Глава 18: Восхождение

Когда они пришли на первый урок Защиты от тёмных искусств, профессора Люпина в кабинете не было. Все расселись по местам, достали книги, перья и пергамент и завели разговор, когда он, наконец, вошёл. Люпин рассеянно улыбнулся и поставил свой обтрёпанный старый портфель на учительский стол. Он выглядел таким же потрёпанным, как и всегда, но казался более здоровым, чем в поезде — как будто наконец-то несколько раз плотно поел. — Добрый день, — сказал он. — Пожалуйста, уберите все книги обратно в сумки. Сегодняшнее занятие будет практическим. Вам понадобятся только палочки. Ученики переглянулись с любопытством, пряча учебники. У них ещё никогда не было практики по Защите от тёмных искусств — если не считать того памятного урока в прошлом году, когда их прежний учитель притащил в класс клетку с пикси и выпустил их на волю. — Что ж, приступим, — произнёс профессор Люпин, когда все были готовы. — Пожалуйста, следуйте за мной. Озадаченные, но заинтригованные, ученики поднялись со своих мест и вышли за профессором Люпином из класса. — Держитесь поближе ко мне. Последние два учителя защиты были опасны и не желали нам добра. Профессор Люпин выглядит нормальным, по крайней мере, на первый взгляд, но я не хочу рисковать вашей безопасностью, — прошептал Гарри Трейси и Дафне. Оба кивнули, видя, что он настроен очень серьезно. Профессор Люпин вел их по пустынному коридору и за угол, где первым, что они увидели, был полтергейст Пивз, который висел в воздухе вниз головой и забивал ближайшую замочную скважину жевательной резинкой. Пивз не поднимал глаз, пока профессор Люпин не оказался в двух футах от него; затем он пошевелил пальцами ног с загнутыми носками и запел. — Лунатик, глупый Люпин, — запел Пивз. — Лунатик, глупый Люпин, лунатик, глупый Люпин — Грубый и неуправляемый, каким он был почти всегда, Пивз обычно выказывал хоть какое-то уважение к учителям. Все быстро посмотрели на профессора Люпина, чтобы увидеть, как он это воспримет; к их удивлению, он все еще улыбался. — Я бы вынул эту жвачку из замочной скважины на твоем месте, Пивз, — приятно сказал он. — Мистер Филч не сможет попасть в свои комнаты. Филч, завхоз, был вспыльчивым хогвартским сквибом, который вел постоянную войну против студентов и, собственно, Пивза. Однако Пивз не обратил внимания на слова профессора Люпина, за исключением того, что громко и мокро фыркнул. Профессор Люпин слегка вздохнул и достал палочку. — Это полезное маленькое заклинание, — сказал он классу через плечо. — Пожалуйста, смотрите внимательно. Он поднял палочку на уровень плеча, произнес «Ваддивази!» и направил ее на Пивза. С силой пули комок жевательной резинки вылетел из замочной скважины и угодил прямо в левую ноздрю Пивза; тот резко перевернулся и умчался прочь, ругаясь. — Круто, сэр! — в изумлении сказал Дин Томас. — Спасибо, Дин, — сказал профессор Люпин, снова убирая палочку. — Продолжим? — Он уже лучше, чем Квиррелл и Локхарт, — пробормотал Гарри. — Это довольно низкая планка для сравнения, — фыркнула Дафна. Они снова двинулись в путь, класс смотрел на неопрятного профессора Люпина с возросшим уважением. Он провел их по второму коридору и остановился прямо у двери учительской. — Входите, пожалуйста, — сказал профессор Люпин, открывая ее и отступая в сторону. Учительская, длинная комната с деревянными панелями, полная старых, разномастных стульев, была пуста, за исключением одного учителя. Профессор Снейп сидел в низком кресле и оглянулся, когда класс вошел внутрь. Его глаза блестели, а на губах играла неприятная усмешка. Как профессор Люпин вошел и закрыл за собой дверь, Снейп сказал: — Оставь ее открытой, Люпин. Я бы предпочел не быть свидетелем этого. Он поднялся на ноги и зашагал мимо класса, его черная мантия развевалась за ним. У порога он развернулся на каблуках и сказал: — Возможно, никто тебя не предупреждал, Люпин, но в этом классе находится Невилл Лонгботтом. Я бы посоветовал тебе не доверять ему ничего сложного. По крайней мере до тех пор, пока мисс Грейнджер не начнет шипеть ему подсказки прямо в ухо. Невилл стал пунцовым. Жасмин сердито посмотрела на Снейпа; было достаточно плохо, что он издевался над Невиллом на своих уроках, не говоря уже о том, чтобы делать это в присутствии других учителей. Профессор Люпин приподнял брови. — Я как раз надеялся, что Невилл поможет мне с первым этапом задания, — сказал он, — и я уверен, что он справится с ним великолепно. Лицо Невилла стало, если это вообще возможно, еще краснее. Снейпа губа дернулась, но он ушел, с треском захлопнув дверь. — Итак, приступим, — произнес профессор Люпин, подзывая класс в дальний конец комнаты, где не было ничего, кроме старого шкафа, в котором учителя хранили свои запасные мантии. Когда профессор Люпин подошел и встал рядом, шкаф вдруг качнулся и с грохотом ударился о стену. — Не о чем беспокоиться, — спокойно сказал профессор Люпин, так как несколько человек в тревоге отпрянули назад. — Там боггарт. Большинство присутствующих почувствовали, что это как раз то, о чем стоит беспокоиться. Невилл бросил на профессора Люпина взгляд, полный чистого ужаса, а Симус Финниган с опаской покосился на теперь уже дребезжащую дверную ручку. — Боггарты любят темные, замкнутые пространства, — сказал профессор Люпин. — Гардеробы, щели под кроватями, шкафчики под раковинами. Однажды я встретил одного, который обосновался в напольных часах. Этот переехал сюда вчера днем, и я попросил директора, чтобы персонал оставил его для практики моим третьекурсникам. — Итак, первый вопрос, который мы должны себе задать: что такое боггарт? Гермиона подняла руку. Жасмин и Гарри обменялись взглядами через всю комнату. Это становилось их привычкой. — Это привидение, меняющее форму, — сказала она. — Он может принимать облик того, что, по его мнению, напугает нас больше всего. — Сам бы лучше не сказал, — произнес профессор Люпин, и Гермиона просияла. — Итак, боггарт, сидящий в темноте внутри, еще не принял форму. Он еще не знает, что напугает человека по ту сторону двери. Никто не знает, как выглядит боггарт, когда он один, но когда я выпущу его, он немедленно станет тем, чего каждый из нас боится. — Это означает, — сказал профессор Люпин, решив проигнорировать тихий вскрик ужаса Невилла, — что у нас есть огромное преимущество перед боггартом еще до начала. Вы заметили его, мисс Зинан? Пытаться ответить на вопрос, когда рядом Гермиона подпрыгивает на цыпочках с поднятой рукой, было очень неудобно, но Жасмин попробовала. — Э-э... из-за того, что нас так много, он не будет знать, какую форму ему принять? — Совершенно верно, — сказал профессор Люпин, и Гермиона опустила руку, выглядя немного разочарованной. — Всегда лучше иметь компанию, когда имеешь дело с боггартом. Он путается. Кем ему стать: безголовым трупом или плотоядным слизнем? Я однажды видел, как боггарт совершил именно такую ошибку — он попытался напугать двух человек одновременно и превратился в половину слизня. Ни капли не страшно. — Заклинание, отпугивающее боггарта, простое, но оно требует силы мысли. Видите ли, вещь, которая по-настоящему добивает боггарта — это смех. Вам нужно заставить его принять форму, которую вы находите забавной. — Сначала мы потренируем заклинание без палочек. Повторяйте за мной, пожалуйста... Ридикулус! — Ридикулус! — хором произнес класс. — Хорошо, — сказал профессор Люпин. — Очень хорошо. Но боюсь, это была легкая часть. Видите ли, одного слова недостаточно. И вот здесь вступаешь ты, Невилл. Гардероб снова затрясся, хотя и не так сильно, как Невилл, который вышел вперед так, словно направлялся на виселицу. — Хорошо, Невилл, — сказал профессор Люпин. — Перво-наперво: что, по-твоему, пугает тебя больше всего на свете? Губы Невилла зашевелились, но звука не последовало. — Не расслышал, Невилл, прости, — бодро сказал профессор Люпин. Невилл дико огляделся по сторонам, словно умоляя кого-нибудь помочь ему, а затем произнес чуть громче шепота: — ...Профессор... Снейп. Почти все рассмеялись. Даже Невилл виновато ухмыльнулся. Профессор Люпин, однако, выглядел задумчивым. — Профессор... Снейп, хм-м... Невилл, я полагаю, ты живешь со своей бабушкой? — Э-э... да, — нервно ответил Невилл. — Но я не хочу, чтобы боггарт превращался и в нее тоже. — Нет, нет, ты меня неправильно понял, — сказал профессор Люпин, теперь уже улыбаясь. — Мне вот интересно, не мог бы ты рассказать нам, какую одежду обычно носит твоя бабушка? Невилл выглядел ошарашенным, но произнес: — Ну... всегда одну и ту же шляпу. Высокую, с чучелом грифа сверху. И длинное платье... зеленое, обычно... и иногда шарф из лисьего меха. — И сумочку? — подсказал профессор Люпин. — Большую красную, — сказал Невилл. — Ну что ж, — произнес профессор Люпин. — Можешь представить эту одежду перед глазами, Невилл? Прямо во всех деталях? — Да, — неуверенно ответил Невилл, явно гадая, что же будет дальше. — Когда боггарт выскочит из этого шкафа, Невилл, и увидит тебя, он примет облик профессора Снейпа, — сказал Люпин. — А ты поднимешь свою палочку вот так — и крикнешь: «Ридикулус»! При этом нужно изо всех сил сосредоточиться на одежде твоей бабушки. Если всё пройдет гладко, профессору боггарту-Снейпу придется облачиться в ту самую шляпу с чучелом грифа, зеленое платье и взять огромную красную дамскую сумку. Раздался взрыв хохота. Шкаф зашатался еще сильнее. — Если у Невилла всё получится, боггарт, скорее всего, по очереди переключит внимание на каждого из нас, — продолжил профессор Люпин. — А теперь я попрошу вас всех ненадолго задуматься о том, что пугает вас больше всего на свете, и представить, как можно заставить этот страх выглядеть комично... В комнате стало тихо. Гарри задумался... Что пугало его больше всего на свете? Не так уж много вещей. Образ Леди Смерти пришел ему на ум через секунду. У нее была власть победить его, у нее была власть отнять у него всё. И он осознал, что действительно боится Леди Смерть. Теперь, что заставило бы ее выглядеть комично? «Откровенное сексуальное платье», — подумал Гарри, и на его лице появилась забавная улыбка. «И я не думаю, что кто-то узнает ее. Но что я скажу остальным, когда боггарт примет ее облик? Я скажу им, что она очень страшный призрак из фильма. Да, это утолит их любопытство». — Невилл, мы собираемся отойти назад, — сказал профессор Люпин. — Чтобы у тебя было свободное пространство, хорошо? Я буду вызывать следующего человека. Всем назад, сейчас же, чтобы у Невилла был чистый обзор. Они все отступили, прижавшись к стенам, оставив Невилла одного подле гардероба. Он выглядел бледным и напуганным, но он засучил рукава своей мантии и держал палочку наготове. — На счет три, Невилл, — сказал профессор Люпин, направляя свою собственную палочку на ручку гардероба. — Раз — два — три, сейчас! Струя искр вырвалась из конца палочки профессора Люпина и ударила в дверную ручку. Гардероб распахнулся. Крючконосый и угрожающий, профессор Снейп вышел наружу, его глаза сверкнули на Невилла. Невилл попятился, подняв палочку и беззвучно шевеля губами. Снейп надвигался на него, запуская руку в свою мантию. — Р-Р-Ридикулус! — пискнул Невилл. Раздался звук, похожий на щелчок кнута. Снейп споткнулся; на нем было длинное, отделанное кружевом платье и высоченная шляпа, увенчанная изъеденным молью грифом, а в руках он качал огромную ярко-красную сумочку. Раздался взрыв смеха; боггарт замер, в замешательстве, и профессор Люпин крикнул: — Парвати! Вперед! Парвати решительно шагнула вперед. Снейп резко обернулся к ней. Раздался еще один громкий хлопок, и там, где он только что стоял, возникла забинтованная, испачканная кровью мумия. Ее безглазое лицо было обращено к Парвати, и она медленно двинулась на нее, волоча ноги и поднимая задеревенелые руки. — Ридикулус! — выкрикнула Парвати. Бинт на ногах мумии размотался; она запуталась в нем, повалилась ничком, и ее голова отвалилась и покатилась по полу. — Симус! — рявкнул профессор Люпин. Симус промчался мимо Парвати. Щелчок! Там, где была мумия, оказалась женщина с черными волосами до пола и скелетообразным лицом с зеленоватым оттенком – банши. Она широко открыла рот, и сверхъестественный звук наполнил комнату, долгий, завывающий вопль, от которого волосы на голове Гарри встали дыбом. — Ридикулус! — закричал Симус. Банши издала хрипящий звук и схватилась за горло; ее голос пропал. Щелчок! Банши превратилась в крысу, которая гонялась за своим хвостом по кругу, затем... щелчок! стала гремучей змеей, которая скользила и извивалась, прежде чем... щелчок!... стать одиноким, окровавленным глазным яблоком... — Он в замешательстве! — крикнул Люпин. — Мы почти у цели! Дин! Дин поспешил вперед. Щелчок! Глазное яблоко стало отрезанной рукой, которая перевернулась и начала ползти по полу, как краб. — Ридикулус! — завопил Дин. Раздался щелчок, и рука оказалась зажатой в мышеловке. — Превосходно! Рон, ты следующий! Гарри и другие слизеринцы начинали раздражаться, потому что перед их очередью оставалось еще много гриффиндорцев. Рон прыгнул вперед. Щелчок! Довольно много людей закричали. Гигантский паук, шести футов ростом и покрытый шерстью, наступал на Рона, угрожающе щелкая клешнями. На мгновение Гарри показалось, что Рон застыл. Затем: — Ридикулус! — взревел Рон, и ноги паука исчезли; он покатился кубарем; Лаванда Браун взвизгнула и отбежала с его пути, и он остановился у ног Жасмин. Она подняла палочку, готовая, но ее тело застыло при виде представшей сцены. Боггарт превратился в два трупа с открытыми невидящими глазами, это была супружеская пара средних лет. Женщина была худощавой, с кристально-голубыми глазами и светлыми волосами, а у мужчины было суровое лицо с зачесанными черными волосами и темными глазами. Палочка Жасмин упала на пол, и она закричала, закрывая глаза, и упала на колени. В классе воцарилась полная тишина, прерываемая лишь ее криком. Гермиона стояла как вкопанная, словно узнала эти лица. Невилл храбро шагнул перед ними, и трупы слились воедино и стали профессором Снейпом. — Ридикулус! — выкрикнул он. Черная мантия профессора Снейпа превратилась в розовое откровенное платье. Но на этот раз никто не засмеялся. Профессор Люпин загнал боггарта обратно в гардероб. — Всем выйти, урок окончен, — произнес профессор Люпин, опускаясь на колени рядом с Жасмин. Ученики потянулись из класса, перешёптываясь и бросая косые взгляды на расстроенную девочку. В кабинете остались только Гермиона, Рон и Невилл. Гарри нехотя последовал на выход за Трейси и Дафной. Жасмин сейчас была со своими друзьями, она была в безопасности. И всё же, чтобы быть абсолютно уверенным, он направил в неё частицу своего Деуса. Тот даст ему знать, если профессор Люпин задумает что-то скверное, хотя он сомневался, что такое случится. Деус вернется к нему, как только она благополучно доберется до гостиной Гриффиндора.

***

Жасмин было настолько неловко, что она не хотела выходить из женской спальни. Она сидела на своей кровати за плотно задернутыми пологом занавесками. Тяжело вздохнув, она откинулась назад и прислонилась спиной к изголовию. «Мне не следовало вставать перед боггартом, когда я не могла разобраться в своем страхе», — горько подумала она. Гермиона и Джинни пытались заверить ее, что никто не будет над ней подшучивать, что ей стоит пойти в Большой зал на ужин, но она просто не могла. Она не боялась насмешек других студентов, но ей было неловко за саму себя. Как это «по-гриффиндорски» — сорваться на глазах у всего класса. Она потерла живот и попыталась игнорировать голод. Она не знала, как будет смотреть в глаза другим после инцидента на уроке ЗОТИ. Она ненавидела выглядеть слабой, ненавидела плакать при других. Она считала, что плакать — это то, что делаешь в одиночестве в своей комнате. — У тебя тут уютная постель, — сказал кто-то со стороны изножья кровати. Она была так увлечена созерцанием потолка и самобичеванием, что пропустила момент, когда на ее кровати материализовался мальчик. — Гарри! — взвизгнула она; к счастью, в женском общежитии никого не было, так как все были в Большом зале. — Привет, — Гарри помахал рукой. — Как ты оказался в женском общежитии? Почему ты в женском общежитии? — спросила она, все еще пребывая в шоке. — Насчёт «как» — это просто привилегия быть мной. А насчёт «почему» — я подумал, что тебе не помешает небольшая поддержка, — ухмыльнулся Гарри. Жасмин в ответ лишь фыркнула. — Ты же понимаешь, что это не сработает, если я знаю, что меня пытаются приободрить, — сказала Жасмин, постепенно успокаиваясь. — Значит, полагаю, в подбадривании ты не нуждаешься. Я вообще-то на тебя в обиде за то, что ты перетянула всё внимание на себя. Я собирался превратить боггарта в девицу в нижнем белье, но мне не дали шанса — и всё благодаря одной особе с крашеными синими волосами, — Гарри картинно надулся. Жасмин в изумлении уставилась на него, разинув рот. — Ты собирался превратить своего боггарта в это! — Жасмин бросила на него забавный взгляд. — Я не знаю, стоит ли мне смеяться или ужасаться. По крайней мере, мужская половина класса была бы тебе благодарна. — Значит, твой боггарт — это женщина? — спросила Жасмин, уловив намек. — Ага, очень красивая бледная леди с темнейшими глазами и волосами, — тоскливо ответил Гарри. — Я думаю, ты скорее очарован этой леди, чем напуган ею, — поддразнила Жасмин, многозначительно поигрывая бровями. Гарри хмыкнул. — Возможно, ты в чем-то права, — задумчиво сказал Гарри. — Итак, ты собираешься рассказать мне, почему ты боишься за безопасность своих родителей? За этим должна стоять какая-то история. Жасмин откинулась назад и уставилась в потолок. Она решила поделиться этим. Ей просто не терпелось рассказать об этом кому-нибудь. Она больше не хотела держать это в себе. Возможно, если она поделится этим с кем-то, ноша станет легче. И она действительно доверяла Гарри, по крайней мере, немного. — За этим действительно стоит история, — подтвердила она и замолчала, обдумывая свои мысли. — Мои родители не те, за кого себя выдают. Они говорят, что они врачи, но это лишь часть правды. На самом деле они ученые. Гарри приподнял брови, ожидая продолжения. — Сфера их исследований была связана с особыми силами. С ними работали еще десятки ученых. Они ставили эксперименты над особенными детьми, которые проявляли уникальные, потусторонние способности, — продолжала она, игнорируя его исполненный отвращения взгляд. — Они состояли в сверхсекретном культе под названием «Одаренные». «Одаренные» стремились разгадать природу странностей этого мира. Они пытались выяснить, что делает некоторых людей уникальными. Понять, почему у одних есть суперспособности, изучить это, а затем воссоздать искусственно. Но они не продвигались вперед, а все дети внезапно погибли в ходе одного эксперимента, оставив их без подопытных. Культисты были раздосадованы и впали в отчаяние. Они были уже на грани распада, когда была найдена особенная трехлетняя девочка. Она остановилась и указала на себя. — У нее был символ красной пентаграммы прямо над грудью. Она была странным ребенком. Она не плакала, как другие дети. У нее не было памяти. Она не проявляла никаких эмоций. Она была как пустая оболочка, лишенная каких-либо чувств. Мои родители, переполненные чувством вины после смерти стольких детей, решили наконец оставить свои методы, забрать девочку и сбежать, что они и сделали. Они забрали девочку в ночной тишине и улетели в другую страну. Они начали с нуля, стали врачами и помогали людям, воспитывая девочку как собственную дочь. Между ними повисла напряженная тишина, пока она излагала правду о себе. — Значит, ты хочешь сказать, что не знаешь о своем истинном происхождении и живешь с двумя безумными учеными, — проворчал Гарри. — Не говори так о моих родителях! — гневно воскликнула она. — Они рискнули своими жизнями, чтобы спасти меня. Они рискнули всем ради меня. За ними охотится целый сумасшедший культ, полный безумных ученых. И всё потому, что они хотели спасти меня. — Если ты хочешь думать о них именно так, — Гарри пожал плечами. Ему было всё равно. Он мог бы пойти и убить ее родителей за их злодеяния, но если бы миссией Гарри было убийство таких людей, он бы не приехал в Хогвартс. Он бы просто стал каким-нибудь мстителем, убивающим преступников ради улучшения мира, но он знал, что это не его проблема и не его работа. Для этого существовали правительство и полицейские. Он пристально посмотрел на нее, наблюдая за ее магией. — По крайней мере, ты обычная ведьма. Я могу это подтвердить. В тебе нет ничего иного. Ничего особенного. Так что я не могу сказать, что ты какая-то уникальная. Ты просто ведьма с врожденным большим магическим ядром. Ничего более, — с любопытством сказал Гарри. Жасмин вздохнула с облегчением. — Спасибо за подтверждение того, что я всего лишь «нормальная» ведьма. Тогда почему у меня на груди пентаграмма? — спросила она, в замешательстве нахмурив брови. Гарри пододвинулся к ней ближе, так что между ними почти не осталось места. — Дай мне взглянуть, — сказал Гарри с невозмутимым лицом. Лицо Жасмин стало алым. — Ты с ума сошел? Ты правда веришь, что я сниму рубашку, чтобы показать тебе свою грудь? — забормотала она, инстинктивно прикрывая грудь руками. Гарри разочарованно вздохнул и отодвинулся назад. — Что ж, мое предложение всегда в силе. У меня могут возникнуть идеи, если я детально изучу пентаграмму, — сказал Гарри. — Большое спасибо, но я не собираюсь раздеваться перед тобой, — сказала она писклявым голосом. — Твоя потеря. Пойдем тогда в Большой зал. Я голоден, — сказал ей Гарри, отодвигая полог и вытаскивая ее из кровати. — Но... Но... — протестовала она. — Ой, да ладно тебе. Прояви гриффиндорскую отвагу, — хмыкнул он, и в следующее мгновение они оба оказались в пустом коридоре прямо рядом с Большим залом. — Что... что произошло? — заикаясь, спросила Жасмин, осознав, что она больше не в женском общежитии. — Магия, очевидно, — непринужденно ответил Гарри. — Это не ответ, — проворчала она. — Я не раскрываю свои секреты девушке, которая не может доверить мне даже свою грудь, — озорно ухмыльнулся Гарри. Она покраснела, а затем свирепо посмотрела на него. — То есть ты хочешь сказать, что если я покажу тебе свою грудь, ты раскроешь мне каждый свой секрет? — спросила она недоверчиво и с любопытством. Гарри потер подбородок, обдумывая это. — Вероятно, нет, — он бросил на нее ухмылку. Она измученно вздохнула. — Давай просто поедим. Я эмоционально истощена и у меня нет сил на твои выходки.

***

Гарри вместе с Асторией, Айрис, Дафной и Трейси недоверчиво смотрел на доску объявлений. Там был приколот пергамент, сообщающий, кто попал в команду по квиддичу. Удивительно, но Айрис и Астория провалились. Гарри чувствовал их разочарование в воздухе. Они обе повесили головы и ушли в свою комнату. Гарри стиснул зубы от ярости. Он был там в день отбора и был уверен, что они пройдут. Они обе были лучшими летунами среди остальных студентов. Почему они не прошли? Почему? — Гарри? — тихо пробормотала Трейси, положив руку ему на плечо. Гарри сдулся и неуверенно улыбнулся ей. — Я собираюсь поговорить с капитаном команды, — сказал он, направляясь к нему, но Дафна схватила его за руку и притянула в крепкое объятие. Ее лицо оказалось прямо у его уха. — Только без очередного убийства. Хорошо? — шепотом спросила она. Гарри поцеловал ее в щеку. — Хорошо. Обещаю, — поклялся он и высвободился из объятий. Он ухмыльнулся своим лучшим подругам и отвернулся, чтобы подойти к дивану, где сидел высокий парень в квиддичной форме вместе с другими игроками команды. — Эй, капитан, — Гарри выдавил улыбку, встав перед ними. — Поттер! Чего тебе надо? — гавкнул тот. Это привлекло всеобщее внимание. Все студенты в Гостиной с предвкушением наблюдали за сценой. Так как было утро, присутствовало большинство слизеринцев. Напряженная тишина наполнила комнату. — Я просто хочу спросить, почему Айрис Поттер и Астория Гринграсс не выбраны в команду. Поскольку я был там в тот день, я считаю, что они блестяще проявили себя на отборе, — заговорил он, стараясь сдержать свой характер и раздражение. Драко, сидевший рядом с Маркусом Флинтом — так, по его мнению, звали капитана — фыркнул, ничуть не помогая ситуации. — Они девчонки. Мы не берем сопливых девчонок в нашу команду, — сказал Маркус так, будто это был очевидный факт. Гарри молчал, не зная, что сказать. До него внезапно дошло, что в команде Слизерина действительно не было ни одного игрока женского пола с тех пор, как он начал обучение в Хогвартсе. Другой парень что-то прошептал Флинту на ухо. Хитря улыбка расплылась на губах Маркуса. — Знаешь что? Мы передумаем, мы позволим им вступить в команду, но у нас есть условие, — ухмыльнулся Флинт. Гарри наклонил голову, подавая знак продолжать. — У всех парней в команде есть определенные проблемы. Знаешь, у нас не было этой проблемы, пока Джейка Яксли не поймали с поличным с той девчонкой, после чего он покончил с собой из-за позора, — сказал он, указывая пальцем на Трейси. — С тех пор домашние эльфы патрулируют замок, полностью пресекая наши веселые занятия. Мы хотим ее и ту девчонку Гринграсс на одну ночь. Выполни это соглашение, и мы возьмем твою сестру и младшую Гринграсс в команду. Что скажешь? Команда Слизерина разразилась громким хохотом над этой шуткой. Драко нервно присоединился к их смеху, полагая, что с остальными он будет в безопасности. Гарри Поттер определенно не настолько глуп, чтобы затевать драку с полудюжиной старшекурсников, рассудил он рационально. Дафна тем временем ухмылялась в предвкушении. Она ждала, что теперь предпримет Гарри. В такие моменты она чувствовала, как ей повезло, что Гарри — ее лучший друг. Если бы не он, она бы боялась, что с ней что-то случится, но прямо сейчас она чувствовала экстаз, ожидая кровопролития. Ее всегда возбуждало, когда Гарри показывал свою истинную силу. Трейси свирепо смотрела на смеющихся парней. Она не была сторонницей насилия, но прямо сейчас она бы закрыла на это глаза. Этот мерзкий сброд шутил о том, чтобы забрать ее и Дафну, будто Гарри позволит этому случиться. Будто она или Дафна сдадутся без боя. Другие студенты выглядели смущенными. Они не одобряли того, как Флинт признал, что до инцидента с Джейком Яксли они насиловали первокурсниц. Некоторые старшекурсницы не были уверены, остались ли они девственницами после признания парней. «Меня изнасиловали, а потом стерли память Обливиэйтом?» — с ужасом подумали некоторые девушки. Гарри просто смотрел на них. Он потер подбородок. — О чем ты думаешь? Ты серьезно рассматриваешь сделку? — прохохотал Флинт. — Я просто думал, стоит ли мне убить вас или просто кастрировать. У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. Убийство заставит вас замолчать навсегда, в то время как кастрация будет болезненной, и вам придется прожить остаток жизни без какой-либо сексуальной активности. Также я могу использовать темное заклинание, которое будет причинять вам боль каждый раз, когда вы подумаете о чем-то непристойном, — Гарри холодно улыбнулся. Семь парней быстро вскочили, придя в ярость, в то время как все остальные студенты прижались к углам, чтобы остаться вне драки. Дафна и Трейси тоже отошли к стене, чтобы посмотреть, как Гарри повеселится. — Как думаешь, нам стоит его остановить? — прошептала Трейси рядом с ней. Дафна покачала головой. — Дай ему немного развлечься. Он их не убьет. Он обещал мне это, — ухмыльнулась Дафна. Трейси просто кивнула и посмотрела на Гарри, который стоял совершенно расслабленно. — Что ты сказал, маленький засранец? — взревел Маркус Флинт, приставив палочку к шее Гарри. И в мгновение ока в Гостиной Слизерина снова воцарилась гробовая тишина. Гарри ухмыльнулся и на секунду закрыл глаза, вдыхая, отгоняя искушение сжечь их всех дотла. Когда его глаза открылись, он уже отпрыгнул на три фута назад, а палочка была в его руке. Зрители не могли не восхититься его грацией. Он одолел двоих парней прежде, чем они вообще начали выпускать заклинания в его сторону. Он легко уклонялся от заклятий; все остальные студенты были рады, что не оказались рядом с ним, иначе могли бы пасть от шальных заклинаний. Они в трепете наблюдали, как Гарри победил семерых студентов за следующие двадцать секунд быстрыми оглушающими заклятиями. Все семеро игроков в квиддич лежали на полу — без сознания и совершенно беззащитные. Гарри связал им руки и ноги, после чего без промедления привел в чувство. Они сверлили его вызывающими взглядами, но в глубине их глаз плескался безмерный ужас. Драко поскуливал, понимая, что сделал неверный выбор и что ему не следовало присоединяться к общему смеху. Прежде чем они успели закричать и потребовать свободы, Гарри уже наложил кастрирующее проклятие на Маркуса Флинта. Тот взвыл, когда его брюки намокли, и по ткани поползло багровое пятно. Слизеринцы в ужасе наблюдали, как Гарри проделывает то же самое с остальными шестью игроками, которые отчаянно пытались отползти от него. Старосты порывались вмешаться и прекратить это безумие, но им не хватило мужества встать на пути безумного Поттера, чьи глаза сияли от восторга, пока он истязал сокурсников. Поэтому они хранили молчание, позволяя игрокам страдать. Драко Малфой горько рыдал, испытывая худшую боль во вселенной. Затем Гарри наложил на каждого из них темное проклятие, которое не позволит их органам полностью исцелиться и будет причинять нестерпимую боль всякий раз, когда они только помыслят о том, чтобы причинить вред другим. Гарри наколдовал посреди гостиной черный резной трон и воссел на него, созерцая дело своих рук: тела семерых студентов содрогались в конвульсиях на полу, в луже собственной крови. Он щелкнул пальцами, и все ученики Слизерина мгновенно оказались в комнате. Секунду они пребывали в замешательстве, но тут же застыли в ужасе, увидев представшую перед ними картину. Гарри обвел зал тяжелым взглядом; студенты были раздавлены и смертельно напуганы. Он довольно ухмыльнулся про себя. Выпустив наружу свою подавляющую ауру, он дал им ясно понять, что для него они — лишь ничтожные насекомые. — Склонитесь передо мной. Склонитесь перед вашим богом! С меня хватит. Два года я проявлял милосердие и не трогал вас, и вот какова ваша благодарность. Но наконец пришло время показать вам ваше истинное место. Показать, насколько ничтожны ваши жизни и ваши силы по сравнению с моими. Я и глазом не моргну, прежде чем перебить вас всех, лишь бы показать миру, как глупо идти против меня. Склонитесь или пожинайте последствия своего неповиновения. Склонитесь! — проревел Гарри со своего трона. Золотой туман вырвался из его тела, накрывая каждого студента Слизерина, за исключением Дафны, Трейси, Айрис и Астории. Все студенты внезапно упали на колени, не выдерживая его холодного взгляда. Гарри видел, что некоторые первокурсники были на грани нервного срыва, но он проигнорировал их: им тоже было необходимо присягнуть ему на верность. — Вы все принесете магическую клятву никогда не причинять вреда мне, моим друзьям или моей сестре. Вы все присягнете мне на верность. Вы все поклянетесь исполнять любые мои приказы, — негромко скомандовал он, но каждое слово, гулко разнесшееся по притихшей гостиной, услышал каждый. Когда никто не поспешил исполнять приказ, Гарри щелкнул пальцами. Золотой туман, до этого мирно паривший вокруг, для некоторых студентов окрасился в кроваво-красный и стал болезненно-агрессивным; их полные муки крики эхом отозвались в помещении. Друзья Гарри и Айрис с ужасом слушали эти истязающие вопли. Все они чувствовали, что Гарри переходит черту, но продолжали молчать — никто не хотел оспаривать его власть сейчас, на глазах у всех остальных. Услышав леденящие душу крики, все студенты неохотно принесли требуемую клятву. Гарри ухмыльнулся и сошел с трона, выпрямившись во весь рост с видом абсолютного превосходства. — Ну вот, разве это было трудно? Просто не бесите меня, и я вас не убью. Это мой жизненный девиз. По-моему, очень честно. Мой первый приказ: Маркус Флинт должен собрать квиддичную команду из лучших игроков, невзирая на их пол. Второй приказ: никакого секса без обоюдного согласия. Мы здесь создаем утопию, и подобные вещи аморальны. Если вы цените свое либидо выше магии и жизни — милости прошу, попробуйте нарушить запрет. Третий приказ: никому не позволено намеренно причинять другим смертельный вред. И четвертый: никто не имеет права рассказывать о том, что здесь произошло, кому-либо за пределами этого факультета. Это останется нашей тайной, которую не позволено знать даже профессору Снейпу. Это все мои распоряжения. В остальном же — возвращайтесь к привычным делам. Наслаждайтесь своей обычной, приземленной жизнью. И пусть кто-нибудь отнесет этих семерых кретинов в больничное крыло, пока они не сдохли. А вы семеро — придумайте оправдание тому, куда делось ваше хозяйство и почему у вас там теперь всё гладко, — весело проговорил Гарри и направился в свою комнату, а Дафна, Трейси, Айрис и Астория последовали за ним по пятам.