4. Слабость

Гарри стоял, прерывисто дыша, пытаясь побороть холодное паническое чувство в животе. Шестнадцатилетие должно было стать грандиозным днём рождения, и его родители позаботились о том, чтобы так и произошло. Дом был набит его школьными друзьями, несколькими учителями и всей семьёй Уизли. Все долго сидели на лужайке за домом, играя в игры. Именно поэтому мальчик не мог объяснить внезапно нахлынувшие на него чувства. Это произошло, когда большинство из гостей разъехались, и остались только самые близкие. Гарри сидел в гостиной, наблюдая, как спорят Рон и Гермиона, а Сириус и Ремус ведут себя так, словно задумали что-то, о чём он, вероятно, пожалеет. Он заметил, что родители с гордостью наблюдают за ним из дверного проёма. Откинувшись на спинку стула и глядя на всех остальных, Гарри ощутил внезапный прилив пугающих эмоций. Вдруг ему пришло в голову, что он не переживет, если с кем-нибудь из них что-то случится. Потом чувство переросло в необъяснимый страх и ощущение обречённости. Мальчик выскользнул на заднее крыльцо, когда стало трудно сохранять фальшивую улыбку. Именно там он и находился сейчас, наблюдая, как на темнеющем небе появляются звёзды. Он услышал, как позади открылась дверь; быстро оглянулся, на мгновение поймав взгляд серых глаз и снова отвернулся к небу. Сириус поколебался. Потом закрыл дверь, прежде чем подойти. Он сел на ближайший стул и ещё немного помолчал, вероятно, ожидая, что Гарри заговорит. Наконец Блэк спросил:       — Ты в порядке?       — Да, просто… мрачные мысли. Не знаю, откуда они взялись. Со мной всё будет в порядке.       — Мрачные? — Сириус приподнял бровь. Через мгновение он тихо добавил: — Ты можешь рассказать мне всё что угодно, ты же знаешь.       — Знаю, — ответил Гарри. Что бы он делал без Сириуса, единственного человека, которому можно рассказать всё? Даже то, о чём он не мог говорить со своими родителями… С трудом сглотнув, он наконец признался: — Я просто подумал, что бы я делал без тебя… всех вас. Если что-нибудь случится. — Он не очень хорошо объяснял. И не был уверен, что сможет, потому что не мог объяснить это даже самому себе.       — Эй… — Сириус встал и подошёл к нему, казалось, удивлённый этим признанием. Крёстный погладил Гарри по волосам. — Тебе не нужно беспокоиться о чём-то подобном. Мы никуда не уйдём.       — Да, я это знаю, — Гарри попытался отшутиться. Но смех оборвался, и хмурое выражение быстро вернулось на его лицо. Сириус со вздохом притянул его ближе. Умом Гарри понимал, что шестнадцатилетнему подростку не нужно, чтобы его обнимали, как ребёнка. Но момент опустошённости настолько потряс его, что мальчик отбросил эту мысль. Он уткнулся лицом в шею Сириуса, поворачивая голову, пока не нашел положение, при котором очки не впивались бы так болезненно. Сириус нежно гладил его по спине и просто молча стоял, давая Гарри почувствовать столь необходимое утешение. Казалось, прошло всего несколько мгновений, прежде чем дверь снова открылась.       — Бродяга, ты не можешь присваивать себе именинника. Это нечестно по отношению ко всем нам. Слегка всхлипнув, Гарри отстранился от Сириуса и повернулся к отцу. Он поправил очки и попытался улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, что, по всей видимости, было заметно. Джеймс вышел на балкон и закрыл за собой дверь, на его лице появилось озабоченное выражение.       — Гарри, что случилось?       — Ничего… — Вопреки своему ответу, он отстранился от Сириуса и прижался к отцу. Уткнувшись лицом в грудь мужчины, он сказал: — Ты ведь никуда не уйдешь, да, папа? Ты всегда будешь здесь, правда? Джеймс был явно сбит с толку, но обнял сына.       — А где же мне ещё было быть, а? В чём дело?       — Не знаю, — тихо сказал Гарри. Он не пошевелился, наслаждаясь объятиями. Утешение, исходившее от Сириуса, а теперь и от отца, постепенно разогрело то холодное чувство, и остановило панику. Физические ощущения напомнили Поттеру-младшему, что они действительно здесь. Почувствовав себя достаточно уверенно, он отстранился. Отец и крёстный смотрели с некоторой тревогой, но искренняя улыбка, казалось, немного успокоила их.       — Я в порядке, — настаивал Гарри. — Давайте вернёмся в дом. Я думаю, там ещё остались подарки… Смеясь, все повернулись к двери. Сириус обнял его за плечи и повёл внутрь. Там он отпустил его, и Джеймс, заняв место Блэка, отвёл Гарри к Лили. Мама обняла за плечи, прижала к себе и быстро поцеловала в лоб. Гарри запротестовал и вскоре вырвался из её объятий, потому что друзья наблюдали за ним. Но он ценил эту привязанность больше всего на свете и наконец-то снова почувствовал тепло и безопасность.

***

      — Гарри, — позвал настойчивый голос. Гарри отодвинулся от руки, которая трясла его. Ему надоело, что его так будят, особенно, когда вырывают оттуда, где он предпочёл бы находиться.       — Уйди, Рон, — пробормотал он.       — Мерлин, да ты не в себе. Я не Рон, и меня возмущает такое сравнение. Гарри приоткрыл глаза и понял, что будила его Гермиона. Но Рон, который стоял рядом, обиделся. Пока они препирались, Гарри лениво оглядел гостиную и затем снова закрыл глаза. Во сне Сириус, а затем и его родители уняли его боль. Но как только он проснулся, почувствовал её с новой силой. Если бы он только мог вернуться в сон… было бы не так тягостно…       — Гарри! — На этот раз Гермиона смотрела прямо ему в лицо. Он одарил её таким свирепым взглядом, на какой был способен в полусонном состоянии. Она ответила тем же. — У тебя встреча с профессором Снейпом. Ты опоздаешь.

***

      — Вы опоздали, Поттер. Гарри, тяжело дыша после пробежки по подземельям, пытался придумать оправдание.       — Я… делал уроки. Снейп приподнял бровь.       — Я не просил извинений. Не было причин лгать. Это была правда. И Гарри задумался, почему вообще утруждался оправданиями. Он понял это довольно легко — у него было чувство, что Снейп был бы вне себя от злости, если бы узнал, что он на самом деле делал.       — Извините, — пробормотал гриффиндорец, закрывая дверь кабинета и неохотно заходя внутрь.       — Садиться не обязательно, — нараспев произнёс Снейп, вставая и обходя стол. — Чем скорее мы начнем, тем быстрее закончим.       — Не могу не согласиться, сэр, — с ухмылкой произнёс Гарри. Снейп бросил на него скучающий взгляд, затем быстро поднял палочку.       — Легилименс! Мальчик был застигнут врасплох, как, в общем-то, всегда делал Снейп. Гарри ненавидел это чувство. Профессор и кабинет поплыли перед глазами, оставляя Гарри в вихре воспоминаний. Ему шесть; он наблюдает из угла, как его тётя и дядя заискивают перед Дадли, пока тот разворачивает подарки на день рождения… Гарри с Роном выходят из хижины Хагрида. Они уходят все глубже в Запретный лес, следуя за небольшой цепочкой пауков… Он стоит на лестничной клетке дома номер двенадцать на площади Гриммо. Гермиона и четверо младших Уизли — неподалёку. Все смотрят, как уходит Снейп… Он в Отделе тайн. Сириус дерётся с Беллатриссой, пока Гарри пытается оттащить Невилла к лестнице. Сириус вскакивает на возвышение… НЕТ! Он мысленно захлопнул дверь перед этим воспоминанием, не желая видеть его сам, не говоря уже о том, чтобы позволить Снейпу увидеть его. Вместо этого он позволил своим мыслям переключиться на что-то более приятное. Сириус обнимает его за плечи и ведёт обратно в дом. Оказавшись там, крёстный отпускает его, и Джеймс занимает его место, ведет к Лили. Мама обнимает сына за плечи, крепко прижимает к себе и быстро целует в макушку… Гарри резко выдернули из этой сцены. Мальчик обнаружил, что стоит на четвереньках на полу в кабинете Снейпа. Гриффиндорец ничего не сделал, чтобы сопротивляться этому; на самом деле он даже не хотел, чтобы воспоминание заканчивалось. Он растерянно поднял взгляд.       — Почему вы остановились? — тупо спросил Поттер. Снейп как-то странно посмотрел на него.       — Вы не придумали последнюю сцену в качестве защиты? Гарри, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, смог только в замешательстве сказать «А?» Снейп раздражённо вздохнул.       — Сцена с вашими родителями и Блэком. Я знаю, что это не было воспоминанием. Разве вы не придумали это, чтобы сбить меня с толку?       — Нет. — Запоздало ученик понял, что должен был сказать «да». Очевидно, это была хорошая защита; на секунду показалось, что Снейп был почти впечатлён. Но было уже слишком поздно. Медленно поднимаясь на ноги, он признался: — Это было воспоминание, но не из реальности. Он вернулся к креслу. Снейп присел на край его стола, пристально наблюдая за ним.       — Объяснитесь, — приказал он. Гарри вздохнул. Он не хотел делиться своими снами со Снейпом. Он даже не рассказывал о них Рону или Гермионе. Они были личными, и принадлежали ему. Они были как подарок, как будто вселенная наконец решила дать ему что-то, что могло бы компенсировать его потери. Но взгляд Снейпа был настолько суровым, что Гарри сразу почувствовал: отказ говорить закончится Сывороткой правды. Поэтому Поттер неохотно сказал:       — Это был сон. Один из тех снов, которые снятся мне в последнее время.       — Они все похожи на этот? Гарри кивнул.       — Всё было отчётливым. Даже казалось реальным. Гарри немного поколебался, прежде чем честно ответить:       — Они все такие. Снейп встал из-за стола, опёрся о подлокотники кресла Гарри и навис над мальчиком. Гарри инстинктивно вжался в спинку стула, когда Снейп прошипел:       — Мистер Поттер, вам следовало обратиться за помощью, как только это начало происходить.       — Почему? Это всего лишь сны, — выдавил он, заикаясь.       — Я сильно сомневаюсь, что это «просто сны», — насмешливо сказал Снейп. Он выпрямился и подошёл обратно к столу. — Вы должны блокировать их. Гарри уставился ему в спину. Он знал, что Снейп недоволен, но всё равно не понимал, в чём дело. Ученик тихо пробормотал:       — Но они мне нравятся. Снейп услышал. Гарри напрягся, когда преподаватель повернулся к нему.       — Да, полагаю, в этом-то всё дело. Пока вы хотите видеть такие сны, вы не сможете блокировать их! Гарри почувствовал, как его снова охватывает смутная паника при мысли о том, что он может потерять связь со своими родителями и Сириусом. Он вызывающе выпалил:       — Тогда у нас проблема, профессор. Потому что я не представляю, чтобы я когда-либо смог отказался от этих снов. Снейп снова придвинулся ближе, в обсидиановых глазах вспыхнул гнев и какие-то эмоции, которые Гарри не мог определить.       — Даже если это доказательство того, что Тёмный Лорд находится в вашей голове и диктует вам мысли? Как Снейп мог всё ещё думать, что сны — дело рук Волан-де-Морта, теперь, когда он знал, о чём они? Вслух Гарри сказал:       — Я не понимаю, как это возможно. То есть, зачем ему это делать? Почему он хотел сделать меня счастливым?       — Вы счастливы, Поттер? Потому что в данный момент вы выглядите скорее расстроенным.       — Потому что вы рядом! — огрызнулся Гарри, вставая. Снейп нахмурился.       — А когда меня нет, вы счастливы? Вы хотите проводить время со своими друзьями? Вам не хочется постоянно спать? Гарри замер. Затем он пожал плечами и упрямо продолжил:       — Я имел в виду, во сне. Во сне я счастлив.       — И несчастны в реальном мире. Вы предпочитаете их реальности, не так ли? Но ваше сознание должно быть здесь, чтобы у вас был шанс победить его. Гарри судорожно вздохнул, затем отрицательно покачал головой.       — Нет. Это неправда, они не от него!       — Поттер, перестаньте выставлять напоказ свою глупость. Вы должны смотреть правде в глаза! Тёмный Лорд обнаружил то, что, по его мнению, является вашей самой большой слабостью, и он использует это.       — И в чем, скажите на милость, моя самая большая слабость? — выплюнул Гарри, чувствуя прилив гнева. Ему это нравилось; это было знакомо, и он ухватился за это чувство.       — Я не говорил, что это ваша самая большая слабость, Поттер. Это то, что он считает вашей слабостью — любовь и потребность в других.       — Я давным-давно научился ни в ком не нуждаться. — Он знал, даже когда говорил, что это не совсем правда. Но он уже это озвучил и не собирался отказываться от своих слов. Гарри встретился с ледяным взглядом Снейпа и ответил ему тем же. Снейп усмехнулся.       — Отлично. Но, осмелюсь сказать, есть ещё те, кто вам дорог. Даже они не могут сравниться с вашими снами, не так ли? А из снов никто не доступен в реальности.       — Иногда бывает Ремус, — слабо пробормотал Гарри, думая только о том, что ему хочется выбраться отсюда.       — Но сейчас даже его физически здесь нет. Тёмный Лорд предоставил тебе более заманчивый выбор, чтобы заставить тебя возненавидеть эту реальность.       — Для этого ему ничего не нужно было делать, — честно признался Гарри. Когда Снейп скрестил руки на груди и тяжело вздохнул, Гарри заговорил снова, не давая ему возможности продолжить: — Это всё равно не имеет смысла. Почему его должно волновать, насколько я избегаю здешней жизни? Вряд ли я засну в разгар нашей возможной схватки.       — Потому что вы не будете учиться, а следовательно — у вас не будет навыков, необходимых для победы над ним, — медленно произнёс Снейп, будто ученик был бестолочью. Гарри нахмурился, не желая с этим мириться.       — Возможно, но я уже доказал, что могу постоять за себя. На самом деле, если подумать, чем больше я расстраиваюсь из-за реальности, тем больше вероятность, что в следующий раз использую Непростительное.       — Также возможно, что за ними стоит другая, более глубокая цель. — Снейп слегка наклонился и посмотрел Гарри прямо в глаза. Напряжение нервировало; пришлось приложить немало усилий, чтобы не отступить на шаг. — Это не обсуждается. Вы должны научиться закрывать свой разум; вы обязаны отгородиться от них.

***

В ту ночь мальчик действительно пытался закрыть разум, хотя бы потому, что мыслей было слишком много, чтобы спать. Но, по-видимому, у него это плохо получалось, потому что ему по-прежнему снились те сны. Он не очень сожалел об этом. На следующий день на зельеварении Гарри удалось не заснуть… В основном из желания доказать Снейпу, что он не прав. Мастер зелий продолжал изучать его с другого конца комнаты, а Гарри — бросать на него сердитые взгляды, когда профессор не видел. К концу урока, хоть гриффиндорец и бодрствовал, по сути, ничего не сделал. И ему хотелось спать. Он подавил зевок, собирая свои книги. Казалось, движения были медленнее, чем обычно. Рон и Гермиона ждали его, и к тому времени, когда они втроем повернулись к двери, все остальные уже ушли. Они направились к выходу, но их остановил резкий голос.       — Грейнджер, Уизли! — нетерпеливо позвал Снейп. Рон невольно вздрогнул. Гермиона сглотнула, но храбро повернулась.       — Можно вас на пару слов? — сказал Снейп, жестом приглашая их вернуться. Гермиона удивлённо подняла брови, но пошла. Рон мгновение смотрел на него, затем перевёл взгляд на Гарри, и в итоге подчинился. Снейп отошёл от двери в кабинет, и они последовали за ним, Рон лишь частично прикрыл её за собой. Гарри уставился другу вслед. Затем, не в силах совладать с собой, подошёл поближе к двери, чтобы подслушать.       — Как много вы знаете о происходящем с Поттером? — хрипло спросил Снейп.       — Ничего не происходит. Гарри неплохо справляется, учитывая все случившееся, — раздраженно сказал Рон. Гарри улыбнулся, услышав, как он защищает товарища. Его улыбка угасла, когда Гермиона заговорила.       — Он очень устаёт. Он всё время спит, и его трудно разбудить. И настаивает, что не болен, — сказала она так, что это прозвучало как вопрос.       — Полагаю, это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «болен». Он позволяет — даже приветствует — охоту Тёмного Лорда на него. Глаза Гарри расширились от слишком драматичного, по его мнению, взгляда на происходящее. Он знал, как к этому отнесутся его друзья.       — Что? — сказал потрясённо Рон Гермиона была более многословна, хотя её голос немного дрожал.       — Я не понимаю, сэр. Как именно он это допускает?       — Видимо, он действительно ничего вам не сказал. В прошлом его сны, как вы знаете, позволяли Тёмному Лорду получить доступ к его разуму и наоборот. Сейчас ему снятся сны, которые почти наверняка указывают на то, что это происходит снова, но у него нет желания их останавливать.       — Если бы это было так, он бы хотел остановить их… сэр, — добавил Рон, вероятно, из-за взгляда, которым его наградили.       — Не мне судить о его причинах, мистер Уизли. Однако предотвращение этого действительно входит в мою компетенцию. Полагаю, для этого мне может понадобиться ваша помощь. Гарри нахмурился, удивляясь, почему Снейп не рассказал им всего. Это касалось только его и никого другого, и его удивило, что Снейп разделял это мнение. Однако вскоре он отбросил эти размышления, задумавшись о том, чего зельевар ожидает от Гермионы и Рона.       — Важно, чтобы он оставался в реальности. Ему нужно бодрствовать в течение дня и, желательно, быть чем-то занятым. Как думаете, вы справитесь с этим?       — Мы можем попробовать.       — А как насчёт ночи? — спросила Гермиона.       — Об этом я позабочусь. Я просто требую, чтобы вы сделали всё, что в ваших силах, и приучили его к нормальному режиму, в который не входит частый дневной сон. Вы можете это сделать или нет? Гарри попятился, чувствуя, что разговор подходит к концу, и зная, что, по крайней мере, Гермиона согласится. Рон тоже согласился бы, если бы считал, что это поможет. Значит, один из них не будет отходить от него в течение всего светлого времени суток. Поттер закатил глаза. И действительно, вскоре из кабинета вышли его друзья и направились к нему. Гермиона подождала, пока они выйдут в коридор, прежде чем повернуться к нему.       — Ты всё слышал? — обвиняюще спросила она. Они слишком хорошо его знали. Гарри кивнул.       — Знаешь, если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что он заботится о моём благополучии, — сказал он с изрядной долей сарказма. Гермиона покачала головой.       — Гарри, ты должен дать ему шанс. Пожалуйста… ради всех нас.       — Только если он будет первым, — сердито ответил Гарри. — Но я не буду слишком на это надеяться.