даже не думал, что под маской есть лицо, включая его самого. Нет, здесь, в Организации она стягивала кожу, мешала дышать, ощущалась не символом свободы, а наоборот, заключения. Бесит. “Ты уверен? Не думаю, что рядовой сотрудник имеет право сопровождать самого генерального директора для его задач.” - подколка от Малецки вернула его в реальность и вызвала смешок. “Не думаю, что рядовой сотрудник имеет право отказаться сопровождать генерального директора, если тот просит. Так что, если срочных дел у тебя нет, отправляемся” Малецки лишь покачал головой, мол “ну и на что я надеялся”, и пошел за снова надевшим маску Лололошкой. Психопомп (или Харон, он уже окончательно запутался) лишь вопросительно посмотрел на директора и сопровождающего, но ничего не сказал, лишь протянул две пары крыльев и открыл дверь в вагон, судя по всему смирившись с причудами этого генерального директора. Очередная дорога в Пансионат стала уже привычной, единственное в этот раз рядом с ним был Кацпер, который молчал, видимо обдумывая свою дальнейшую жизнь. “А в живых мирах… Там как?” - они уже опустились из белого пространства на гравий дорожек и медленно шли между капсул. - “Типа, как там все работает? Как построено общество? Как ведут себя люди моего возраста?” Лололошка посмотрел на Малецки, который со времен попадания шарфика всегда держался сдержанно и так по взрослому, что ли? Но вот, стоит его привычному образу жизни начинать рушится, и тот ребенок, чей голос Кацпер спрятал глубоко уже давно, начинает показываться. Смотреть на это было очень грустно: сам Лололошка тоже был вынужден повзрослеть очень рано, но не в-четыре-года (на вид ему было не больше) рано. “Я не знаю, как работает твой родной мир, я если и был там, то только в своей ветке, да и много веков назад, так что сказать как обстоят дела там я не могу. Но из того, что я видел в большинстве миров примерно того уровня развития, как у тебя, дети твоего возраста обычно ходят в садик, играют, требуют у родителей игрушки и вкусняшки…” - он усмехнулся, вспоминая то, что видел. Потом погрустнел. - “Правда из того, что ты рассказывал про дом, когда я случайно в твою комнату переместился, не думаю, что то же самое было и у вас. Ты вроде говорил, что ты в… Киллерское училище поступил” Холод до сих пор пробирал его с тех слов своего тогдашнего супервайзера, особенно с того легкого тона, которым Малецки это сказал, будто это абсолютно нормально. Будто готовить детей с 3 лет для такого было чем-то распространенным. Такого он не видел даже в средневековых, неразвитых или совсем диких мирах. “Да, так и было. Я так понял, это не норма, да? Не надо отвечать, я и так знаю. Мне Аса объяснила еще тогда, давно. Я, правда не понимал, насколько это, ну, неправильно, знаешь? Ну, из хороших новостей, я зато в классе буду точно лучшим, может даже в академии. Все же опыта у меня было-” - он резко замолчал, понимая, как это неправильно звучит. Потом покачал головой и замолчал. Они шли медленно и в тишине, каждый думал о своем. “Солнце”, то есть артефакт, грел как настоящее светило, из-за чего Лололошке в своем черном костюме становилось жарковато. Но он и не думал ничего снимать, даже капюшона. Привычка еще с миров. “Слушай, Ло, а можно немного личный вопрос?” - получив короткий кивок, Малецки, чуть замявшись продолжил, глядя прямо на друга. - “Почему ты не снимаешь маску? Ни передо мной, ни когда один, наверное, ни перед Луизой, ни, тем более, перед остальными сотрудниками? По крайней мере я и Луиза знаем, кто ты. Так в чем смысл? Да и шарф свой ты одеждой закрываешь, хоть и не снимаешь” Шарфик замер, не от незнания ответа, а от размышлений, как это преподнести. Через пару мгновений (секунд, сантиметров, чего-то там в общем), а потом потянулся к костюму. Возможно там он найдет что ему нужно. Немного пошуршав и поискав по самым разным карманам, он наконец вытянул сверток бумаги, который всегда носил с собой и протянул Кацперу. Малецки развернул его и уставился, замерев на тропинке, молча разглядывая бумагу. Плакат розыска. Междумирца. С этой громадной суммой и раздражающей припиской “Живым или мертвым”. И этот дурацкий портрет в маске и капюшоне. Цвета не были слишком четкие: и чернила, и бумага были довольно старыми - но, тем не менее, это все равно был Лололошка. Малецки поднял глаза с немым вопросом. “Во многих мирах и ветках “Междумирец” находится в розыске. За, не поверишь, эксперименты со временем.” - Кацперу хотелось довериться. Во-первых, они в разных ветках. Во-вторых, Малецки даже не мироходец, так что никому не расскажет. А в-третьих, это просто Малецки, который был с Лололошкой с самого начала. - “У мироходцев свои, строгие законы. Хотя “никакого вмешательства во время” - один из самых логичных. Но, как видишь, практически ни одна из моих версий его не слушала” Шарфик развел руками, показывая на Пансионат, на капсулы, на артефакт вокруг. Была ли это вся правда? Нет, даже не близко. Вся эта история с законами, розыском, Смотрящим, временем, Тюрьмой этого самого Времени, Организацией и всем остальным, была куда глубже, чем просто “я преступник”. Но эта версия была короткой, и большинству существ, кому он ее рассказывал (если рассказывал, конечно), ее хватало. “Возвращаюсь к твоему вопросу: носить маску для меня просто привычно. Да и это своеобразный “дресс код” всем гендиров до меня, рушить традицию не хотелось. Маска удобная, я ее иногда почти не снимал годами в прошлом, так что мне не сложно.” Он пожал плечами. Малецки выглядел слишком шокированным, так что дальше решил ничего не говорить, лишь молча идя по дорожке до нужного сектора. Лололошка начал уже привычно открывать капсулы и доставать “спящих красавиц”. Малецки довольно долго не вмешивался, лишь удивленно рассматривая разные расы существ, которые все спали, так умиротворенно, будто это просто сон час. Кажется, удивление от личности друга немного отошло на второй план, сменившись любопытством. “Неужели в мирах живут настолько разнообразные существа?” - Лололошка в этот момент грузил гнолла на стоящего рядом робота, но услышав вопрос, обернулся, вопросительно наклонив голову. Малецки замялся и начал объяснять - “Просто я не видел такого существа никогда за свою карьеру, ни в мирах, ни в Синклите.” “Это гнолл. Они далеко не во всех мирах распространены, а также недостаточно живучи, чтобы пережить конец времени. Мне кажется, определяй я сотрудников по задачам, гнолла я в штурмовиков бы не отправил, так что ты поэтому их вряд ли видел. Псовые, немного глуповатые, живут стаями.” - Робот, уже окончательно загруженный, отнес гнолла и других сотрудников к выходу из сектора, а позже и Пансионата. - “У нас в мире их было много, они, когда я еще мелким был, жили кочевниками, время от времени торгуясь с жителями городов. Похожи на диких волков повадками, только чуть цивилизованнее.” Кацпер подошел и начал помогать разгружать работников, время от времени спрашивая Лололошку о тех или иных расах. Было приятно с ним поговорить вот так просто, будто ничего не происходило, хотя оба понимали, что они просто не хотели думать о ближайшем “будущем”. После возвращения в поезд, к Малецки будто бы вернулась часть прошлой живости и он убежал к себе. Лололошка проводил его взглядом, когда тот растворился, задумываясь, поступил ли он правильно, рассказав обо всем Кацперу, особенно прямо перед его возвращением домой, что и так было немалым стрессом. Но все мысли были погружены куда подальше в сознание, когда шарфик начал уже рутинную подготовку к отправлению сотрудников по домам. Отвлек его только стук в дверь. Внутрь снова зашел Малецки, правда сейчас он выглядел более потрепанным, что ли? Его лицо было бледным, а в глазах была затуманенность, как после операций. “Малецки, что случилось?!” - в голос просочились неподдельный страх и волнение. которые Лололошка так и не смог скрыть. “Операция по возвращению голоса.” - Шарфик не сразу понял, что ему сказал друг, ведь слишком ошалел от этого нового, высокого и звонкого, детского голоса штурмовика. - “Не мог же я пойти в мир звуча как 40-летний мужчина? Это уже никак не объяснить” Это было логично, но все равно эти изменения пугали своей резкостью. Да, Ло ожидал, что Малецки как-то да изменится перед возвращением к себе и фактически к новой старой жизни, да и что после разговора что-то может изменится. Но изменение в голосе также выдали и изменение в отношении что ли? Детский голос хуже скрывал ново-появившийся страх перед другом, хуже скрывал напряжение перед возвращением, хуже скрывал все эмоции. “Ничего страшного, Кацпер, просто не ожидал.” - маскировать собственную растерянность было легко. Он должен был поддержать этого ребенка сейчас, просто должен был. И уж точно не должен разваливаться сам. - “Ты готов? Там тебя будут ждать родные и друзья. А еще успехи в учебе, скорее всего. Если да, то пойдем уже, уверен, там уже вагон готовят.” Несколько мед сотрудников уже вернулись к себе в ветки так что их количество в “отправном отделе”, как его прозвали, уже поредело. В целом Синклит начинал выглядит все более и более… Пустым, что ли? И спокойным. Хотя, если так посмотреть, сотрудников ушло то не так много, особенно из тех, кто не находился в Пансионате. Но все остальные как-то притихли от всех этих новостей: кто-то просто устал, кто-то ждал, кто-то боялся - но все молчали. Не было протестов, к которым шарфик готовился, не было даже недовольных писем, не было требований к появлению директора лично перед сотрудниками, не было всего того, что обычно есть при настолько масштабных изменениях. В комнате уже собрались почти все сотрудники из этой новой ветки. Малецки стоял рядом с Лололошкой, немного нервно оглядываясь на новопришедших, на медиков, на самого Лололошку. Что-то явно не давало ему покоя. “Ты думаешь все будет нормально? Просто…” - Кацпер все же решился наконец озвучить свои сомнения. - “Просто мы все уже отвыкли от “нормальной” жизни. Мы не сможем, ну, жить и вести себя как раньше. Разве это не навредит времени? Не?” “Нет. Сейчас буквально создаются новые ветки. И новое будущее. Все новое, короче. И, смотри, это как ненаписанная история: есть готовые персонажи, примерный сюжет, но автор же не знает как конкретно он напишет? Он может придумать огромный сюжетный поворот в процессе, может что-то убрать из сюжета. Новая ветка это как вот эта история” - м-да, с аналогиями у него не все хорошо. Но как еще объяснить механизмы работы времени человеку, который никогда с ним напрямую не взаимодействовал, он не знал. Обычно на это нужно куда больше времени. Малецки проглотил таблетку. Вокруг него появилось белое свечение, и, вот, никого уже не стоит там, где только что находился ребенок. Только слегка искаженное пространство и легкое колебание воздуха. которое тоже тут же пропало.