Часть 3

Пальметто встретило его серым небом и мелким дождём — тем самым, который Ники называл «собачьим», потому что «идёт, а толку никак». Эрик вышел из поезда с одной сумкой через плечо и букетом в руке. Букет он купил на вокзале — пионы, любимые пионы Ники, бледно-розовые, с тяжёлыми влажными головками, которые пахли так, что весь вагон оборачивался. Церемония должна была начаться через два часа. Эрик знал, где находится кампус, знал, где главный корпус, знал, где будет проходить выпускной — Ники показывал ему по видео, водил телефоном, комментируя: «вот тут я чуть не опоздал на экзамен, а вот тут мы с тобой первый раз поцеловались, помнишь? под этим деревом, и было холодно, и ты сказал, что у меня губы синие, а я сказал, что это тушь, хотя тушь была на глазах, но ты такой доверчивый...» Эрик помнил. Он помнил всё. Он взял такси до кампуса, нашёл здание, где уже собирались выпускники и их семьи. В холле было шумно, пахло цветами и духами, мелькали мантии и академические шапочки. Эрик прошёл через толпу, чувствуя себя неуместным — без мантии, без приглашения, просто с букетом пионов и сумкой через плечо. Он нашёл место в заднем ряду и сел, ожидая. Когда оркестр заиграл, когда выпускники начали выходить на сцену, Эрик почувствовал, как внутри всё сжимается. Он искал Ники в этой веренице чёрных мантий, в этом море одинаковых шапочек с кисточками, и не находил. А потом увидел. Ники шёл в третьей десятке, и его шапочка сидела криво — кисточка съехала набок, и он то и дело поправлял её, теряя ритм. Он выглядел нервным, его плечи были напряжены, и даже со своего места Эрик видел, как он сжимает руки в кулаки, пока ждёт своей очереди. Когда объявили его имя — «Николас Хэммик, факультет дизайна, с отличием» — Ники вышел вперёд. Он споткнулся о ступеньку, едва не упал, выправился, покраснел до корней волос и получил диплом из рук декана с таким выражением лица, будто ему вручали не документ об образовании, а Оскар. Эрик смотрел, как Ники улыбается для фотографии, как его мама в первом ряду вытирает слёзы, как он машет куда-то в зал — наверное, друзьям, которые сидели слева. Он не знал, что Эрик здесь. Не знал, что Эрик смотрит на него из последнего ряда, сжимая в руках пионы, и чувствует, как сердце наполняется чем-то таким огромным, что не помещается в груди. Церемония закончилась через час. Выпускники высыпали на лужайку перед корпусом, смешиваясь с родственниками, фотографируясь, обнимаясь. Эрик стоял в стороне, наблюдая, как Ники крутится в толпе — его шапочка окончательно съехала на затылок, диплом он держал под мышкой, а руками обнимал всех, кто попадался на пути. — Мам, это мой друг, — говорил он, подтаскивая к матери очередного однокурсника. — А это его девушка, я рассказывал, помнишь? Эрик ждал. Он не торопился. Он хотел увидеть момент, когда Ники его заметит. Это случилось, когда Ники обернулся, кого-то окликая, и его взгляд скользнул по толпе — и замер. Он увидел Эрика. Сначала на его лице было непонимание. Потом — неверие. Потом рот открылся, и Эрик увидел, как губы беззвучно произносят его имя. А потом Ники побежал. Он бежал через толпу, расталкивая однокурсников, чуть не сбив с ног какого-то профессора, его шапочка упала и покатилась по газону, диплом выскользнул из-под мышки, но он не заметил — ничего не заметил, кроме Эрика, который стоял с пионами и улыбался. — Ты здесь, — выдохнул Ники, врезавшись в него так, что букет едва не рассыпался. — Ты здесь, ты здесь, ты... Он обхватил лицо Эрика руками, вглядываясь, будто проверяя, не галлюцинация ли это. — Ты сказал, что не можешь приехать, — голос Ники дрожал. — Ты сказал, что у тебя защита, ты сказал... — Я соврал, — сказал Эрик. — В первый раз в жизни. Ники смотрел на него секунду, потом издал звук, похожий на всхлип, и уткнулся лицом в плечо. — Ты приехал, — сказал он глухо. — Ты приехал на мой выпускной. — Я обещал. — Ты ничего не обещал. Ты сказал, что не можешь. — Я обещал себе. Ники поднял голову. Его глаза были красными, щёки мокрыми, а улыбка — такой широкой, что, казалось, вот-вот разорвёт лицо. — Ты привёз пионы, — заметил он. — Твои любимые. — Ты помнишь, что мои любимые пионы. — Я помню всё, что ты говоришь. — Это слишком, — сказал Ники, и в его голосе была такая смесь счастья и неверия, что у Эрика защипало глаза. — Ты приехал за три тысячи миль. Ты сел на поезд. Ты... — Я сел на поезд, — подтвердил Эрик. — Это не подвиг. — Это подвиг, — твёрдо сказал Ники. — Для тебя это подвиг. Ты человек, который планирует всё за месяц. Ты не делаешь сюрпризов. — Теперь делаю. Ники снова посмотрел на него — долгим взглядом, в котором было столько всего, что Эрик не мог разобрать. — Я люблю тебя, — сказал Ники. — Ты знаешь? — Ты уже говорил это сегодня. — Я скажу ещё. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.