Часть 13

В общей гостиной Слизерина царила мёртвая, тяжёлая тишина. Кэтрин Эвергрин сидела в самом большом кресле у камина, небрежно откинувшись назад, словно королева на троне. Её длинные светлые волосы были слегка растрёпаны и испачканы тёмно-красным. Мантия была расстёгнута, под ней — белая рубашка, тоже забрызганная кровью, которая теперь медленно стекала по её груди и животу. Весь пол гостиной был залит кровью. Густой, тёмной, ещё тёплой. Она блестела в свете изумрудных факелов, собиралась в лужи между креслами и медленно впитывалась в древний камень. Воздух был тяжёлым, металлическим, сладковатым. А в руках Кэтрин Эвергрин спокойно, почти нежно, лежала отрубленная голова Гарри Поттера. Она держала её за мокрые, чёрные волосы, слегка приподняв, чтобы лучше рассмотреть. Мёртвые зелёные глаза Гарри были широко открыты, на лице застыло выражение крайнего удивления и боли. Кровь всё ещё капала с обрубка шеи на колени Кэтрин, стекая по её бёдрам и пачкая мантию. Кэтрин смотрела на голову спокойно, почти задумчиво. Её собственные глаза горели ровным, холодным серебристо-зелёным светом. На губах играла лёгкая, удовлетворённая улыбка. — Знаешь, Гарри… — тихо произнесла она, обращаясь к мёртвому лицу, будто он мог её услышать. — Все эти годы ты был Избранным. А я просто опоздала на поезд. Она провела пальцем по его холодной щеке, размазывая кровь. — А теперь посмотри, чем всё закончилось. Ты — трофей у меня на коленях, а я сижу в гостиной Слизерина и думаю, кому бы ещё отрезать голову, чтобы баланс наконец сошёлся идеально. Змея на её запястье медленно подняла голову и тихо зашипела, облизывая раздвоенным язычком кровь, которая стекала по руке Кэтрин. Она наклонила голову Гарри чуть ближе к своему лицу и прошептала почти ласково: — Спасибо, что пришёл. Ты был… очень кстати. Кэтрин откинулась глубже в кресло, всё так же держа отрубленную голову в руках, и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и тёплым, тяжёлым запахом свежей крови, разлитой по всей гостиной Слизерина. Она выглядела абсолютно спокойной. Счастливой. Двери гостиной Слизерина открылись почти бесшумно. Первым вошёл Теодор Нотт. Он сделал всего два шага и замер, словно наткнулся на невидимую стену. Весь пол был залит кровью. Густой, тёмной, ещё дымящейся в холодном воздухе подземелий. Она блестела в зелёном свете факелов, собиралась в широкие лужи и медленно стекала в щели между каменными плитами. А посреди этого красного озера, в большом кресле у камина, сидела Кэтрин Эвергрин. Спокойная. Удовлетворённая. С отрубленной головой Гарри Поттера в руках. Нотт побледнел так сильно, что его лицо стало почти такого же цвета, как стены подземелья. Губы беззвучно шевельнулись, но из горла не вырвалось ни звука. За его спиной начали заходить остальные. Сначала — несколько старшекурсников. Потом — младшие. Через несколько секунд в гостиной собралось почти всё, что осталось от факультета Слизерин. Никто не произносил ни слова. Только тяжёлое, испуганное дыхание и тихий плеск крови под ногами. Девушка с платиновыми волосами (младшая из рода Гринграсс) тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. Кто-то из семиклассников сделал шаг назад и едва не поскользнулся в луже. Кэтрин медленно подняла взгляд. Её глаза горели ровным, холодным серебристо-зелёным светом. На губах играла лёгкая, почти нежная улыбка. — Добрый вечер, — произнесла она спокойно, будто они просто зашли на чай. — Не стойте в дверях. Проходите. Пол мокрый, но это ничего. Нотт наконец обрёл голос. Он был хриплым и дрожащим: — Кэтрин… что… что ты наделала? Она слегка приподняла голову Гарри Поттера за мокрые чёрные волосы, чтобы всем было лучше видно. Кровь продолжала медленно капать с обрубка шеи на её колени. — То, что давно нужно было сделать, — ответила она тихо. — Он пришёл. Сам. Сказал, что «почувствовал тьму» и решил проверить. Я просто… помогла ему убедиться. По гостиной прокатился тихий, испуганный ропот. Кто-то из младших всхлипнул. Другая девушка тихо прошептала: — Это… это же… Гарри Поттер… — Был, — мягко поправила Кэтрин. — Теперь это просто трофей. Красивый, правда? Она провела большим пальцем по холодной щеке мертвеца, размазывая кровь, и посмотрела на слизеринцев долгим, тяжёлым взглядом. Она провела большим пальцем по холодной щеке мертвеца, размазывая кровь, и посмотрела на слизеринцев долгим, тяжёлым взглядом. — Всё напрасно, Гарри, — тихо произнесла Кэтрин, обращаясь к отрубленной голове так, будто он мог её слышать. — Они меня не понимают. Да и как они могут меня понять? Они ведь просто волшебники. Кэтрин Эвергрин медленно встала. В одной руке она держала голову Гарри Поттера, а другой рукой указала на всех присутствующих. — Посмотри на них, Гарри. Ты видишь? Ты смотришь? Сейчас ты увидишь! Её голос изменился. Стал глубже, древнее, с шипящими нотками парселтанга. Серебристо-зелёные глаза вспыхнули ярче, чем когда-либо. Кэтрин произнесла заклинание, которое никогда раньше не звучало в этих стенах — древнее, забытое, вырванное из самой крови Стражей Забытого: — Ignis viridis, memoria ardens. Consumite eos qui non intellegunt. Изумрудное пламя вспыхнуло мгновенно. Оно не пришло снаружи. Оно родилось внутри каждого слизеринца одновременно. Студенты и старшекурсники, мальчики и девочки — все разом загорелись холодным, ярко-зелёным огнём. Пламя не обжигало кожу сразу. Сначала оно просто танцевало по их телам, по мантиям, по волосам, словно ласковое, но голодное существо. А потом начало пожирать. Крики раздались почти одновременно. Кто-то пытался сбить пламя руками, кто-то упал на колени, кто-то бросился к двери, но изумрудный огонь не отпускал. Он горел без дыма, без запаха горелого мяса — только чистый, холодный, изумрудный свет и тихое, почти красивое потрескивание. Теодор Нотт стоял ближе всех. Пламя уже охватило его плечи и волосы. Он смотрел на Кэтрин широко раскрытыми глазами, полными боли, ужаса и какого-то странного, сломленного обожания. — Кэтрин… — прохрипел он, протягивая к ней руку. — Госпожа… Кэтрин не двигалась. Она спокойно держала голову Гарри Поттера и смотрела, как её факультет горит. — Ты видишь, Гарри? — тихо спросила она у мёртвой головы. — Они кричат. Они горят. А я стою здесь и чувствую… только силу. Только баланс. Наконец-то настоящий баланс. Изумрудное пламя набирало силу. Крики становились тише, превращаясь в хрипы и стоны. Тела начали падать одно за другим, корчась в зелёном огне. Некоторые ещё пытались ползти к Кэтрин, словно надеясь на пощаду. Она лишь слегка покачала головой. — Не надо. Вы всё равно никогда бы не поняли. Через несколько минут в гостиной Слизерина стало тихо. На полу остались только чёрные, обугленные силуэты и тонкий слой зелёного пепла. Кровь Гарри Поттера всё ещё блестела в лужах, теперь смешанная с пеплом. Кэтрин стояла посреди этого опустошения совершенно невредимая. Ни одна искра не коснулась её. Змея на её запястье тихо зашипела, довольная. Она подняла голову Гарри повыше, чтобы его мёртвые глаза «посмотрели» на то, что осталось от факультета. — Теперь они понимают, Гарри, — прошептала она. — Теперь все понимают. Кэтрин медленно повернулась и направилась к выходу из гостиной, оставляя за собой кровавые следы и зелёный пепел. В подземельях Слизерина больше не было никого. Кроме неё. И головы Избранного в её руке.