Глава 11: Дневник

Гарри сидел на удобном диване в Выручай-комнате. Дафна и Трейси сидели по обе стороны от него. Астория и Айрис устроились на другом диване, напротив старшего трио. Обе девочки-первокурсницы были в восторге от этой удивительной комнаты, когда впервые её увидели, и с тех пор пользовались ею. Гарри, Дафна и Трейси помогали им в учебе, а также планировали начать уроки дуэлей после Рождества. Но они были здесь не для того, чтобы обсуждать это. — Гарри, ты сказал, что позаботишься об этом. Что же тогда произошло? — Дафна нахмурилась. Она была раздражена не только потому, что он забыл об этом, но и потому, что он отказался рассказывать ей о проблеме, а потом и вовсе забыл. Остальные обменивались растерянными взглядами, не понимая, что происходит. Дафна, видя это, объяснила ситуацию с эльфом Малфоев. Трейси знала о письмах, но не знала о зловещей ловушке, поджидающей их здесь, в Хогвартсе. — Даже я не знаю, что именно известно Гарри после того, как он просмотрел память эльфа. Он отказался говорить мне и сказал, что сам со всем разберется, — закончила она, бросив на него многозначительный взгляд. — Сделай мне скидку. Я только-только нашел свою давно потерянную сестру. Неудивительно, что всё остальное вылетело у меня из головы — я был сам не свой от потрясения, — бросил Гарри, в упор глядя на Дафну, которой хватило совести изобразить раскаяние. — Так что же именно происходит? — спросила его Трейси. Он вздохнул, запуская пальцы в волосы. — Согласно памяти эльфа, у Люциуса Малфоя был странный дневник, который он планировал выпустить на волю в Хогвартсе. Хотя он не знал, что именно тот сделает, у него было предчувствие, что это вызовет здесь масштабную проблему, — честно сказал Гарри. — Зачем ему это делать? — спросила Айрис. Она не могла поверить, что человек пытается навредить школьникам. Зачем кому-то хотеть причинить боль невинным детям? — Кого это волнует? Может быть, он типичный злодей, или он пытается чего-то добиться, или он кому-то мстит. Мне плевать, — монотонно произнес Гарри, нисколько не заботясь о намерениях Малфоя. Айрис не была удовлетворена этим объяснением, но промолчала. Дафне и Астории не нужны были причины, чтобы ненавидеть семью Малфоев, поэтому они не возражали. И даже у доброй Трейси не нашлось добрых слов в адрес Драко и Люциуса. — Что ты собираешься делать теперь? — спросила Астория, переходя прямо к делу. Гарри закинул голову назад, глядя в потолок. Возбужденная улыбка расплылась на его лице. — Есть два способа заполучить дневник. Первый — скучный, а второй — веселый. Я предлагаю веселый путь, — задумчиво сказал Гарри, пытаясь сдержать ликование. Дафна и Трейси переглянулись с усмешкой и ответили вместе. Они знали, что дело пахнет неприятностями, когда у Гарри такой взгляд. — Какой скучный путь? — Ну же. Давайте сделаем это весело. Пожалуйста? — пожаловался он. — Гарри? Какой скучный путь? — спросила Трейси, сладко выговаривая каждое слово. Астория и Айрис просто молчали, наблюдая за этой игрой. Даже они обе уже привыкли к выходкам трио. В группе было две подгруппы. Первая состояла из Гарри, Дафны и Трейси, а вторая — из Айрис и Астории. Эти две подгруппы большую часть времени были вместе, но между ними существовало видимое различие. Даже две первокурсницы осознавали это. — Ну, я просто воспользуюсь своим Деусом, и книга появится передо мной, — сказал им Гарри, качая головой, как будто это была самая глупая вещь на свете. Остальные переглянулись, чтобы понять, знает ли кто-нибудь, о чем говорит Гарри. Никто не знал. — Что такое Деус? — спросила Астория. Другим девочкам тоже было любопытно услышать об этом. — О! Я вам не говорил? Ну, я определенно был занят. Деус — это новое имя для моей силы. Вы её видели. Золотой туман внутри меня, неведомая мощь во мне. Дафна и Трейси уже видели её, когда я пытался задушить Драко в наш первый день. Астория видела её, когда я пришел в Поместье Гринграсс, чтобы исцелить её. Айрис не видела тумана, но видела, как я использую его для создания разных вещей. — Ты назвал свою силу «Богом». Именно так переводится Деус с латыни. Поговорим о твоём самомнении? Нам определённо стоит поработать над твоей скромностью, — произнесла Дафна, забавно вскинув бровь Трейси бросила на него раздраженный взгляд, в то время как Айрис было любопытно узнать об этой силе. Она видела, как он творил чудеса в их комнате на Тисовой улице, но ошибочно приняла это за «обычную» магию. Она решила, что позже расспросит его о различиях между ними. Астория кивнула, получив ответ. У неё не было проблем с этим именем. В её глазах сила, способная исцелить проклятие, которому много поколений, определенно была божественной. Гарри слегка прищурился на Дафну. — Я могу убивать других одной лишь мыслью. Я могу стереть мир волшебников за день, а может, и за минуту. — Я могу уничтожить мир. Я могу поднять зомби, вызвав апокалипсис. Я могу испарить океан. Я могу обрушить океан на сушу, затопив мир. — Я могу заморозить весь мир, вызвав новый ледниковый период. Я могу сжечь весь мир. Я могу околдовать всех, чтобы они исполняли мои приказы. Я могу контролировать любого. — Я могу уничтожить человечество или спасти его. Это достаточно божественно? — саркастично спросил Гарри, небрежно загибая пальцы при каждом перечислении. После его заявления воцарилась полная тишина. Айрис и Астория осознали, что никогда не знали истинных масштабов его силы. Эта информация просто прояснила, что они знают его не очень хорошо. Даже Дафна и Трейси, которые полагали, что он самый могущественный волшебник, не знали пределов его могущества. В воздухе повисло напряжение. Девочки не знали, что сказать дальше. Среди них буквально сидел бог. — А теперь, пожалуйста, пусть кто-нибудь спросит меня о веселом пути, — азартно сказал Гарри, полностью меняя серьезную атмосферу и с надеждой, по-детски глядя на остальных. Когда никто не вызвался, он продолжил, приняв их молчание за согласие: — Веселый путь — это создание новой связи. Я помню, что Люциус Малфой хотел, чтобы книга оказалась во владении Уизли. И дневник, скорее всего, у одного из них. План такой: я втираюсь в доверие к Жасмин, становлюсь её лучшим другом и заставляю шпионить за этой компанией. А когда наступит момент — просто украду у них то, что мне нужно — Что в этом такого веселого? — Айрис первой вышла из их коллективного оцепенения. Она проигнорировала его замечание по поводу лучшего друга. За последние дни она заметила, что Гарри иногда говорит очень глупые вещи, которые всегда забавляют Дафну и Трейси, словно это какая-то внутренняя шутка. Даже сейчас на их лицах были понимающие улыбки. — Мы поиграем в детективов. Попробуем завербовать Жасмин в нашу банду. Я знаю, что потребуется время, чтобы убедить Жасмин украсть дневник у Уизли, так как один из них её друг, но это будет весело. — Кто знает, какие интересные вещи могут произойти тем временем. Мы позволим дневнику делать свою работу. У нас может даже случиться захватывающее приключение, — сказал Гарри, ликуя. Остальные уставились на него, как на сумасшедшего. Улыбки Дафны и Трейси исчезли. — А что, если за это время какой-нибудь ученик умрет из-за того, что мы пробуем «веселый» путь вместо лучшего? — мрачно спросила Трейси, глядя на него. — Кому какое дело! — воскликнул Гарри, раздраженно. «Почему они не могут оценить веселье? Почему Трейси всегда должна заботиться о других? Они такие зануды». — Гарри? — неуверенно позвала его Айрис. Она не совсем улавливала суть разговора. Хотя основной смысл она понимала. Судя по всему, в Хогвартсе находился злой дневник, способный вызвать смертельную катастрофу. Катаклизм. Гарри обладал силой быстро уничтожить его, но он считал это скучным и хотел устроить из этого игру. И ещё ему было плевать, если какой-то другой ученик умрет, чтобы утолить его жажду приключений. Она надеялась, что это одна из тех глупостей, которые Гарри иногда говорит и не имеет в виду. — Пожалуйста, просто используй свой Деус. Я не хочу видеть, как кто-то умирает из-за нас. Гарри посмотрел на неё, его взгляд был острым и вопрошающим. Её изумрудные глаза были полны неуверенности и мольбы быть услышанной. Через несколько секунд он сдулся и кивнул. Айрис счастливо улыбнулась. Трейси и Дафна обменялись понимающими ухмылками. Казалось, Айрис обрела власть вить из него веревки. Они не думали, что она так быстро справится. Обе они знали, что обладают достаточным влиянием на Гарри, чтобы сдерживать его весьма эксцентричную и дурную сторону, но, похоже, Айрис тоже вступила в команду по контролю над ним. Они бросили на неё оценивающие взгляды. — Я собираюсь призвать дневник, — сказал он, игнорируя их. Секунду спустя в его руке появился дневник с выцветшей обложкой. Девочки выглядели впечатленными, но когда Гарри выронил дневник, их изумление сменилось замешательством. Гарри смотрел на лежащий на полу дневник. Он выглядел так, будто увидел привидение. Его глаза были широко раскрыты, а руки дрожали. Он выглядел напуганным, что было настолько редко, что Дафна и Трейси не знали, что делать. Айрис тем временем наклонилась, чтобы поднять его, но остановилась, когда Гарри закричал. — Не трогай его! Она вздрогнула, резко отпрянув назад и уставившись на него, напуганная его гневным требованием. Неужели он наконец собирается причинить ей боль? Неужели он наконец собирается бросить её? Айрис сжалась. Он поднял дневник и осмотрел его, не заметив реакции Айрис. Но это заметила Астория, которая положила руку на плечо подруги и ободряюще сжала его. Выражение лица Гарри сменилось с ужаса на радость, затем на изумление и снова на ужас. — Что это, Гарри? — Астория задала очевидный вопрос, всё еще обнимая за плечи Айрис, которая теперь вела себя нормально. Атмосфера вокруг них была пронизана тайной и напряжением. Он посмотрел каждому в глаза. — У этой книги очень зловещая аура. Очень уникальная аура. Но самое удивительное и пугающее в ней то, что в книге обитает душа. «Настоящая душа, человеческая душа. Магия души в чем-то знакома. Я выясню это через мгновение», — размышлял Гарри вслух, открывая книгу и обнаруживая имя на первой странице: «Т. .» Затем он пролистал страницы и обнаружил, что на всех них нет ни строчки. Хмурая складка пролегла на его лице. — Я собираюсь узнать об этом всё. Это может быть именно то, что я искал всё это время, — подумал Гарри вслух. — Гарри, ты уверен, что хочешь оставить эту книгу? Ты сам сказал, что у неё злая аура и что внутри душа, что звучит невозможно и неправильно. — Души должны быть внутри человека, а не в неодушевленном предмете. Ты можешь в это поверить? Злобная душа, обитающая в этом дневнике. Нам следует просто уничтожить его, чтобы быть в безопасности, — посоветовала Дафна, положив руку ему на плечо. Гарри посмотрел на остальных и увидел, что все поддерживают идею Дафны. Его решимость пошатнулась на секунду, но затем он покачал головой. — В этом вопросе я не уступлю. Я должен это сделать. Не волнуйтесь, он не сможет причинить мне вред. И я не позволю ему навредить кому-то другому, если вы этого боитесь, — объявил Гарри. Его голос был тверд от принятого решения. Девочки обменялись настороженными взглядами, но кивнули ему. Они видели, что он серьезен, и знали, что не смогут остановить его, даже если захотят.

***

В гостиной Гриффиндора Джинни была в отчаянии. Она только что потеряла свой драгоценный дневник. Она потеряла Тома, своего единственного друга в этом огромном замке. Она обыскала всё: свою спальню, гостиную, но его нигде не было. Она сидела в кресле, одинокая и подавленная. Что она будет делать без Тома? С кем она будет разговаривать? У кого будет просить совета? Она оглядела гостиную. Все были заняты разговорами друг с другом. Фред и Джордж шептались между собой, скорее всего, планируя новую шалость. Перси там даже не было. Рон спорил с Гермионой, которая пыталась убедить его сделать домашнее задание. Джинни быстро отвела взгляд, когда встретилась глазами с синеволосой девочкой. Она всегда была с Роном и Гермионой. Её звали Жасмин Зинан. Она сидела рядом с Гермионой, на коленях у неё лежала открытая книга. Но её внимание было приковано не к книге, она пристально смотрела на неё. Джинни продолжала смотреть в стену, стараясь не чувствовать на себе пристальный взгляд девочки. Поэтому она удивилась, когда упомянутая девочка внезапно оказалась сидящей рядом с ней. — Привет, тебя зовут Джинни, верно? Сестра Рона? — вежливо спросила Жасмин. Джинни неуверенно кивнула. — Ты в порядке? Выглядишь встревоженной, — спросила она, нахмурившись. — Я в порядке, — тихо сказала Джинни. Жасмин закатила глаза, но не стала настаивать на ответе. — Если ты так говоришь. Пойдем, посиди с нами, — сказала она, кивнув в сторону дивана, где на них смотрели Рон и Гермиона. Джинни покачала головой. — Я не хочу мешать. — Вот тебе маленький секрет. Только не говори Рону и Гермионе, — прошептала она, наклонившись к ней. Её рот был в дюйме от уха Джинни. Она бросила на неё заговорщицкий взгляд и продолжила: — Видишь ли, Рон и Гермиона постоянно спорят, кричат друг на друга, от этого у меня голова раскалывается. Иногда мне хочется придушить их или дать пощечину, но они мои друзья, так что я не могу этого сделать, но было бы здорово, если бы у меня появился еще один друг, который будет держать их в узде и удержит меня от того, чтобы я их придушила. С кем я могла бы поговорить, когда они оба заняты спорами друг с другом. Ты согласна? Джинни во все глаза смотрела на Жасмин, на чьих губах играла озорная улыбка, а короткие синие волосы рассыпались по плечам. Джинни кивнула со своей собственной слабой улыбкой. Улыбка Жасмин выросла в ухмылку, и она взяла Джинни за руку, потащив её к Рону и Гермионе.

***

Гарри был один в Выручай-комнате с дневником в руке. Он отослал девочек, сказав, что ему нужно сосредоточиться, и для этого ему необходимо побыть одному. Это была ложь. Он выставил их, потому что не хотел, чтобы они видели то, что произойдет дальше. Он не хотел, чтобы они слышали крики души, запертой в дневнике. Как странна была боль: её можно было чувствовать, когда у тебя есть тело, и её можно было чувствовать, даже когда тела нет. Это было нелогично. Почему душа должна чувствовать боль, когда нет ни нервов, ни мозга, ни крови, ни кожи? Но всё же душа могла чувствовать боль. Он только что проверил это. Он слышал истерзанный крик из дневника, когда закачивал в него свой Деус, используя сначала свой красный туман, а затем золотой, пытаясь узнать, что скрывалось в таинственном дневнике. Гарри в какой-то мере раздражали его друзья и сестра. У них были добрые, чистые сердца — то, чего самому Гарри явно не хватало. И порой именно из-за этого между ними вспыхивали конфликты Но раньше только Трейси была той, чьи моральные принципы сталкивались с принципами Гарри. Дафна относилась к «серой» категории. Она не особо заботилась о других, но не любила ненужных драк или проблем. Так что раньше группа работала хорошо. Голос Дафны прежде был решающим. Если возникало столкновение между идеей Гарри и идеей Трейси, то Дафна определяла окончательный исход. Теперь к их группам присоединились Айрис и Астория, две невинные души. Гарри оказался в меньшинстве. Теперь в группе было три «абсолютно хороших» человека, в то время как Дафна и Гарри были единственными безжалостными среди них. Гарри определенно был способен игнорировать их мнение, но он просто не мог выносить ужаса или чувства преданности в глазах своих друзей, и особенно в глазах Айрис. Взгляд в её глаза напоминал ему о том, что он мог бы быть ею в другой жизни, где он был бы хорошим мальчиком, где он заботился бы о каждом. Он покачал головой — не время для таких мыслей — и посмотрел на дневник. Гарри был крайне удивлён и забавлен, когда осознал: эта душа принадлежала не какому-то случайному незнакомцу, а самому Волдеморту. Точнее — Тому Марволо Реддлу. Гарри нашел всё, что можно было извлечь из дневника. Он увидел жизнь Тома от его детства до подростковых лет. До того момента, когда тот отделил эту часть души и спрятал её в дневнике. Крестраж. Устройство, позволяющее обмануть смерть. Гарри должен был похвалить Тома за это. Он создал Крестраж, когда ему было всего шестнадцать. Он создал устройство для победы над смертью, когда еще даже не был взрослым. Том был чем-то особенным. Гений. Исключительный волшебник. Он заслужил небольшое уважение со стороны Гарри. Тем не менее Гарри не был уверен, что это тот путь, по которому он сам хотел бы пойти. Конечно, этот метод защищал от смерти, но цена была слишком велика. Это разрезание души на разные части пагубно сказывалось на теле и рассудке. Гарри не был уверен, хочет ли он платить так много за бессмертие. И даже после всего этого оставалась огромная слабость. Если кто-то уничтожит все Крестражи, а затем убьет Тома, то он умрет, как любой другой смертный человек. Вся эта схема была глупой. Заплатив такую высокую цену, отдав свою душу, свой рассудок, Том всё еще оставался смертным. Его всё еще можно было убить, и именно это Гарри собирался сделать. Он собирался убить Тома, когда снова встретится с ним лицом к лицу. Он не собирался начинать поиски Крестражей, это было просто слишком много работы. Нет, он собирался сначала уничтожить этот дневник, а затем уничтожил бы остальные Крестражи, если бы они сами попали к нему в руки. Он был слишком ленив, чтобы идти искать их. И это могло стать как раз тем развлечением, которое он искал. Гарри был по крайней мере уверен, что Хоркруксов было семь. Это то, что планировал Том после разговора с тем жирным и идиотским профессором, Горацием Слизнортом. Гарри не знал, чем они были, но был уверен, что максимальное количество Хоркруксов — семь. Теперь вопрос заключался в том, удалось ли Тому создать такое количество до того, как он погиб из-за древнего ритуала жертвоприношения его матери. Он положил дневник на стол. Была также эта ситуация с Тайной комнатой. Он был уверен, что василиск никого не тронет, так как дневник был отобран у Джинни Уизли. Бедная маленькая Джинни Уизли. Гарри был доволен тем, что спас первокурсницу-гриффиндорку, завладев её дневником. Теперь она была в безопасности. И она была его большой фанаткой, согласно памяти дневника. Он был рад помочь своим фанатам. «Пусть никто не скажет, что я не хороший или не добрый». Возвращаясь к сути, существовало три способа уничтожить Крестраж. Первым было использование яда василиска, который по совпадению был доступен. Вторым было адское пламя, которое, к сожалению, Гарри еще не выучил. И последним было убивающее заклятие, которое, Гарри был уверен, он сможет направить на дневник. Но эти варианты были для обычных волшебников, а Гарри определенно не был обычным волшебником. У него была сила, которой ни у кого раньше не было. Его Деус. Но всё же Гарри пообещал себе, что постарается свести использование Деуса к минимуму. Поэтому он решил, что попробует убивающее заклятие, а не Деус. Гарри было интересно применить его, так как он не использовал его раньше. Он встал и сделал четыре шага назад. Он бросил дневник на пол и наставил на него палочку. Гарри знал, что должен вызвать в себе ненависть или безразличие, чтобы сотворить заклинание. Он либо должен был ненавидеть человека, на которого направлена палочка, либо должен был пренебрегать человеческими жизнями, не заботясь о том, кто находится перед его палочкой. Невинный, преступник, ребенок, мужчина, женщина, девочка — ему не должно быть дела до незнакомых людей, он не должен ничего чувствовать к неизвестным. Гарри выбрал безразличие и произнес: — Авада Кедавра. Ничего не произошло. Гарри безрадостно рассмеялся. «Значит, маленький Гарри всё еще жив, хочет быть хорошим мальчиком. Не знаю, радоваться мне или злиться». Гарри покачал головой и представил последние мгновения жизни своей матери. — Не Гарри, не Гарри, пожалуйста, не Гарри! — Отойди в сторону, глупая девчонка, отойди в сторону, немедленно… — Не Гарри, пожалуйста, нет, возьми меня, убей меня вместо него… Горячая волна ярости обожгла его изнутри. Злые слезы покатились из его глаз. Он ненавидел этот момент, ненавидел его больше, чем самого Волдеморта. Слёзные просьбы его матери. Отчаянные мольбы его матери Пытается спасти его, не убегает. Умирает на его глазах. Разум годовалого ребенка не понимает, что происходит. Он ненавидел этот момент всем своим существом. — Авада Кедавра! Зеленый луч света ударил в дневник. Греховный крик отразился в комнате, и затем в ней снова воцарилась тишина. Дневник всё еще был цел, но душа была изгнана. Гарри сжег дневник дотла быстрым «инсендио» и вышел из комнаты. Он вытер глаза тыльной стороной рукава и принял свой обычный ухмыляющийся вид.

***

Когда Гарри вернулся в свою комнату, была уже глубокая ночь. Он использовал свой Деус, чтобы стать невидимым. По всей видимости, он пробыл в комнате 3–4 часа после ухода девочек. Сейчас было 12:20 ночи. Когда он бесшумно открыл дверь своей комнаты, то увидел четырех девочек, сидящих на его кровати. Айрис учила их играть в магловские карты. Но как только они увидели его входящим в комнату, они затихли. — Ты в порядке, Гарри? — спросила Трейси, её глаза были полны беспокойства. Гарри так сильно хотел её поцеловать. Милая маленькая Трейси, всегда беспокоится о нем. — Я в порядке. Что вы все четверо здесь делаете? — спросил он, в замешательстве вскинув брови. Три девочки выглядели смущенными, в то время как Дафна просто закатила глаза. — Мы с Трейси сошлись на том, что этим девчонкам-первокурсницам не помешает узнать, как устроена жизнь, — не моргнув глазом, заявила Дафна. — Так что мы решили преподать им урок и позволить посмотреть, как мы с тобой будем переходить от теории к практике. Трейси ахнула и яростно затрясла головой, румянец быстро залил её щеки. В то время как Астория и Айрис просто в ужасе уставились на Дафну. — В такой-то час? — пробормотал он, подыгрывая. Дафна кивнула и спрыгнула с кровати, соблазнительно направляясь к нему. На ней была красная футболка и белые шорты, которые открывали достаточно кожи на её бедрах и ногах. Когда она подошла к нему, она обвила его шею руками и запечатлела долгий поцелуй на его губах, непохожий на те, что были у них раньше. Гарри не требовалось больше никакой мотивации. Его руки обвились вокруг её талии, крепко прижимая её к себе. Их тела вплотную прижались друг к другу. Их губы сплелись. Они жарко целовались, посасывая губы друг друга. — Гарри, Дафна, прекратите! Здесь дети, — закричала Трейси, возмущенная, забыв, что она сама, наряду с Гарри и Дафной, была ребенком. Он отстранился и посмотрел на прекрасную блондинку, которая улыбалась ему. «Я знаю, что уже говорил это раньше, но они такие красивые, когда улыбаются». Астория наконец пришла в себя и затащила Дафну обратно на кровать. Она была смущена и зла на выходки своей сестры, краснея от их нескромного поступка. Айрис, с другой стороны, смеялась. Но в глубине её души всё еще оставалась частичка, которая ревновала. «Как она смеет его целовать! Он мой», — кричала эта часть в её сознании. Хотя она отогнала эту мысль. Это был выбор её брата, кого ему целовать. Не то чтобы она была его девушкой или женой. Чего в любом случае никогда не случится. Ей просто следует радоваться, что он не испытывает к ней отвращения из-за того, что она нравится ему в «этом» смысле. — О… Гарри, не покидай меня! Моя любовь вечна, неугасима, не позволяй им разлучить меня с тобой, — сухо произнесла Дафна, садясь обратно на кровать и тасуя карты. Было так забавно слышать, как она произносит эти слова почти без эмоций. Она сказала это так, будто это была просто случайная мысль. Её глаза светились весельем. — Дафна хотела сказать: «конечно, мы здесь, чтобы проверить, в порядке ли ты. Зачем бы нам еще здесь быть?» — излишне перевела Астория. — Я в порядке. Что здесь происходит? — спросил он, плюхнувшись на кровать вместе с ними. — Мы какое-то время играли в шахматы, но нам стало скучно, и тогда Айрис познакомила нас с этой карточной игрой. Но теперь, видя, что ты в порядке, мы пойдем по своим комнатам. В конце концов, нам нужен наш сон для красоты, — Трейси озорно улыбнулась и встала с кровати. Остальные последовали её примеру, собирая карты и слезая с кровати. — Спокойной ночи, Гарри, — пожелала Трейси, обнимая его. — Спокойной ночи, Трейси, — он улыбнулся и целомудренно поцеловал её. Трейси кивнула в оцепенении, выходя наружу, с улыбкой на губах. Айрис и Астория тоже обняли его, пожелав спокойной ночи, и ушли. Осталась только Дафна. — Ты серьезно в порядке? — спросила она, и в её голосе было заметно беспокойство. — Я в порядке, Даф. Не волнуйся, — Гарри ухмыльнулся, заключая её в свои объятия. И он говорил правду. Теперь он был в порядке. Он отстранился от объятий, и они недолго смотрели друг на друга. Внезапно они страстно поцеловались. Их губы сминались, их языки встречались, их дыхание смешивалось. Одна её рука обвилась вокруг его шеи, а другая зарылась в его волосы. Руки Гарри были на её спине, медленно спускаясь, скользя вниз по позвоночнику. В конце концов они остановились на её заднице, и он сжал эти округлые половинки. Она вскрикнула от неожиданности и прервала поцелуй. — Руки прочь, мистер! Я шутила, когда говорила, что мы будем проводить «наставления», — сказала она, хотя её лицо было красным, но не от гнева. — Даф, ты правда краснеешь? Тебе понравилось? — он ухмыльнулся, снова притягивая её к себе. Его ладони снова оказались на её ягодицах, его пальцы ощупывали её плоть. Он чувствовал её мягко-упругие ягодицы сквозь тонкую белую ткань шорт. Это заставило его заерзать в предвкушении каких-то действий. Ощущение её задницы в его ладонях было таким, что за него можно было умереть. А он был человеком, который искал бессмертия, так что этот комплимент не был сделан вполсилы. Она свирепо посмотрела на него. — Я не краснею, — возмущенно сказала она, при этом не отстранилась и не попросила его убрать руки с её задницы. Гарри хмыкнул и мягко поцеловал её в губы. — Спокойной ночи, Даф. Она улыбнулась и снова поцеловала его. — Спокойной ночи, Гарри, — сказала она и вышла из комнаты с довольной ухмылкой на лице. Гарри в изумлении покачал головой, не отрывая взгляда от её тыла, пока она не переступила порог. «Я чертовски везучий ублюдок». Пятнадцать минут спустя Айрис вернулась, спрятавшись под мантией-невидимкой. Она сняла её и положила на стол. Она переоделась в пижаму. Гарри уже лежал на кровати. Он улыбнулся её приходу. — Я думал, ты не придешь сегодня ночью, — сказал он. Айрис покачала головой и забралась к нему, прижимаясь к его телу с довольным вздохом. — Я буду приходить сюда, пока ты не скажешь мне остановиться, — сказала Айрис. — Ха-ха! Тогда тебе, возможно, придется приходить сюда всегда, потому что я никогда не остановлю тебя, — он хмыкнул. Она улыбнулась и прижалась своими губами к его. «Надеюсь на это», — жадно подумала она. Через некоторое время она отстранилась. — Спокойной ночи, старший брат. — Спокойной ночи, малявка, — сказал он, лаская её щеку, его большой палец касался её мягких розовых губ. Она повернулась телом, прижавшись спиной к его груди. Гарри улыбнулся в её волосы, его рука обвила её талию. Но сегодня Айрис внесла небольшое изменение. Она схватила его руку, которая была вокруг её талии, и обхватила её своими руками, прежде чем прижать её к своей груди, как будто это была мягкая игрушка. Она закрыла глаза, её губы изогнулись вверх. «Он не собирается останавливать меня, и я никогда не перестану приходить. Он мой. По крайней мере, часть его — моя, и этого вполне достаточно».