Часть 2

Екатерина не успела даже моргнуть, как мир вокруг неё завертелся серебристой метелью. Запах больничных коридоров — хлорки, старых бумаг и остывшего чая — исчез в одно мгновение, сменившись густым, тёплым ароматом горящих свечей, старого дерева и свежеиспечённого хлеба. Пол под ногами качнулся, и она почувствовала, как будто кто-то мягко, но настойчиво толкнул её вперёд. Она стояла посреди Большого зала Хогвартса. Зал был огромен. Потолок — настоящее ночное небо, усыпанное звёздами, хотя за окнами её кабинета только что светило серое октябрьское утро. Четыре длинных стола для факультетов были пусты — уроков ещё не было, — но у высокого учительского стола, освещённого сотнями парящих свечей, уже ждали её. Они стояли полукругом, словно давно репетировали эту встречу. Впереди всех — высокая женщина в изумрудно-зелёной мантии, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и очками в квадратной оправе. Минерва Макгонагалл. Даже не глядя на неё, Екатерина поняла: это она. Та самая. Глаза декана Гриффиндора блестели строго, но в уголках рта пряталась улыбка, которую она явно пыталась сдержать. Рядом с ней — призрак в старомодном костюме, полупрозрачный и слегка мерцающий, с длинной бородой и добрыми, слегка усталыми глазами. Альбус Дамблдор. Посмертно, как и было написано в письме, но очень даже здесь. Чуть позади — Филиус Флитвик, крошечный, как всегда, с радостно вздыбленными волосами; Помона Спраут в своей шляпе с цветами. Сова, доставившая письмо, мягко опустилась на плечо Макгонагалл и щёлкнула клювом, будто докладывая: «Задание выполнено». — Мисс Екатерина Андреевна, — произнесла Макгонагалл голосом, который был одновременно строгим и невероятно тёплым. — Добро пожаловать домой. Екатерина открыла рот, но слова застряли где-то между «это сон» и «я сошла с ума». Она всё ещё сжимала в руках пергаментное письмо, которое теперь тихо светилось в полумраке зала. Дамблдор шагнул вперёд — или, вернее, поплыл. Его призрачные ботинки не касались пола. — Мы так долго вас искали, Кэтрин Эвергрин, — сказал он мягко, и голос его звучал точно так же, как в старых легендах: спокойно, чуть насмешливо и бесконечно доброжелательно. — Тридцать пять лет. Волан-де-Морт в ту ночь не просто убивал. Он разбил заклинание, которое веками находило каждого ребёнка с искрой магии. Ваш след просто… растворился. Мы думали, что потеряли вас навсегда. А вы всё это время сидели в кабинете с отчётами и считали чужие жизни в цифрах. Макгонагалл кашлянула, явно пытаясь вернуть разговор в деловое русло. — Мы не успели вас обучить в детстве, как положено. Но магия не спрашивает возраста. Она ждала. И теперь мы обязаны исправить ошибку. Вы будете учиться здесь. Не как первокурсница, конечно. Мы подготовили для вас отдельную программу. Индивидуальные занятия. Вы сможете вернуться к… обычной жизни, когда пожелаете. Но сначала — сортировка. Она взмахнула палочкой. Из ниоткуда появился табурет и старая, потрёпанная Шляпа-Распредельница. Шляпа была жива: она моргнула одним глазом и довольно заворчала. — Ого, — пробормотала Шляпа низким, скрипучим голосом. — Взрослая. И какая сильная искра… Я не сортировала таких с… ну, никогда, пожалуй. Подойдите ближе, мисс Екатерина Андреевна. Не бойтесь. Я не кусаюсь. Хотя иногда пою. Екатерина шагнула вперёд. Сердце колотилось так, как не колотилось даже в тот день, когда она впервые сдала годовой отчёт главному врачу. Шляпа опустилась ей на голову — тяжёлая, пахнущая пылью и старыми тайнами. Внутри головы раздался голос: — Хм… Ум, решительность, верность… но и храбрость, которой вы сами ещё не знаете. Много всего. Но сердце… сердце хочет справедливости. И немного приключений. Слизирин! Зал взорвался аплодисментами — хотя студентов не было, учителя хлопали так, будто их было сто человек. Макгонагалл позволила себе настоящую улыбку. — Слизирин всегда забирает тех, кто приходит позже всех, — тихо сказала она. — Добро пожаловать на факультет, мисс Екатерина Андреевна. Или, если позволите… просто Кэтрин Эвергрин. Дамблдор поднял руку, и перед Екатериной возникла чашка дымящегося чая — не «Бодрость», а настоящий, с ароматом бергамота и волшебных трав. — Теперь, пока вы не упали в обморок от всего этого, — продолжил он, — позвольте рассказать главное. Вы не просто опоздали на поезд. Вы — живое доказательство того, что даже самая тёмная магия не может уничтожить всё. Ваша сила не угасла. Она просто ждала. И теперь у вас есть шанс прожить вторую жизнь. Ту, которая всегда должна была быть вашей. Он посмотрел на неё поверх очков-полумесяцев. — Вопрос только в одном, Кэтрин Эвергрин. Готова ли вы? Екатерина сделала глоток чая. Он был горячим, сладким и невероятно настоящим. — Я… — голос её дрогнул, но только на миг. — Я главбух. Я привыкла к цифрам. Но если магия — это тоже баланс… то да. Я готова. Макгонагалл кивнула, довольная. — Тогда пойдёмте. Ваша комната в подземельях Слизирина уже готова. И, между нами, — она понизила голос, — мы уже отменили ваш отгул на работе. Министерство позаботилось. Ваш муж получит очень вежливое письмо о «командировке за границу». На неопределённый срок. Серебристая сова на её плече тихо ухнула — почти смеясь. И Екатерина Андреевна, тридцатипятилетняя женщина, которая ещё утром проверяла дебет с кредитом, впервые в жизни почувствовала, как по венам вместо крови течёт чистая, искрящаяся магия. Она была дома. Наконец-то.