Часть 4

Я та леди, что империю не строит на воде Руки François Cartier Эти мальчики спорят, кто тут самый авторитет (Эй) Я расскажу, как делать бренд Этот самый лютый зверь в топ-чарте самооценок (Хм) Очередной милый котёнок Но ты не потянешь чек, ведь я девочка-феномен (А) Справа ангел, слева омен

***

      Жара действительно добивала с каждым днём всё сильнее, особенно леди Тайну, как её прозвал Том за нежелание раскрыть хоть что-то из прошлой жизни, хотя бы имя. Однако Том был неумолим и каждый раз, отправляясь к развалинам замка, которые возвышались на скале, как разъеденный клык или коготь, брал с собой компанию… хотя эта компания на поверку была больше обузой, и наказание оказалось двойным для каждого. И это, стоит отметить, никак не улучшило отношения внутри команды.       Том издалека следил за братством Забвения, как они себя называли, изучал их привычный уклад жизни и поведение в разные части суток. В этих развалинах они жили веками, трепетно охраняя то, что было скрыто глубоко внутри, однако за многие столетия угроза кражи практически сошла на нет, так что братство больше просто присутствовало, чем служило значимой охраной. И всё же это нисколько не облегчало жизнь тем, кто решил пробраться в замок этим летом, в очень важное и редкое астрономическое окно.       Тереза следовала за Томом по пятам, горя от бессильной злобы, ведь Том сам проводил все расчёты, он вёл записи и дневник наблюдений, сверялся с чертежами в книге, в общем, отлично справлялся сам со всеми проблемами, однако, упрямо звал её с собой и ни в какой форме не принимал отказа, как бы Тереза ни билась. А биться головой о стену у неё было всё меньше и меньше сил.       Правда, пока ее спутник занимался особо важными делами, северная дикарка проводила свои наблюдения, а ещё собирала травы и коренья для ужина, делала мелкие силки и ловушки для птиц, а ещё тщательно следила за своим языком, чтобы не навлечь на себя большее наказание, чем прогулки по лесу в самое пекло дня. Том, занятый целыми днями слежкой и вычислениями, был очень благодарен в душе и за еду, которая оказалась вовсе неплоха, и за отсутствие насекомых ночью, что давало возможность хоть немного выспаться… но ослаблять контроль не собирался, так как во-первых, ему было одиноко бродить вокруг развалин, а во-вторых, Тереза с каждым разом потихоньку открывалась с новой, более полезной стороны, и Том просто не мог это не использовать в своих целях.       Монахи братства Забвения перестраивали замок под свои нужды, а ещё время, оползни и недавняя война сыграли свою роль. Чертежи замка пятнадцатого века из любимой книги Тома нередко расходились с реальностью, причем это выяснялось уже в процессе разведки, и Том, привыкший полагаться на книги и точность, был… немало раздосадован. Терезе было всё равно на чертежи, она пойдёт туда, куда укажут, однако иногда она покорно шла за Томом в расщелины и колодцы, а иногда будто бы специально начинала ныть, стонать и в итоге оставалась караулить у входа. И всегда в такой ситуации проход был или завален, или затоплен, или перестроен, и Том возвращался ни с чем довольно быстро… и ещё более внимательно присматривался к своей спутнице, которая как будто могла видеть то, что в упор не видел он. Но упрямо об этом молчала, как он упрямо молчал о том, что её еда в текущих условиях — это лучшее, что он вообще ел за последнее время.       В какой-то момент Том, услышав привычные фразы, а они опять подошли к скрытому проходу, который должен был вести под внешней стеной развалин на задний двор, замер и присмотрелся ко входу, не суясь внутрь. А Тереза, заметившая изменение в поведении своего проводника, мгновенно притихла.       — И в чём подвох? — с лисьей ухмылкой поинтересовался он, и Тереза в ответ улыбнулась, как Мона Лиза на том самом портрете Да Винчи. — Ты не заметила здесь следов монахов, да?.. Или корешки как-то не так сорваны, и ты решила, что здесь нет прохода? Но по карте-то он есть! Причём самый для нас удобный…       — Раз ты уверен, что проход есть, то сходи и проверь, а я… я посижу здесь. Мне крапива ноги обожгла, и кто-то так больно укусил!.. А там такие скользкие острые камни, я точно упаду и подверну ногу… и тебе придётся нести меня на себе обратно! А ты ненавидишь, когда я мешаю идти тебе вперёд, я это знаю и только хочу помочь!       — Что ж, раз ты так хочешь помочь, то просто возьми и скажи, почему мне не стоит тратить время на этот проход… ну же?..       Он подошёл к ней так близко, насколько вообще позволяли приличия, учитывая, что они были одни почти неделю, а вокруг не было ни одной души. Воздух вокруг словно затрещал, и Тереза покрылась лёгким румянцем, совсем как тогда, у колодца. Если бы Том в остальное время не держался бы так наплевательски-холодно к ней, если бы он дал ей хоть немного поблажек, то возможно, она бы и сказала правду… но Тереза знала, что человек рядом с ней — опасен, а правда скуёт её по рукам и ногам. Том скрашивал её досуг чуть больше полугода, но она не верила никому с тех пор, как её выбросило в большой мир. И не собиралась отступать от тактики, благодаря которой всё это время благополучно выживала.       — Здесь вообще ничего не сорвано, даже тропинки нет, монахи тут не ходят, — хрипло ответила она, прикрываясь наблюдательностью, однако угольно-чёрные глаза вспыхнули любопытством, которое ещё не скоро потухнет. — Если это самый удобный и короткий путь, то братство захотело бы пользоваться им… а они не стали этого делать. Значит, на то есть причины.       Том покорно проглотил эту полуправду, хотя знал, что причина была куда глубже, чем ему хотели показать. А после и вовсе отвернулся от заросшего корнями прохода и махнул рукой.       — Тогда покажи, куда лучше пойти, чтобы попасть внутрь.       Немало удивившись подобной просьбе, Тереза приподняла брови, ведь Том с самого начала упрямо вёл их, будучи впереди. А сейчас он предоставлял права первопроходца ей, но не просто так. Она могла бы пойти привычной тропой и выйти к обжитым проходам, где их наверняка увидят, а могла бы наоборот уйти в чащу, куда вели старые, пропитанные болью нити… однако они не прерывались, как у этого входа, а были целы и уходили глубоко под землю, туда, куда им было нужно. Но без подробностей магии своего ковена она никак не сможет объяснить свой выбор. А потому она не могла сдвинуться вовсе, слишком много стояло на кону.       — Если мы сейчас не найдём проход, то следующее окно придётся ждать аж двадцать восемь лет, — прошептал Том, словно змей-искуситель, продолжая неотрывно смотреть ей в глаза. — Это наш последний шанс… без этого окна корона Забвения — просто бесполезный обруч, она просыпается только раз в двадцать восемь лет!..       — Мне не нравится ни один проход, какие мы уже видели и какие есть поблизости, — нервно сглотнула она, а платье прилипло к коже от пота, который прошиб её насквозь. — Почему ты не хочешь войти в замок так же, как и монахи?..       — Потому что эти самые монахи могут нас увидеть?.. — задал риторический вопрос Том, не отходя от своей напарницы ни на шаг.       — Мы можем пройти мимо них, я в этом более чем уверена. И я уверена, что там есть проход туда, куда тебе нужно. А в этих проходах мы только будем заживо погребены под завалами… А я не хочу раньше времени в могилу, особенно с тобой.       Бледные губы стянула ядовитая улыбка, хотя Том ценил в людях честность, а это была именно она.       — Что ж, в мои планы тоже не входило обустраивать себе здесь могилу, ни с тобой, ни одному. Пусть будет по-твоему, мы тщательнее присмотримся к основному входу недалеко от ворот и пойдём поздно вечером, когда все лягут спать. Как твоя нога? Сильно укусили?       Тереза вспыхнула, и единственная краснота была на её щеках, а ноги были абсолютно чисты. Том же рассмеялся её реакции и наконец отошёл, решив прогуляться до более жилой части развалин, ведь каким-то способом, но им придётся проникнуть внутрь, и здравый смысл подсказывал, что интуиция дикарки рядом была более полезна, чем чертежи из книги в его руках, хотя последние тоже не стоило списывать со счетов.

***

      Ночь накануне кражи короны, то есть четвёртого июля, показалась адом для обоих обитателей старой заброшенной пастушьей хижины. Они были заперты друг с другом, словно прикованы цепями, которых не было видно, но они очень хорошо чувствовались. Для Терезы Тома было слишком много буквально везде: она не могла отойти от него во время вылазок ради соблюдения мер безопасности, а в хижине она просто не могла никуда деться, ведь вокруг был сплошной густой однообразный лес!       Единственным вариантом кратковременного побега для неё был спуск к речке Арджар, которая протекала в ущелье прямиком под замком и плеск которой разносился на много километров вокруг. Но когда Тереза слишком увлекалась купанием в мутноватой от ила воде, то Том шёл проверять, не случилось ли что. И в первый же раз подобной проверки оба пожалели, что вообще оказались здесь. Том, увидев, как Тереза выходила из воды, словно лесная нимфа, только что поднявшаяся из недр ручья, покрылся пятнами и поспешил скрыться. Тереза была до глубины души возмущена таким проникновением в своё личное пространство, а ещё открытым недоверием к ней и то, что Том никак не показал каких-либо эмоций, кроме откровенного стыда. Казалось, что за неё, а вовсе не за себя. Это произошло в первые дни после их побега из дома пасечника, и всё последующее время напряжение только копилось.       Том привык работать один, он чётко знал, что хочет и как этого добиться. Правда, глава воришек Короны Забвения быстро раскаялся в своей излишней самонадеянности, ведь без навыков выживания Терезы одному ему было очень тяжело в подобных спартанских условиях. А ещё она постоянно молчала о том, что на самом деле знает, Тому приходилось добывать по крохам информацию о той, кого решил приютить у себя под крылом в прошлом году. Её нелюдимость создавала у него впечатление, что Леди Тайне не сильно и интересно рядом с ним, она просто не может сбежать, так как не знает, куда. А после инцидента у ручья Том вообще не знал, куда себя деть: он чувствовал ответственность за Терезу и одновременно они были не настолько близки, чтобы он мог открыто за ней следить. Одна проблема наслаивалась на другую, как слоёный торт, и к моменту того самого вечера кражи в воздухе было такое душное напряжение, как будто ещё чуть-чуть, и сверху обрушится буря.       Тучи действительно с самого вечера сгущались над головой, а потому с наступлением темноты земля и небо были практически неотличимы, разве что над головой было чуть светлее, и можно было различить силуэты. Для Тома и Терезы это было вовсе неплохо, ведь им нужно было как можно незаметнее проникнуть внутрь в обжитую часть заброшенного замка, но также темнота создавала свои неприятности, ведь Том почти сразу же убедился, что та самая книга, с которой он практически не расставался, была точна для своего времени, а с тех пор утекло практически пять веков. И наблюдательность и чутьё Терезы было куда более полезнее, чем старые чертежи, по крайней мере на первых порах, пока они не проникнут в более древние постройки.       Идти напролом в замок было равносильно самоубийству, поэтому мародеры выбрали более незаметный запасной ход, которым пользовались монахи преимущественно днём. Он был у северной стены замка, прикрытый зарослями дикой смородины и ежевики, однако поломанные ветки и вытоптанная трава говорили о том, что проход был вовсе не заброшен. Старая кладка внешней стены была разбита мозаикой из рыжего кирпича, который заплатками поддерживал целостность структуры. Сам проход со сбитыми камнями, чуть больше метра в ширину, выглядел в темноте довольно зловеще, словно кто-то открыл пасть с обломанными клыками, радушно приглашая войти внутрь. Том на пороге прохода немного колебался, ведь впереди очевидно была неизвестность, несмотря на все его приготовления, а вот Тереза была даже рада скрыться в прохладном сыром проходе из душного леса, где запах прелой листвы перемешивался с каким-то невесомым ароматом свежей гнили.       Проход был низким, поэтому приходилось пригнуть головы, а также внимательно смотреть под ноги, ведь старые каменные ступени были продавлены в центре, а по краям сколоты, местами даже шатаясь. Там, где ступени были окончательно разрушены, были вставки из того самого рыжего кирпича, а стены вокруг были пропитаны копотью и водой. Тереза один раз даже споткнулась о какую-то железку, застрявшую в ступенях и проржавевшую со временем, и далее ещё более внимательно смотрела под ноги. Спускаться долго не пришлось, и наконец показался первый коридор, который был чуть выше, и можно было выпрямить спину.       Гниль и прелая листва остались за спиной, а Тома и Терезу окончательно окутала сырость и плесень, от которой они за неделю на свежем воздухе немного отвыкли. Кладка стен вокруг была до безобразия неровной, словно кто-то веками пытался поддержать целостность тоннеля вопреки стараниям времени. Кирпич перемешивался с натуральным камнем и кисловатым раствором, а деревянные балки по краям поддерживали потолок от обрушения. Некоторые были настолько прогнившими, что казалось, вот-вот сами упадут на прохожего, а некоторые сияли в темноте новизной, и под ногами к мелкому мусору из камешков и листьев добавлялась свежая стружка.       В замкнутом пространстве было отчётливо слышно всё, что происходит вокруг, так что воры старались идти максимально тихо, прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг. И в какой-то момент продвижения по коридору звук капающей в темноте воды прервал чёткий ритм шагов. Том знал, что так и будет, поэтому он схватил Терезу за руку и завёл в глубокую тёмную нишу, а после погасил свою палочку и принялся ждать.       Сгорбленный старик в чёрной рясе неторопливо шёл по коридору как раз в сторону лестницы, по которой Том и Тереза недавно спустились. В одной руке монаха была старая заплывшая маслянистая лампа, а в другой — чётки, которые рефлекторно постукивали в длинных узловатых пальцах. Он не смотрел по сторонам, уверенно шёл вперёд, однако недалеко от того места, где спрятались Том и Тереза, старик сделал особо длинный шаг, хотя никакого препятствия под его ногами не было. А спустя ещё десять шагов, в метре от незваных гостей, он и вовсе прикрыл свою лампу рукавом, что на секунду тусклый свет совсем потонул в темноте. Это позволило Тому и Терезе остаться незамеченными, а когда опасность миновала, то Том схватил за руку свою подельницу и остановил от необдуманных действий, какие могли быть явно поспешны на чужой, плохо изведанной территории.       Прикрыв кончик палочки ровно так, как это сделал монах с лампой, Том внимательно присмотрелся к стене именно на этом участке, и из тени показалась старая, облезлая икона, а совсем рядом были нацарапаны прямо в камне слова «Gott mit uns» («С нами Бог»). Разглядеть в иконе можно было разве что нимб над головой и глаза, которые смотрели ровно прямо, как ты ни повернись к святому лицу. Глаза, в отличие от всего остального, сохранились удивительно хорошо, и Том выразительно посмотрел на Терезу, а после практически в темноте провёл её вперёд мимо первой ловушки, которая явно реагировала на свет. И совсем скоро они остановились снова, а посреди коридора в земляном полу показались плиты: четыре тёмные, с разводами, а одна в центре немного светлее и словно возвышалась над остальными.       Том скопировал движение старика и сделал широкий шаг первым. Под ногами захлюпало, но центральная плита оказалась не задета, поэтому ничего так и не произошло. Тереза повторила шаг след в след, не стремясь быть главной обузой, и ровно с этого момента мародёры поняли, что стоит внимательно смотреть вокруг, а не только прислушиваться к тишине.       Коридор несколько раз резко повернул, прежде чем закончится круглой камерой, в которой была первая развилка. Один проход был шире и больше, и именно из него шёл свежий воздух. Тереза с облегчением вдохнула его полной грудью, словно перед глубоким нырком под воду, и Том кивнул, подтверждая, что им надо было совсем в другую сторону, а именно в низкий узкий коридор, который, судя по виду, был практически заброшен. Том специально перерисовал чертежи из книги, чтобы не таскать тяжёлый фолиант с собой в катакомбы, и на чертеже этот проход значился как единственный, что вёл дальше, под землю. И, оставив маленькую метку на стене, чтобы потом найти выход, он первым нырнул в темноту.       Этот проход был похож на нору, ибо сверху свисали корни деревьев, словно спутанные волосы, а в лёгкие снова пробился запах почвы. Наверное, они уже преодолели внешние стены и сейчас проходили под внутренним двором, где был разбит старый сад. Эта нора уходила круто вниз и выводила в другой, более широкий коридор с теми же балками и кирпичными заплатками на стенах. Прежде чем ступить в него, Том внимательно осмотрел стены и сразу заметил небольшую икону с глазами в нише, а потому приглушил свет.       Через пятнадцать метров однообразного коридора, который немного плавно изгибался налево, снова показалась развилка. Парочка воров снова встали перед выбором: широкий массивный коридор, укреплённый балками, в глубине которого виднелась та же самая ловушка из пяти плит, через которую нужно было перепрыгивать или перешагивать или второй коридор, тёмный и пустой, в котором воздух словно стоял. Если следовать логике, то им было нужно в более старый коридор, ведь новыми активно пользовались даже в такой поздний час. Том вопросительно посмотрел на Терезу, и она легко качнула плечами, мол, проход есть и там, и там, выбирай сам. И Том сделал шаг навстречу заброшенному коридору и подсветил его палочкой.       Первое, что бросилось в глаза — это то, что стены и потолок были покрыты слоем белёсой пыли, будто бы специально. Нет, пыль, несомненно, была и во всех предыдущих проходах, но явно не в таком количестве. А под этим слоем пыли и камней были погребены три относительно свежих скелета, один даже вытянул руку в сторону выхода обратно, будто бы пытаясь притянуть свободу пальцами. К привычному мусору под ногами добавились пустые гильзы и проржавевшая каска, а сами скелеты были обтянуты в военную форму. Терезе хватило жизненного опыта, чтобы понять, что это были именно военные. Том, всмотревшись в обрывки формы, заметил больше, в том числе орла на левом рукаве выше локтя одного из скелетов, а также две руны «Зиг» на воротнике у другого. И в голове сразу возникли нужные выводы.       Том и Тереза замерли на месте, и вдруг с потолка сам по себе скатился небольшой камень. Обвалы были не редкостью в этих местах, только вот от камня в коридоре начала падать та самая пыль со стен и потолка, и Том с Терезой, даже не зайдя внутрь, начали бесконтрольно кашлять, и вот уже этот звук с окружающей обстановкой никак не гармонировал. Прикрыв рукой лицо, Том жестом скомандовал идти в чистый коридор, где была вполне очевидная ловушка, и Тереза, едва сдерживая приступ кашля, первой бросилась именно туда.       Они легко преодолели плиты и даже прошли несколько десятков метров, но конкретно этот ход вёл опять наверх, вовсе не туда, куда им было нужно, а других ответвлений не было. И, потерпев неудачу, нашей парочке пришлось вернуться к развилке с пыльным коридором, чтобы подумать, что же делать дальше.       Первоначально, из-за очень скудного освещения казалось, что развилка содержит всего два пути. Но при более дотошном изучении перевала в виде прямоугольной камеры Том смог обнаружить ещё один проход, полностью заваленный, причем будто бы совсем недавно. Под ногами вместе с камнями валялись кирки и прочие инструменты, а на стене, при более мощном освещении, проглядывала ещё одна надпись: Keine Gefahr. Nur weiter.       — И что это значит? — прошептала Тереза, заметив, что её напарник не просто заметил слова, а ещё прочитал и перевёл их, и Том, скрипя зубами, процедил:       — Опасности нет. Только вперёд.       Тереза, едва сдержав гадкую усмешку, кашлянула и над самым ухом тихо спросила:       — А ты всё ещё уверен, что твоя корона спрятана где-то внутри? Вдруг её уже забрали до нас, а мы просто теряем время?..       — Уверен, — зло ответил он, хотя желваки на его бледном лице так и заиграли. — В том коридоре лежат нацистские солдаты, они здесь были явно в период войны, то есть примерно двенадцать лет назад. А корона доступна раз в двадцать восемь лет, забыла?       — А может они просто стащили пустую корону и до сих пор ждут в безопасном месте, когда она проснётся?.. — ехидно выдохнула Тереза, наслаждаясь отчаянием самоуверенного гения, и Том ещё более зло отмахнулся, элегантно взмахнул палочкой, освобождая путь от крупных завалов и первым пошёл в обваленный проход.       Тереза с усмешкой юркнула за ним, и поскольку именно здесь надо было особенно тщательно смотреть под ноги, то двое взломщиков сразу заметили странный маслянистый красноватый след, который в форме отпечатков сапог уходил дальше по тоннелю, будто бы служа указателем дороги. Том, заметив этот след, неприязненно нахмурился, а Тереза пригляделась и поняла, что это была вовсе не кровь, как могло показаться вначале, а какая-то ржавая густая жижа, в которую кто-то крайне неосмотрительно вляпался и оставил свой след в вечности. В прямом смысле этого слова.       Сам тоннель из узкого родового канала превратился в полноценный коридор, в котором можно было выпрямиться и даже расставить руки в стороны сразу двоим. Том и Тереза, разумеется, не стали этого делать, но идти стало немного легче. Ржавый след упрямо шёл вперед вправо и по касательной проходил мимо круглого колодца прямо в каменном полу. Тереза из любопытства подошла ближе и заглянула внутрь, но ничего разглядеть так и не смогла из-за кромешной темноты, подтверждавшей, что это была очень глубокая яма. А Том взял её за локоть и покосился на камень под ногами, усыпанный старыми ржавыми гильзами, и на этих самых гильзах легко можно было поскользнуться и полететь носом вниз. Тереза, без слов прочитав намёк, отошла подальше от зловещего зрачка, из которого доносился едва слышный плеск воды, будто бы ручья, а ещё стойкий запах соли и металла. Почему-то в голову сразу пришли мысли о скотобойне, где регулярно проливалась кровь, причем годами, и Тереза поморщилась и отвернулась к противоположной стене.       Там тоже были отверстия, но немного другого рода. Небольшие неровные прямоугольники прямо в стене намекали, что внутри было какое-то подобие помещений, крохотных, в которых едва поместится хотя бы один человек. Даже из коридора можно было заметить глубокие царапины на стенах внутри, а ещё тяжёлые ржавые кольца и обрывки цепей. Если между каморками и коридором были когда-то двери или что-то подобное, то они давно разрушились временем, а на полу валялись всё те же гильзы, окурки, обрывки военной формы и несколько страниц с машинным печатным текстом на незнакомом Терезе языке. Наверное, Том мог бы перевести для неё эти записи, но он был слишком занят прокладыванием пути дальше, так что Тереза с лёгкой грустью скользнула глазами по частичкам прошлого и поспешила к своему проводнику.       Том стоял чуть поодаль, перед тупиковым расширением довольно большого коридора с ямой и каморками. Внутри полуовальной пещеры находилась большая каменная печь, в два раза выше Терезы, покрытая чёрной сажей и будто бы салом. Внутри печи, в проёме, где когда-то бушевало пламя, была длинная широкая решётка, на которой лежали полуобгоревшие останки человека. Ещё два скелета лежали рядом с печью, у одного в грудной клетке застряла арбалетная стрела. Том, внимательно присмотревшись к скелетам, первым делом нашёл арбалет — он был уже разряжен и спрятан в нише в стене по левую сторону на уровне пояса так, что со входа его заметить было практически невозможно, — а уже потом шагнул внутрь тупика с печью, чтобы хорошенько осмотреться. Причем первым делом Том проверил немного просевший камень прямо по центру порога, он легко нажал на него носком ботинка, и послышался скрежет как раз со стороны арбалета.       — Внимательно смотри под ноги, если не хочешь повторить его судьбу, — прокомментировал Том свою находку, сопоставив камень, арбалет и скелет в углу рядом с печью, и Тереза послушно кивнула, согласна с этим замечанием.       А Том, не став долго рассматривать печь, нашёл справа провал прямо в полу, около метра в диаметре, над которым была очередная надпись: «Gas», а рядом лежали три противогаза с потрескавшимися стеклами. И Терезе в этот раз даже не нужна была помощь переводчика, так как подсказка была вполне конкретной и емкой. Тем более что из провала тянуло чем-то приторно-сладким и едким, такой запах напоминал склад зелий, и наверное, это ощущение было не сильно далеко от правды.       — Под нами должна быть лаборатория Влада, видимо, пол обвалился прямо в неё. — Том залез в свою карту, скопированную из гримуара старого монаха, и теперь она более или менее совпадала с реальностью вокруг. — Но лезть туда смысла не вижу, там может быть опасно… старые зелья могли лопнуть и разбиться, а нам там точно искать нечего. Вот этот коридор, в который мы зашли, ведёт как раз в лабораторию и библиотеку, там дальше есть развилка. Предлагаю поискать библиотеку, за ней должна быть дорога к ритуальному залу и хранилищу с короной…       Том внимательно посмотрел на свою спутницу, которая явно его плохо слушала, а Тереза замерла прямо напротив почерневшей печи и с отвращением прошептала:       — Зачем они пытались сжечь своего товарища?..       — Наверное, чтобы не задохнуться от гнили, они же здесь явно не один день были… — хмыкнул Том, и в подтверждение его слов вокруг всё-так же был разбросан мусор: окурки, пачки сигарет, гильзы, старая ржавая каска, обрывки бинтов, а к стене по правую руку был прислонён большой кожаный рюкзак, из которого выглядывало одеяло и полностью покрытый плесенью хлеб. — А скинуть его в яму посчитали оскорбительным…       Тереза ещё сильнее поморщилась и обернулась, а Том ехидно добавил:       — Знаешь, в некоторых религиях огонь считается очищающей силой… в любом случае, печь изначально была построена именно для этого, немцы просто попытались разжечь её вновь, но видимо, не смогли… и это неудивительно, кругом такая сырость.       — С чего ты вообще взял, что печь предназначена для… сжигания тел? — сглотнула она, и Том наконец почувствовал, что может отыграться за недавнюю колкость у пыльного коридора, и елейно протянул:       — А ты где-то видишь поленницу? Или хотя бы место для нее? Думаешь, здесь пироги пекли? В такой огромной печи, в которую идеально поместился скелет?       Теперь яма, камеры и печь сложились в единый узор, и Терезе стало очень не по себе, что слухи о пропаже людей в этой местности во времена Влада могли иметь вполне очевидное объяснение. А Том, насладившись вдоволь реакцией подруги, вышел из тупика с печью и всмотрелся в продолжение коридора, где по левую руку было ещё две надписи: «Labor» и «Bibliothek», а справа длинная чёрная стрелка была перечеркнута, косвенно подсказывая, куда лучше было не сворачивать.       Слабый луч палочки подсветил продолжение основного коридора, который немного изгибался влево, а иногда стены из грубого тёсанного камня на мгновение вспыхивали, словно кошачьи глаза, из-за прожилок слюды в породе. По мере продвижения по коридору запах гари и старого жира оставался за спиной, к облегчению Терезы, сменяясь на сырую землю, прелое дерево и металлический привкус, который словно ощущался на языке как капля крови.       Наконец показалась развилка, где слева снова была пометка «Labor», причём в этот раз её кто-то будто бы специально исцарапал, словно пытаясь стереть, а справа — «Bibliothek», над которой была небольшая пентаграмма с вертикальной чертой в центре. Том внимательно сверился со своими чертежами и к удивлению Терезы пошёл не в один из этих проходов, а в узкий лаз между. В темноте его было очень трудно заметить, но карта теперь хорошо помогала ориентироваться, и Том убрал её обратно в карман и как всегда первым юркнул в неизвестность. А Тереза тенью последовала за ним.       Опять пришлось идти в три погибели, и плечи чуть ли не касались покрытых трещинами стен, из которых, словно кровь, сочилась холодная вода. Благо что лаз быстро закончился лестницей, только вот эта лестница была словно прилеплена к отвесной стене или вырезана в ней, а по другую сторону — обрыв, в котором зияла пропасть. Всё это время те самые красные следы сапог неярко светились в темноте, хотя эти следы были буквально везде, во всех направлениях, как будто человек методично выискивал дорогу, и у него на руках не было нужной карты. На первой площадке у пропасти следы словно замерли, но потом начали виднеться дальше, а Том взглядом намекнул Терезе, что ступени из-за сочившейся воды были скользкими, и одно неверное движение может стоить довольно много.       Три пролёта, двенадцать ступеней в каждом, небольшие площадки между. На этом участке не было надписей-указателей на немецком, но были очень старые пентаграммы с буквами в центре, одновременно знакомыми и нет, а ещё символы солнца и уробороса, которые от блестящей влаги подсвечивались в темноте, когда мимо кто-то проходил с источником света. Чем ниже, тем становилось холоднее, воздух давил несмотря на открытое пространство, словно невидимая стена, которой так не хватало. И когда лестница закончилась на площадке с небольшой аркой, то Тереза с немалым облегчением ушла обратно в темноту, так как отвесный обрыв и духота её пугал намного больше.       Очередной коридор был усыпан сложными массивными пентаграммами и символами по типу солнца, креста, глаза и змей. Он был больше, просторнее, теплее, хотя сама зловещая духота катакомб никуда не делась, а впереди была массивная обитая железом дверь, которую кто-то явно насильно взломал. И единственная надпись рядом с дверью из царапин на уже знакомом языке: «Durchgang offen. Vorsicht!». Том быстро перевёл её про себя и нахмурился, но всё же решил идти вперёд, а Тереза не собиралась спорить с лидером, только держаться в стороне и помогать при необходимости.       Огромный зал, потолок которого терялся в черноте подземелий, а в центре — алтарь, сложенный из крупных каменных плит, грубо, но прочно. В центре столешницы зияло углубление в форме чаши, а внутри и вокруг — тёмные разводы, въевшиеся в камень. И о природе этих разводов было нетрудно догадаться, так как напротив входа и за алтарём во всю стену был вытесан огромный круг, в котором располагалась пентаграмма с вертикальной чертой, а вокруг черты обвилась змея, причем каждая её чешуйка была вырезана в камне особо тщательно, а вместо глаз — выемки, в которые можно было что-то вложить. По периферии между гигантским символом и выходом на стенах были уже знакомые символы, только мельче, чем непосредственно за алтарём, а между символами были развешаны головы животных: кабаны, медведь, волки, пробитый крупный череп тура и рога оленя, такие гигантские, что само животное было представить трудно.       Том бегло осмотрелся, а затем достал свою карту и принялся искать нужный коридор, ведь в каждой из четырёх стен был проход. Тереза же, подойдя к облезлой голове крупного чёрного медведя, у которого вместо глаз было вставлено такое же чёрное стекло, как и его шкура, брезгливо поджала губы и негромко проговорила: — Ómennska!       Том, услышав шёпот в идеальной тишине, сразу обернулся, но по одному выражению лица Терезы можно было понять, что она хотела сказать. И потому он указал рукой на проход в стене справа, предлагая побыстрее уйти из этого проклятого места.       Привычный коридор катакомб с грубыми каменными стенами шёл почти прямо, и продвижение по подземелью казалось бы лёгким, если бы не резкое сужение прямо по середине. Причём это сужение было вызвано именно тем, что две стены быстро шли одна на другую, а потом двинулись в обратном направлении, но механизм заклинило. Остатки месива из костей и мяса были размазаны по стенам, а проход дальше хоть и был, но был таким узким, что даже Терезе было невозможно пройти, не задев стены.       — Только не говори, что нам нужно пройти именно здесь… — первой прохрипела она, так как Том даже не стал доставать карту, чтобы свериться с дорогой, да и развилок поблизости не было, лишь один ход прямо. И Том, почувствовав настроение своей напарницы, тяжело вздохнул и поджал губы.       — Увы, нам нужно пройти именно здесь…       — Ты что, не видел следы под ногами?! Тот человек, что шёл тем же путём, что и мы, закончил свою жизнь именно здесь! Посмотри, дорожка следов обрывается между плитами, ни обратных следов, ни других вокруг нет!       — Да, но это единственный путь туда, куда нам нужно, — всё тем же твёрдым тоном возразил он, хотя было видно, что и ему не очень хотелось касаться всей этой грязи.       — Кажется, в том зале были ещё проходы… — кашлянула Тереза, судорожно ища хоть какую-то лазейку, и Том категорично помотал головой.       — Они ведут в другие стороны. Нам нужно пройти именно здесь. Тем более что конкретно эта ловушка уже обезврежена, а в те проходы немцы могли и не сунуться… хочешь на себе испытать что-то подобное?..       Тереза оказалась перед очень непростым выбором, однако здравый смысл пересилил брезгливость. И Том, без слов поняв это, первым пошёл вперёд, прокладывая дорогу и беря большую часть грязи на свою одежду, а Терезе оставалось максимально аккуратно пройти следом, и она даже дыхание задержала, чтобы не чувствовать тот самый удушающий запах извёстки и костной пыли. А когда западня с плитами оказалась за спиной, то наши воры быстро почистили перья и пошли вперёд, в темноту коридора, который вёл всё глубже в сердце замка.       Только вот эта самая артерия, когда-то служившая прямым переходом, через несколько метров оказалась наглухо завалена. Причём казалось, что обрушился довольно большой отрезок коридора, и если начать разбирать его, хоть с помощью магии, хоть без, то можно было обвалить вообще всю конструкцию и остаться здесь навсегда в компании менее удачливых немецких друзей, судьба которых становилась всё менее и менее радужной. Том, увидев такой сильный обвал там, где по карте был единственный проход, аж позеленел от злости, хотя вслух ничего не сказал. Тереза же, почувствовав волны гнева от своего проводника, тактично промолчала и отошла в сторону, чтобы не мешать мозгу операции хорошенько подумать.       Правда, думать было особо не о чем: вперёд не пройти, обратно — значит, уйти в другие части замка и плутать по кругу. Тереза прекрасно понимала эту дилемму, поставившую их в тупик и просто ждала, когда Том наконец даст чёткую команду к действиям. И пока он молча скрипел зубами над картой, прокладывая новый маршрут в обход, его спутница вдруг почувствовала на коже слабое дуновение ветра, как будто кто-то легко коснулся рукой её бледной кожи, чтобы обратить на себя внимание.       Благодаря магии своего ковена Тереза очень хорошо чувствовала потоки воздуха, впрочем, как и любую другую погодную стихию. А ещё здравый смысл подсказывал, что раз воздух откуда-то идёт, значит, рядом есть щель… и спустя небольшое время поисков она таки нашла эту щель, точнее, не очень большую шахту под потолком коридора, практически у самого завала, в которую однако можно было протиснуться взрослому человеку. И, почувствовав не только свежий воздух, но и надежду, она быстро потрепала по плечу Тома, чтобы обратить его внимание на новые обстоятельства.       — Этой шахты нет на плане, но она идёт наверх, мы просто зря потеряем время… — отмахнулся он, однако Тереза снова надавила, вдруг взяв инициативу в свои руки.       — Да, но она идёт наверх примерно в том направлении, куда нам нужно… пройдёмся по верхнему уровню и попытаемся снова спуститься уже за этим завалом… что скажешь?..       Том очень тщательно обдумывал это предложение, прежде чем взмахнуть палочкой и выстроить из валявшихся под ногами обломков потолка подобие лестницы, чтобы добраться до входа в шахту. Тереза же решила полезть первой в качестве благодарности, в конце концов эта шахта была для воздуха, а не для людей, так что сюрпризов быть не должно. Опять узко, пыльно, грязно, зато без останков и наверх… эти мысли грели холодное сердце Терезы, а когда они снова вышли в большой просторный коридор уровнем выше, где не было ни завалов, ни смертельных ловушек, стало ещё немного легче.       Коридор быстро закончился очередной сорванной с петель дубовой дверью, не служившей особо сильным препятствием, а на ней в самом центре был вырезан глубокий глаз с тремя лучами. Том и Тереза осторожно вошли внутрь очередного помещения и чуть сильнее зажгли палочки, и в самом центре комнаты мгновенно вспыхнула красками огромная напольная астрономическая модель, вмурованная прямо в каменный постамент. По периферии на массивных полках лежали книги, старые, тяжёлые, обитые кожей и металлом, или то, что от них осталось, а на стене между стеллажами была прикреплена огромная карта звёздного неба с гербом дракона в углу и датой: 1458, как будто инкрустированной драгоценными камнями золотой модели было недостаточно. И вслед за золотом в темноте вспыхнули и угольно-чёрные глаза Тома, который даже не мог представить, что когда-нибудь наткнётся на такое сокровище.       Тереза тяжело вздохнула, понимая фанатичную страсть своего компаньона к астрономии, а та была безграничной, а вот Том подкрался к модели, будто бы к спящему зверю, осторожно очистил от пыли и принялся изучать. Он быстро разобрался, что модель была не просто статичной, а очень сложным часовым механизмом, и это ещё больше привело его в восторг. Однако когда Том попытался привести в действие шестерёнки, то Тереза кашлянула и негромко сказала:       — М-м-м… не торопись, хорошенько всё здесь осмотри, у нас же куча времени! Как раз скоро монахи проснутся, можно их позвать, чтобы показали, как и что работает…       Очередной скрип зубов, наполненный злостью и даже болью, невозможно было не услышать. Как невозможно было спорить с Терезой, ведь она была чертовски права, и каждая минута была на счету, а ночь потихоньку таяла, как и их надежда найти корону. Так что Том так и не прикоснулся ни к одной шестерёнке, но, резко взмахнув палочкой, он аккуратно снял со стены ту самую карту, видимо, в попытке взять с собой хоть что-то из владовских сокровищ. А Тереза выразительно закатила глаза и пошла к противоположному выходу, по пути заметив заваленный чертежами стол, причём некоторые были очень древние, а некоторые — импровизированные, как будто их совсем недавно составляли на местности. Гильзы, бинты, пачки сигарет — это всё тоже было на месте, и даже немного успокаивало, ведь люди прошли этот участок без приключений… а вот что было дальше — большой вопрос.       Снова просторный коридор, но Том и Тереза уже уяснили, что у всех важных для хозяина замка помещений были подводные камни. И очередной такой камень оказался через пятнадцать метров от библиотеки, точнее, это было резкое сужение коридора, где стены были не из грубого скального камня, а из костей и черепов. Сотни скелетов будто склеились воедино в единый агонирующий организм, а между ними торчали длинные ржавые крючья, в которые угодили очередные бедолаги. Этот коридор был намного суше, чем прочие, так что останки сохранились в виде мумий, и можно было увидеть, в какой же мучительно западне они оказались посмертно. Ржавые крючья, которые, видимо, неожиданно вылезли из стены в самый неподходящий момент, намертво впились в плоть, их нельзя, да и нечем было срезать. Весь пол под этим участком был залит кровью, в одном из черепов были видны отверстие с пулей… видимо, в качестве жеста милосердия, так как вытащить человека живым из очередного заевшего механизма было невозможно.       Тереза, только пришедшая в себя после зала с алтарём, снова скривилась, и едва Том оценил ситуацию, как она схватила его под локоть и развернулась.       — Я передумала, пойдём изучать звёзды, я даже помогу тебе завести ту самую модель… а если хочешь, можем вообще разобрать ее и перенести к тебе домой, только скажи…       В этот раз Том крайне выразительно закатил глаза, а после быстро перехватил Терезу под руку, чтобы та не сбежала обратно, и повёл её через очередной родовой канал, где крючья, так и не ушедшие обратно в стену, цеплялись за одежду и кожу, а пол противно чавкал под ногами густой чёрной жижей. И не успела Тереза выдохнуть, когда коридор с объятиями скелетов подошёл к концу, как они вошли в очередную комнату, дверь в которую была сорвана с петель и валялась рядом с проёмом.       В этот раз у Терезы не было слов, чтобы описать увиденное, да и не нужно было ничего говорить. Даже смотреть по сторонам не хотелось, но глаза предательски цеплялись за детали вокруг, как ржавые крючья совсем недавно цеплялись за одежду и кожу. Большой каменный стол в центре с цепями по краям, в углу рядом — дыба, дерево которой почернело от времени, а веревки истлели. Ещё неподалеку стояла железная дева и ржавый «испанский сапог», а на каменной полке у стены — клещи, щипцы, ножи всех форм и размеров.       Но вовсе не это привело в ужас Терезу, а то, что на стенах были развешаны мумифицированные и прокопчёные головы людей, прямо как головы животных в зале с алтарём, словно они были всего лишь трофеями коллекционера. Это были в основном мужчины, хотя была и женская голова с длинными спутанными чёрными волосами, а глаза были выколоты и наглухо зашиты. Чем больше Тереза смотрела на следы работы конкретно в этом помещении, тем больше ей становилось тошно, и Том подхватил её под руку и быстро повёл в левый дальний угол, где находилась неприметная шахта-колодец с очень скользкими ступенями, и похоже, что это был единственный спуск на нижний уровень из всех возможных.       Выйдя на ровную поверхность в относительно широкий затхлый коридор, Том первым делом сверился с картой и убедился, что они благополучно миновали завал и двигались в нужном направлении. Тереза была просто рада уйти как можно дальше от чутких комнат для пыток, хотя и понимала умом, что им придётся идти тем же путём обратно. Но это будет потом, и в душе теплилась надежда, что основные ужасы они всё же оставили позади. И когда Том дал команду, она с готовностью шагнула вперёд в зловещую темноту, слушая не только капли воды и камни, но и движение воздуха, который мог чуть раньше предупредить её о мертвецах впереди.       Шли молча, всё глубже проникая в ядро неприступной крепости. За очередным поворотом Том даже ускорил шаг, и Тереза немного отстала. И, собственно, благодаря этому она смогла заметить, что за её проводником вдруг начал тянуться тот же самый ржавый след, что они видели у тюрем и печи и дальше. Том был немало раздосадован конкретно этой находке, а ещё он разочарованно отметил, что это была тоже своего рода ловушка, причём магическая. Ему пришлось потратить время, чтобы очистить подошвы от коварной метки, которую было практически невозможно заметить на серых камнях под ногами, а совсем скоро наши исследователи снова остановились, попав в очередной тупик.       Нет, проход на самом деле был, только вот Том, сверившись с картой, сам ткнул в метку, что здесь была ловушка «дрожащий камень», и благодаря недавнему землетрясению она вышла из строя. То есть коридор частично обвалился, а любая попытка использования магии или просто физического воздействия на камни могла быть причиной погребения заживо в богом забытых тоннелях. Тереза, понимая, что они ушли достаточно глубоко, и возвращаться назад означало блуждать в темноте не один день, в отчаянии закрыла глаза и молила небо, чтобы тот самый сквозняк появился вновь и указал им другую дорогу. И к немалому удивлению, свежий ветерок действительно появился спустя время, причём в этот раз вверху слева, а в стене, как раз из-за землетрясения зияла довольно широкая трещина, в которой можно было пролезть наверх и обойти препятствие. Том даже спорить не стал, когда Тереза указала ему на проход, ведь они продолжали двигаться в нужном направлении, а потому лишь обеспечил подъем веревками и страховкой, чтобы не сильно покалечится.       В очередной раз выбравшись на поверхности из темноты и грязи, Том первым делом стал изучать карту, а Тереза — приводить себя в порядок. А когда оба закончили с делами первоочерёдной важности, то Том внезапно как-то оживился и указал рукой влево, на продолжение коридора, в котором они оказались.       — Отлично! Там за поворотом, в тупике, должна быть ещё одна шахта с лестницей, она выводит как раз в прямой коридор к хранилищу Короны! Мы почти у цели!       Тереза была бесконечно рада слышать эти слова, так как они значили, что вся эта долгая и мучительная история пребывания в невыносимой жаре, один на один, да ещё и блуждание в темноте катакомб, пропитанных смертью, подходит к концу. Ещё немного — и можно было окончательно выдохнуть. Последний рывок.       Два поворота, и в темноте действительно показался тупик, о котором говорил Том. Увидев его, Том ещё больше воодушевился и ускорил шаг, а вот Тереза заметила, что как раз в этом тупике лежали, прислонившись к стене, четыре мумии в знакомой серой военной форме. Причём они были без какого-либо явного повреждения, как во всех случаях до, и это показалось странным. Однако главным был Том, он прокладывал путь, так что она с долей сомнения, но пошла следом. И едва они шагнули в тот самый тупик, где кроме мумий был колодец, доверху наполненный водой, как центральная плита немного просела, и сам вход в тупик оказался заблокирован массивной плитой.       Тереза от неожиданности и отчаяния так и закричала, и в её крике становилось всё больше бессилия, так как Том не мог поднять плиту с помощью магии, как бы ни пытался. Они оказались заперты с теми, кто так же точно попался в эту западню десяток лет назад.       — Ты!.. ты!.. Ты… нет!       — Я уверен, что здесь есть выход… тупик был открыт! — огрызнулся Том, пока его напарница бессмысленно бегала по замкнутому пространству, словно зверь, попавшийся в клетку.       — Да, возможно, она поднимется сама лет через десять… тебе правда от этого станет легче?! — Он проигнорировал пропитанные злостью слова, чтобы ещё больше не обострять ситуацию, а Тереза подбежала к воде и обмакнула палец, чтобы попробовать на вкус. — Солёная! Эту воду нельзя пить, а без воды мы не протянем и несколько дней! Посмотри на них! Вот что нас теперь ждёт!       Да, остаток отряда немцев закончил своё существование именно здесь, в этом самом тупике, и судя по всему, смерть конкретно этих людей была не менее мучительна, чем всех остальных их товарищей. Они пытались разрядить оружие, об этом говорили пустые гильзы, они пытались экономить припасённую в флягах воду, они царапали на стенах послания, непонятно кому, а возможно, это просто были предсмертные записки. Том, пытаясь абстрагироваться от воплей Терезы, как раз подошёл к наиболее исцарапанной стене и стал вчитываться в надписи, словно именно в них можно было найти выход.       — Молю тебя, скажи, что они знали, как отсюда выбраться, но просто не захотели! — взвыла Тереза, устав метаться по своей тюрьме, и Том медленно прошептал перевод:       «Wenn du das liest — kehre um. Es gibt hier nichts, was dein Leben wert wäre». Если ты читаешь это — поверни назад. Здесь нет ничего, что стоило бы твоей жизни. «Verflucht sei dieser Ort. Verflucht sei Vlad. Verflucht sei der Tag, an dem wir hier eintraten». Проклято это место. Проклят Влад. Проклят день, когда мы вошли сюда. «Herr, warum hast du mich verlassen?» Господи, почему Ты оставил меня? — Евангелие от Матфея, глава двадцать семь, стих сорок шесть, — закончил он с тяжёлым вздохом, и Тереза, заметив, что цифр нигде на стене не было нацарапано, поняла, что последние слова были пояснением именно для неё.       — Ты католик? — нахмурилась она, на что Том чуть поджал бледные губы и процедил:       — По принуждению. Молитвы явно не помогли им, так что и нам не стоит впадать в религиозное отчаяние… лучше хорошенько осмотреться и как следует подумать. В гримуаре чётко указано, что здесь есть прямой путь в самый низ…       — Ты думаешь, у них было недостаточно времени, чтобы осмотреться?! — снова взорвалась Тереза, и ей даже начало казаться, что стены вдруг двинулись навстречу друг другу, и совсем скоро их и вовсе расплющит. — Оглянись, здесь нет никакого другого пути, мы в западне! Есть только чёртов колодец, и максимум, что ты можешь сейчас сделать — это нырнуть с головой и утопиться там! И хотя бы в последние часы своей жизни я смогу побыть одна, без твоих бредовых идей, которые завели нас сюда!       Воздух трещал от напряжения, и даже Том, до этого сдерживавший свою злость, как мог, сжал в руке палочку так, что побелели костяшки пальцев. Только вот он, в отличие от вспыльчивой напарницы, понимал, что смерть одного из них второму точно не принесёт никакого облегчения. Тереза же, даже не собираясь просить прощения за свои последние слова, от отчаяния подошла к стене рядом с колодцем и упёрлась ладонями, словно пытаясь удержать стену от падения… или удержать от падения себя. И она спустя время почувствовала, что под правой рукой камни были немного холоднее, чем под левой, хотя в такой маленькой комнате никак не должно было быть разница температур.       Пока Том судорожно копался в записях, Тереза решила пойти собственным путём и в который раз довериться своему чутью. Она сдвинулась на шаг вправо, ближе к углу с колодцем, и снова приложила ладони, и камни под правой рукой стали ещё холоднее. Зацепившись за эту нить, Тереза стала идти за холодом, всё приближаясь к колодцу, пока не обнаружила самый холодный камень в тени, практически в углу, куда свет не заглядывал вовсе.       Камень шатался, в отличие от всей остальной кладки, которая держалась намертво благодаря старинному раствору, и у Терезы задрожали руки. От волнения она позвала Тома, и тот сразу же бросился к ней, почувствовав, что что-то изменилось.       — Там… там ветер! Я чувствую холод и ветер под пальцами! Камень можно утопить, только… только мне не хватает сил! Иди, попробуй сам!       Уступив место Тому, Тереза с волнением ждала результата своей находки. Том же, присев на колени, нагнулся и потянулся к тому самому камню, на который указала Тереза, а потом обернулся и нахмурился.       — Камень шатается, но никакого абсолютно ветра нет… ты уверена?..       Она сразу же закивала головой, так как отчётливо ощущала ветер, тот самый, что до этого указывал им дорогу вокруг опасностей. И Том, доверившись её чутью, с силой вдавил камень в стену.       Протяжный скрежет показался громом в душной тишине катакомб. Встроенный в стены древний механизм нехотя пришёл в движение, и плита, та самая, что перегородила выход, медленно поползла наверх, а вода в колодце стала опускаться, словно кто-то достал оттуда пробку, а из темноты образовавшегося тоннеля показались скользкие грубые камни-ступени. Тереза, да и сам Том, не могли поверить своим глазам. Но если Тереза хотела броситься в сторону выхода, то Том наоборот с удивлением и даже воодушевлением смотрел именно в глубину открывшейся шахты.       — Мы можем уйти! Смотри, выход! Мы свободны!       — Да, но… если это правда тот путь, о котором написано, то корона прямо внизу… только руку протяни! — Тереза выпучила от отчаяния глаза, а Том осторожно взял её за руки и горячо зашептал: — Там внизу один длинный коридор, никаких развилок… нам надо найти хранилище и забрать Корону, и мы сможем спокойно уйти… знаешь, теперь мне кажется, что она сама хочет, чтобы мы её нашли… твой ветер идёт изнутри, как раз туда, куда нам нужно!       Тереза колебалась, так как последняя западня серьёзно подкосила её веру в то, что они могут выбраться из этих нор живыми. И всё же Том надавил на больное место, так, как он умел это лучше всего: ветер, нити, которые она ощущает, а остальные — нет, всё вело дальше, вглубь… вело в первую очередь её. Может быть, им всё же стоит спуститься и попробовать? Выход всё равно открылся, ничто теперь не мешает выбраться, если она вдруг захочет развернуться и пойти назад.       — Ладно… — наконец вздохнула она, и Том довольно улыбнулся и первым перемахнул за ограждение, чтобы начать очередной спуск в самое ядро крепости Влада Цепеша.       Спуск занял несколько минут, а на самом дне была такая же плита, что и перегородила проход наверху. Видимо, скрытый механизм активировал и её, так как коридор за ней был сухим и комфортным, а коридор, в единственном числе, просторный и ровный, устремлялся вперёд, и в самом конце темноты виднелась арка… скорее всего, вход в хранилище. Том оказался прав, и Тереза с облегчением выдохнула, что осталось потерпеть ещё совсем чуть-чуть. Хотя её терпение уже давно было на грани.       Том шёл впереди, тщательно осматривая стены, пол и потолок на предмет скрытых ловушек, ведь они оба уже достаточно убедились, как ревностно хозяин замка охранял свои владения, особенно те, что располагались под землёй. Тереза же полностью доверилась своему проводнику: один прямой коридор он мог проверить и сам.       Они шли в полной тишине, она след в след кралась за Томом, как тень неотрывно следует за телом, которое её создало. Преодолев половину пути, Тереза даже немного расслабилась, ведь проход в виде арки становился всё ближе и чётче. Ничего не нарушало мерного ритма их дыхания и шагов, темнота не казалась зловещей, а спереди, уже в нескольких метрах от арки, почудилось знакомое свежее дыхание ветра. Тереза в этот момент окончательно убедилась, что её звали именно туда, и потому перестала следить за ритмом шагов, а просто ускорилась, желая побыстрее зайти в хранилище и забрать выстраданную добычу. И как раз в тот самый момент, когда она ступила на ближайшую непроверенную Томом плиту, она провалилась под ногой, над головой раздался оглушающий скрежет, а на Терезу практически молниеносно рухнула массивная конструкция из металла в виде обруча, удерживавшего вокруг себя длинные острые зубья.       Шипы вошли в тело и пригвоздили её к каменному полу, и вслед за скрежетом коридор наполнил отчаянный, полный боли крик. Том сразу же обернулся на этот вопль, поняв, что случилось, а Тереза боялась даже пошевелиться, чтобы ещё больше не вогнать зубья в тело, хотя её разрывало от невыносимой боли.       Входная арка была в трёх метрах, и внутри небольшого помещения виднелась старая, прогнившая дубовая дверь хранилища. Том метался взглядом между дверью и попавшейся в тиски железного венца Терезой, и на его лице отчётливо была видна мука выбора. А Тереза вдруг поняла для себя, что вся, абсолютно вся дорога теперь прочищена, Корона впереди, обратный путь проложен и отмечен. Она не могла выбраться сама, чем больше она двигалась, тем сильнее кровь из её тела заливала пол вокруг. Но и Тому, казалось, такая обуза была теперь не нужна…       Крик боли перешёл в тихий хрип отчаяния и мольбы. Тереза не умела молиться, но она молила о помощи единственного живого человека рядом, понимая, что это будет стоить ему времени и сил, а ещё что сильно замедлит обратный путь из катакомб. Но она так хотела жить! Именно сейчас, именно в этот миг она больше всего мечтала не о сокровищах и власти, а о жизни, возможности дышать и двигаться дальше, без каких-либо препятствий! И Том отчетливо прочитал всё это на её лице, как те самые надписи на немецком, который он знал явно довольно хорошо.       Минута тишины показалась целой вечностью, но Том спустя это время шагнул не в сторону арки, а в сторону Терезы. Он злился, он привычно закатил глаза, как бывало всякий раз, когда Тереза вела себя глупо по его мнению, но он направился в её сторону и принялся осматривать ловушку вместо того, чтобы бежать к Короне, до которой было рукой подать.       — Что в фразе «иди за мной шаг в шаг» было непонятно? — процедил он, проследив за ходом цепей, на которых держался обруч, а после ослабил их, чтобы иметь возможность для манёвра. Тереза взвыла, не признавая вину и не открещиваясь от неё, а Том в этот момент схватил обруч и приготовился его поднять. — Сейчас как можно крепче прижми руками ближайшие раны, когда шипы уйдут, сразу хлынет кровь. А потом не двигайся, замри и не шевелись, пока металл не уйдёт.       Совместными усилиями коварная ловушка была обезврежена, а Тереза, наконец оказавшись на свободе, отползла в сторону и принялась зализывать глубокие раны, из которых хлестала кровь. Том же, откинув подальше массивный проклятый обруч, который встал между ним и его главной целью, принялся рыться в сумке в поисках бинтов и настойки растопырника, чтобы как можно быстрее поставить на ноги свою напарницу и продолжить путь. Несмотря на острую нехватку времени, Том действовал очень аккуратно, почти профессионально, чтобы не просто остановить кровотечение, а дать Терезе возможности самостоятельно идти следом за ним и в хранилище, и обратно к выходу. Тереза же, почувствовав именно это намерение, ещё больше раскаялась за свои слова у колодца, хотя вслух она, конечно же, ничего не сказала, надеясь, что её полный благодарности взгляд и полная покорность скажут намного больше.       Примерно через час Том и Тереза были готовы к последнему рывку. Том сознательно задержался на такой продолжительной период ещё и потому, что он планировал все оставшиеся силы потратить на обратную дорогу до стен замка. Он сам об этом сказал Терезе, прямо, ведь хранилище было перед ними, а все опасности — позади. Тереза послушно кивнула и сосредоточилась, чтобы как можно меньше задерживать своего напарника после того, как они выйдут из хранилища.       Арка, которой заканчивался последний коридор, вела в небольшое помещение, предбанник, в котором была всего одна дверь — тяжёлая, массивная, обитая железом, но, удивительно, закрытая на обычный засов. По стенам этого вестибюля были развешаны массивные цепи с крупными звеньями, а между цепями в промежутках — обсидиановые чёрные зеркала с матовой поверхностью. Тереза, наивно полагавшая, что все их приключения на этот очень долгий вечер уже закончены, так и скривилась, так как не почувствовать сильную магию от предметов было невозможно. А вот Том не стал делать поспешных выводов и чуть ближе подошёл к участку с обсидианом и цепями, чтобы оценить степень опасности.       — Мы зря сюда пришли, да? — нервно прохрипела Тереза, заметив, как Том спустя секунду помрачнел. — Как только мы тронем дверь — эти цепи схватят нас и замуруют в камень, всё верно?       — Н-нет, — с запинкой ответил Том, окончательно запутав свою помощницу. — Дверь практически не закрыта, и зеркала и цепи с ней не связаны. Смотри, здесь на полу ещё печати, но они… странно, они направлены на тех, кто выйдет из хранилища, а не войдёт. Причём, судя по символу, у них очень узкое действие, то есть они нацелены на кого-то одного… очень интересно.       — Ты лучше скажи, нас свяжут при выходе из хранилища или нет? — не выдержала Тереза, и Том медленно помотал головой.       — Нет, все эти цепи, зеркала и печати направлены на одну и ту же цель, и это не мы. Нам ничего не угрожает при выходе, как и при входе. Просто странно, что кто-то установил ловушки в том направлении, куда невозможно попасть никаким другим путём… Ладно, быстрее возьмём корону — быстрее уйдём из этого ада, мне уже, честно говоря, немного надоело разгадывать кровавые головоломки.       Тереза была абсолютно согласна с этим предложением, и Том с силой дёрнул засов в стороны, открывая последнюю на их пути дверь.       Круглая камера чуть больше трёх метров в диаметре, без какой-либо кладки, но с идеально ровными стенами. У дальней стены располагался на кривом массивном камне сундук, покрытый патиной, а на самой стене над сундуком прямо в стене был вырезан уже знакомый герб: стоящий на задних лапах дракон с расправленными крыльями, в пасти которого был крест, а ниже — корона. Причём не княжеская, а простой обруч с крупным камнем в центре. С правой стороны от герба располагалась ещё одна цепь, намного тоньше тех, что висели у входа, и на этой цепи через равные промежутки висело около десяти ключей. И, учитывая замок на самом сундуке, это было явно не простое украшение почти пустого помещения в самом сердце неприступной скалы. А все остальные стены вокруг были исписаны астрономическими вычислениями и алхимическими схемами, причём настолько запутанными, что невозможно было сразу понять, о чём вообще шла речь.       Тереза, старавшаяся принести максимальную пользу, какую только могла в своём ослабленном состоянии, покорно стояла в стороне и не мешала Тому исследовать пространство. Том же, внимательно осмотрев камеру, медленно двинулся к стене с ключами… и вдруг странный порыв ветра ударил Терезу прямо в лицо, хотя в абсолютно замкнутой камере такого просто не могло быть!       Не проронив ни слова, она обернулась к Тому и увидела, как тот, спустя минуту раздумий, наконец выбрал ключ, снял его с цепи и направился к единственному поблизости замку. Тревога от странного ветра мгновенно сменилась облегчением, и Тереза продолжала ждать явного сигнала, что пора идти домой. Том же быстро справился с замком, открыл сундук и взял в руки желанную добычу… тот самый обруч, гладкий, блестящий, в центре которого сиял чёрный камень-кабошон. Трудно было передать словами, насколько искренне Тереза была счастлива за своего напарника именно в этот момент! Она прекрасно понимала, сколько лет Том стремился к этой цели, и наконец все его труды были вознаграждены. Только вот едва она с широкой улыбкой двинулась навстречу Тому, чтобы разделить с ним это счастье, как Том обернулся, резко взмахнул палочкой, и вокруг Терезы, прямо по только что наложенным бинтам, обвились тугие верёвки. От боли она закричала и упала на колени, а Том без единой эмоции направился вместе с короной в сторону выхода.       — Нет! — прохрипела она, так как верёвки всё туже сдавливали тело, выдавливая из лёгких последний воздух. — Нет! Этого не может быть, не может! Том!       Её крик был даже громче, чем час назад, когда она угодила в железный венец, но Том никак не отреагировал на него, лишь всё дальше скрывался в тени. Её палочка выпала из рук в момент нападения, она и не ждала никакого нападения, а потому света становилось всё меньше… Но Тереза, несмотря на всё захватившее её отчаяние, не могла до конца поверить, что увиденное было правдой.       — Нет, — шёпотом выдохнула она, закрыв глаза. — Нет, он не мог так поступить… он сам перевязал мне раны… если бы он хотел бросить меня, то бросил бы раньше, а не стал вести сюда! Это всё неправда! Неправда!       Знакомый порыв ветра — и верёвки сами по себе испарились, а вокруг снова стало светло. Тереза, тяжело задышав, попыталась подняться на ноги и увидела, как Том стоял сильно слева, намного дальше от цепи с ключами и сундука, и с бешеным взглядом целился палочкой в пустоту. И, только увидев, что Тереза, безоружная и испуганная, сама пыталась подняться с пола, он опустил палочку и замер на месте.       — Что это… — с трудом выдавил Том, не приближаясь к Терезе, но и не угрожая ей. — Ты же только что сбежала с короной…       — Зачем мне эта чёртова корона, если только ты ей бредил?.. — выкрикнула Тереза в ответ, смахнув со лба спутанную, пропитанную потом прядь волос.       — Ты… ты хотела что-то забыть… — нахмурился он. — Что-то очень тяжёлое в своём прошлом… а я был нужен только для того, чтобы добраться сюда…       Терезе стало не по себе от этих слов, ведь рана на её душе, действительно глубокая и кровоточащая, была и есть, и никуда не денется. Но вот забывать ничего она точно не собиралась.       — Меня всё устраивает, и портить себе память я не хочу, — холодно отозвалась она, пытаясь понять, что произошло. И вдруг краем глаза заметила тень, которая дёрнулась от цепи с ключами и двинулась навстречу к ним.       — Всё правильно, ведь это сама Корона испытывает вашу волю и проверяет, достойны ли вы стать новыми владельцами… — раздался низкий, но приятный баритон, а тень превратилась в полупрозрачного высокого мужчину около пятидесяти лет. Его когда-то чёрные волосы были значительно разряжены сединой, а одежда, смесь монашеского балахона и старинного камзола, словно стёрлась от времени. — Влад ни за что бы не отдал своё главное сокровище тому, кто недостоин её… уж я то знаю.       Призрак старца открыто вышел в центр комнаты, не скрываясь и не прячась, и Том, прищурившись, осторожно спросил:       — Вы жили здесь в его время?..       — Всё верно, — кивнула тень. — И я знал лучше других, на что был способен князь Цепеш. Как вы нашли дорогу сюда?..       — Благодаря книге его самого близкого приспешника… — медленно отозвался Том, держась на расстоянии от тени. — Значит, вы — тот самый Лука?       — Всё верно, сын мой. — Призрак поклонился, будто в благодарность за то, что его давно забытое имя снова прозвучало из уст живых, а после устало вздохнул. — Я был правой рукой самого великого князя Валахии и оставался верен ему до конца. Но Влад, под конец жизни совсем обезумев от той власти, что открыла ему Корона Забвения, перестал верить кому бы то ни было. Он приказал обезглавить меня, снять кожу и обтянуть ей труд всей моей жизни.       Тереза округлила глаза от внезапного поворота событий, а вот Том понимающе поджал губы, словно он изначально рассматривал и такой вариант. Лука же, шагнув в сторону запертого сундуку, положила на него иссушенную ладонь и тихо проговорила:       — Неужели вы, узнав про его судьбу и судьбу его ближайшего названного брата, всё ещё хотите завладеть этим проклятьем?.. Корона покоится здесь уже много столетий, потомки моих братьев тщательно охраняют её покой… так ли надо мешать им это делать дальше?       — К сожалению, Корона нам нужна, и мы пришли именно за ней, — деликатно отозвался Том, взяв на себя инициативу разговора. — Вы знаете, какой ключ подходит к замку? Или нам придётся перебирать вручную, чтобы его открыть?       — У вас, друзья мои, только одна попытка открыть замок, но к вашему счастью, я знаю, какой ключ подходит. И раз вы храните мою книгу, мою по сути жизнь, облачённую в мою же кожу, то я, так и быть, помогу вам. Четвёртый справа ключ — именно тот, что вам нужен.       Том и Тереза дружно покосились на нужный ключ, и пусть он ничем особо не отличался от других, но по размерам он подходил к скважине замка на сундуке. Однако пока Том был занят светской беседой с тенью прошлого, Тереза слушала само место, чем оно было наполнено и что в себе скрывало. И чем дольше она находилась здесь, тем отчётливее чувствовала, что та самая тень Луки, предложившая им помощь, была неразрывно связана и с сундуком, и со связкой ключей.       — А куда делся сам Влад? — выпалила она, едва Том шагнул в сторону ключей, и её напарник мигом напрягся и замер, решая послушать. Лука, заметив это, усмехнулся, но в прежнем любезном тоне с поклоном ответил:       — Князь Цепеш потерпел позорное поражение от своей же гордыни… но вот результат труда его жизни, в отличие от моего, уничтожить не так просто… Братство Забвения не смогло уничтожить Корону, но смогло скрыть глубоко в сердце крепости Влада.       — Но почему вы решили остаться рядом с его святыней? — нахмурилась Тереза, всё больше чувствуя паутину энергии вокруг и понимая, насколько прочная связь была у призрака с конкретно этим местом. — Сами же сказали, что князь Цепеш предал вас, вонзил нож в спину… всё это время вы ждали здесь момента, пока кто-то придёт, чтобы отдать ему Корону? Или продолжали преданно хранить его святыню, вводя в заблуждение воров, которые захотят сюда проникнуть?       — Кроме вас, мои дорогие, здесь не было ни одного живого человека, — смиренно отозвался Лука. — Никто не мог пройти через те ловушки, что князь Цепеш оставил после себя, чтобы защитить свою главную реликвию. И я сильно удивлён, что вам это удалось… хотя конечно же, мой труд. «De Umbris et Oblivione» — «О тенях и забвении». Я жил этим местом, а сейчас это место стало моей последней обителью…       — В книге было далеко не всё, — подал голос Том, внимательно слушая диалог. — Мы чуть не угодили в западню перед тем, как спуститься в хранилище. В вашей книге словно намеренно не указаны самые коварные ловушки… хотя я ни за что не поверю, что вы про них не знали.       — Влад перед самой своей смертью настолько обезумел, что не верил ничему и никому, кроме Короны, — печально склонил голову Лука. — И он знал, что я в своих записях составлял карту замка и мог добавить то, что скрыл даже от меня… например, он замаскировал шахту, ту самую, что вы назвали западнёй, под колодец, и только князь Цепеш знал, какой камень в стене надо утопить, чтобы убрать воду и попасть вниз…       — Откуда вы знаете про камень, если князь Цепеш освежевал вас до того, как соорудил эту защиту? — сощурила глаза Тереза, и пусть она в глаза не видела записей из той самой книги, но она видела весь путь сюда, в хранилище. И Том был прав, им не просто так везло почти до самого конца — их кто-то вёл, причём тот, кто знал о замке куда больше кого бы то ни было.       — Я призрак, — пожал плечами Лука. — После своей смерти я могу быть везде, где пожелаю, это, пожалуй, единственный положительный момент загробной жизни, один из многих…       — Всё правильно, вы призрак… — согласился Том, отступив к Терезе вместо того, чтобы подойти к ключам. — Только вот стены запечатаны, единственный выход для кого бы то ни было — через дверь… засов для вас препятствием не является, но вот цепи, зеркала и печати на полу… они явно ждут кого-то конкретного… или сдерживают его.       Тот, кто назвался Лукой, мигом изменился в лице, а Тереза бросилась к Тому, чтобы тот мог действовать максимально свободно, не переживая, что заденет её. Том же, поймав Терезу, первым делом спрятал её за своей спиной, а уже после принялся творить сильный защитный щит, ведь призрак сбросил выцветший балахон с плеч, и показалась вышитая золотом княжеская, а вовсе не монашеская, одежда.       — Это сам Влад, его не уничтожили, а заперли здесь… — горячо зашептала Тереза, пока Том отражал атаку владельца Короны, который перестал скрываться и теперь играл в полную силу. — Это не хранилище Короны, а его тюрьма!       — И как нам взять Корону, но не выпустить зверя?.. — процедил Том, пока что защищаясь, а не нападая, а вот Влад напирал всей силой, и сразу стало очевидно, что недавние иллюзии — это его рук дело. Вокруг крохотного пространства, которое Том закрыл своим щитом, сгустилась тьма, холод и отчаяние, а огненные плети пытались расколоть щит, как орех. — Даже в такой форме он слишком силён!       — Влад связан с Короной неразрывно… — заговорила Тереза, несмотря на боль и раны всеми силами пытаясь прощупать почву вокруг, чтобы найти слабое место противника. — Ты сможешь его ослабить, но его отпечаток всё равно останется в ней…       — Хорошо, давай сначала ослабим, а потом подумаем, что делать с отпечатками! — проревел Том, создавая внутри своего щита ещё один, так как наружный начал трещать по швам. — Быстрее, нужна идея!       Тереза судорожно пыталась прощупать тень Влада с помощью нитей Skuggatrådar, самой древней и самой сильной магией своего ковена. Эти нити вели её по жизни, эти нити подсказывали путь и спасали от неприятностей, когда могли это сделать. Они подсвечивали самую суть вещей, и сейчас нити светились прочной паутиной вокруг сундука с Короной… а ещё достаточно сильная дорожка вела к тому самому ключу, который якобы открывает сундук и который Том почти взял в руки. Только вот непосредственно с сундуком ключ связан никак не был, все дорожки сливались именно вокруг Влада, не пересекаясь.       — Ключ — он не от сундука! — догадалась Тереза и крепко сжала Тома за плечи. — Этот ключ — открывает Владу свободу, с помощью него он может войти в тело и подчинить его! Это его главный якорь здесь, не Корона, он не стал бы её так марать! Мы не сможем уничтожить Корону, она тебе нужна, но если разбить ключ — то Влад будет далеко не так силён!       — Чтобы разбить ключ — мне придётся снять щит… — выдохнул Том, отразив очередную атаку Влада, а внешний щит к тому моменту растаял без следа, а внутренний едва сдерживал натиск. — Готова?..       Тереза лишь с силой сжала плечи Тома, и тот в тот же момент резко дёрнулся вправо и снял щит. Огненная плеть пролетела в сантиметре от его лица, Том и Тереза завалились на бок, однако в последний миг Том послал уничтожающее заклятие не в сторону Влада, а в сторону стены с ключами.       Пыль и осколки стены накрыли тесную камеру с головой, однако когда воздух немного очистился, то ничего, кроме сундука на постаменте, внутри не было. Сама цепь, державшая все ключи между собой, расплавилась и огненной дорожкой стекала на пол, а Влад исчез в неизвестность. Тереза, несмотря на боль от падения, была счастлива, что им удалось обезвредить главного стража Короны, а вот Том, немного оправившись после битвы, хмуро подошёл к сундуку и подёргал замок.       — Все ключи уничтожены, а Влад говорил, что… — Едва Том с силой дёрнул грубый металл, как скоба отошла сама по себе, и открыть крышку не составило никакой проблемы. — Грёбаный жулик, ненавижу!       Внутри сундука лежал простой чёрный обруч из чёрного обсидиана и серебра. Тереза, увидев содержимое, сначала довольно улыбнулась, но почти сразу же покосилась на герб на стене, где Корона забвения выглядела немного иначе, и её улыбка медленно скисла.       — Её разделили перед тем, как спрятать, — вздохнула она, и Том, проследив за её взглядом, быстро уловил ход мыслей, и с его губ послышался такой же усталый вздох. — Похоже, нам нужна вторая часть — камень, чтобы воспользоваться в полную силу и очистить от следа Влада. Ты знаешь, где он может быть?..       — Где угодно, но только не здесь, — проскрипел Том, убрав в сумку обруч, и подошёл к Терезе, чтобы помочь ей встать. — Это последняя глупость — хранить все яйца в одной корзине, так что… наша работа только началась. Но сначала я хочу побыстрее убраться отсюда, на сегодня точно хватит!       — Поддерживаю всеми руками! — воскликнула Тереза, стряхнув с платья пыль, хотя на её одежде было уже столько грязи, что каменная крошка ей могла и не считаться. — Быстрее, пока этот чёртов замок вовсе не провалился в Преисподнюю!

***

      Рассвет снаружи встретил их мощной бурей, такой, какой не хватало все эти долгие недели. Благодаря этой самой буре ворам удалось благополучно скрыться с глаз долой прочь из замка Дракулы, куда не было совершенно никакого желания возвращаться вновь. Однако, как бы не были желанны дождь и ветер, в первую очередь для Терезы, бежать в грозу с ценной добычей на руках было равно самоубийству, особенно в такой безлюдной и дикой местности. Поэтому, наткнувшись на ближайшую заброшенную мельницу, Том и Тереза позволили остановиться и передохнуть. Только вот внутри воздух оказался не менее наэлектризован, чем снаружи, и напряжение только росло.       — И где ты собираешься искать этот чёртов камень?! — вспыхнула первой Тереза, и за окном тотчас пробила яркая вспышка молнии. — Ты вообще уверен, что он до сих пор есть, а не уничтожен?! Без камня, да ещё и со следами Влада, эта корона просто пустышка! Великий Тор, мы напрасно чуть не умерли в этой кровавой норе!       — Мы не напрасно рисковали сегодня ночью, — зло процедил Том, пытаясь смахнуть струи воды с волос, хотя просыревшая одежда на фоне ссоры с помощницей волновала его в последнюю очередь. — Раз не смогли уничтожить обруч — значит, и камень цел! И мы соберем их вместе и станем повелителями мира!       — Откуда мне знать, что ты не избавишься от меня в самый ответственный момент?! — Тереза подбежала и ткнула Тома прямо в промокшую грудь, а над головой раздался мощный грохот. — Даже тогда, когда меня пригвоздило к камню, ты сомневался! Я видела, ты думал, пойти дальше одному или помочь мне! Хотя это я провела тебя к хранилищу! И я смогла увидеть, как ослабить Влада! Ты даже не знал, что Влад там заперт! Ты пытался убедить меня, что он — всего лишь миф, легенда!       — Но я же помог! — ответно закричал Том, окончательно выходя из себя. — Я залечил твои раны, а не бросил тебя, даже увидев мираж, что ты сбежала с Короной, я ничего не мог сделать… я закрывал тебя от Влада и спрятал за своей спиной! Неужели этого недостаточно, чтобы продолжать мне верить?! Хотя ты и не начинала никогда, я до сих пор не знаю о тебе ровно ничего! Даже твоего имени, хотя Влад наверняка его узнал, судя по его иллюзиям!       — Как я могу доверить имя человеку, который не может сберечь мою жизнь?.. — сгорая от гнева, выпалила Тереза прямо в лицо Тому. — Как я вообще могу доверить что-то человеку, который завёл меня на верную смерть и мог бросить там?! Заполучив Корону полностью, ты легко сотрёшь меня из своей жизни, даже не вспомнив, что я!.. я!..       — Ты даже не представляешь, сколько всего я хочу стереть и переписать… но… только не тебя.       Низкий баритон звучал удивительно отчётливо на фоне грохота грозы, а Тереза так и замерла на месте, словно кто-то облил её с головы до ног холодной водой. Том же, выдержав паузу, осторожно наклонился и аккуратно коснулся бледно-розовых, холодных мокрых губ. Казалось, он давно хотел это сделать, ещё с их первой встречи, но так боялся, что строптивая дикарка его оттолкнёт и скроется за пеленой дождя. Однако Тереза, почувствовав прикосновение его губ, неожиданно жарко ответила на поцелуй, не сбегая, а наоборот отдавая себя всю и до конца.       Грязная одежда слоями летела прочь, и чем холоднее становилось вокруг, тем жарче были прикосновения Тома, который горел самым настоящим дьявольским огнём и зажигал этот же огонь в ней самой. Она как огня боялась мужчин, но именно к нему её тянуло всё сильнее и сильнее по мере того, как они лучше узнавали друг друга. Единственное, в чём она до сих пор сомневалась — это в том, что Том видит в ней что-то большее, чем полезный человек рядом. И, убедившись, что это не так, она наконец дала волю замёрзшим чувствам.       Он жадно изучал её бледную кожу, к которой наконец получил доступ… о которой мечтал каждую ночь, будь она где-то рядом или нет. Гибкое тело отзывалось на каждое касание, а лёд плавился под пальцами, словно воск. Том целовал её губы, прикусывал кожу, сжимал плечи… недавние раны давали о себе знать, но Тереза полностью оголилась перед ним, оголила буквально душу. И в миг, когда в её тело проник Том, она поняла, как же ужасно серо жила все эти годы до встречи с ним.       Пожар между ними невозможно было потушить, он вспыхнул и уже точно никогда не угаснет. Они двигались в одном безумном ритме, который знали только двое, в этот самый момент они как будто стали одним целым, а всё остальное было уже неважно. даже тусклый обсидиановый обруч, который валялся в дорожной сумке на полу неподалёку.       Очередной грохот с неба совпал с мучительно-приятной судорогой, которая свела тело обоих, и Тереза в экстазе беззвучно открыла рот, а Том, не понимая, что делает, закричал в темноту. А после заброшенную мельницу накрыла тишина, нарушаемая лишь мерным шумом дождя.       — Нерисса… — послышался хриплый шёпот над ухом Тома, когда он улёгся на полностью голую грудь той, что сейчас разделила с ним триумф вечности. — Нерисса Талви. Это моё настоящее имя.       — Я был близок, — с закрытыми глазами проговорил Том, очень бережно касаясь бледной, но такой гладкой и нежной кожи. — У меня в голове крутилось Ундина, но я никак не мог подобрать аналог, который могли бы использовать на Фарерах…       — Откуда?..       Нерисса так и распахнула от неожиданности глаза, а Том, чуть приподнявшись, довольно улыбнулся.       — В Англии давно ходили слухи о загадочном ковене на северных островах, куда мужчинам был заказан путь. Поговаривали, что эти ведьмы могли приручать бури и плели из молний покрывала… правда, их практически никто не видел, так что многие считали сам ковен сказкой. После школы я недолго работал в небольшом магазинчике, сбывавшем тёмные артефакты в Лютной аллее… и кажется, в сорок восьмом году именно с севера пришла такая буря, что все артефакты, какие были в лавке, на несколько дней вышли из строя. Это было как раз в день летнего солнцестояния… те, кто понял, что случилось, поговаривали о мощной катастрофе на Фарерах, а ещё с тех пор ходили слухи, что ковен исчез с лица земли. Я правда думал, что это всё сказки, но твоя любовь к холоду и чутьё погоды всё же наводили на определённые мысли. Почему ты сбежала в большой мир?..       — Я не… меня выбросило, — запнулась Нерисса, а после закрыла глаза и запустила пальцы в чёрные, спутанные и сырые волосы Тома. — Меня выбросило в большой мир, я не сбегала.       — Не хочешь рассказать, что случилось? — очень тихо прошептал Том, однако Нерисса лишь слабо помотала головой.       — Нет. Что случилось — то случилось, это осталось шрамом осталось в прошлом, и я это никак не изменю. Я могу управлять только настоящим и будущим. Ты уверен, что мы сможем найти камень и собрать Корону?       — Да, абсолютно… — выдохнул он, смирившись с тем, что его Леди Тайна очень неохотно открывала свои секреты. — И мы найдём её… и я уроню к твоим ногам весь этот огромный мир, в который тебя выбросило.       — Я буду ждать… — прошептала она, осознав, что её мир был только рядом с Ним.