Глава 12: Скрипичный ключ

Субботнее утро в Черном Озере взорвалось звуками старой меди и дребезжанием грузовиков. На пустыре за сельпо, где обычно царила сонная тишина, вырос пестрый город из брезентовых палаток, сколоченных наспех прилавков и скрипучих аттракционов. Ежегодная ярмарка — событие, способное на день заставить поселок забыть о страхах, таящихся в лесной чаще, и о душных тайнах, спрятанных под половицами старых домов. Воздух был пропитан густой смесью запахов: пережженного сахара, жареного мяса, дешевого парфюма и пыли, поднятой сотнями ног. Над толпой плыл голос из хриплых динамиков, призывающий испытать удачу или купить «лучший в области» мед. Банда ивового штаба появилась на ярмарке в полном составе, и вид у них был такой, будто они собирались завоевать этот праздник. — Глядите, на! Карусель «Ветерок» привезли! — Бяша сиял, как начищенный чайник, прижимая к груди пустую банку из-под колы, в которую он собирался ловить жуков или, если повезет, складывать выигрышные жетоны. — Катька, идем на центрифугу, челюстью клянусь, там так крутит, что все мысли из головы вылетают! — Бяша, какая центрифуга? У нас бюджет ограничен, — Катя поправила свои парадные очки и строго сверилась со списком трат в блокноте. — Сначала культурный осмотр рядов, потом еда. И никакой сладкой ваты, пока не съешь нормальный чебурек. Это вопрос физиологии! Антон шел чуть позади, вооружившись своей камерой «Зенит». Он ловил в объектив моменты, которые казались ему вечными: солнечные блики на русых волосах Кати, азартный блеск в глазах Бяши и ту особенную, невидимую ауру, что окружала Рому и Полину. Рома сегодня был непривычно франтоват. Черная олимпийка застегнута до подбородка, волосы аккуратно зачесаны назад, а в кармане штанов ощутимо весомо позвякивала его «заначка» — деньги, которые он копил всё лето, перебиваясь случайными подработками на мехзаводе и разгрузкой машин. Полина шла рядом, в легком белом сарафане, который казался слишком чистым и нежным для этого пыльного праздника. Каждый раз, когда Рома случайно касался её руки, по его лицу пробегала тень странного, непривычного ему смущения.

***

— О, глядите! — Рома резко остановился у вывески «Меткий стрелок». — Полина, хочешь чего-нибудь отсюда? Тир представлял собой облезлый фургончик, внутри которого на полочках стояли ряды пластмассовых солдатиков, дешевых статуэток и пушистых зверей, больше похожих на жертв неудачных экспериментов. Но в самом центре, на бархатной подушечке, блестела маленькая серебристая подвеска в форме скрипичного ключа. Она была дешевой, из никеля, но в лучах августовского солнца сияла ярче фамильных бриллиантов. Полина посмотрела на подвеску, и её глаза на мгновение расширились. — Она чудесная, Ром. Но там… там нужно выбить десять из десяти. Это невозможно, ружья же специально сбиты. Рома ничего не ответил. Он просто подошел к прилавку и выложил перед хмурым хозяином тира горсть помятых купюр. Все, что у него было. Все его лето, превращенное в бумагу. — Всё на одну попытку? — удивился мужик, сплевывая шелуху от семечек. — Парень, тут винтовки пристреляны под левый глаз хромого зайца. — Давай ружье, — отрезал Рома. Его голос стал холодным и твердым, как сталь его складного ножа. Бяша и Катя замерли по обе стороны. Антон поднял камеру, настраивая фокус. В кадре был только Рома: его сосредоточенное лицо, прищуренный глаз и татуировка на костяшках, сжимающих приклад. Щелчок. Первая пуля снесла банку. Щелчок. Вторая сбила солдатика. Щелчок. Третья, четвертая… Толпа вокруг начала редеть, люди останавливались, чтобы посмотреть на парня, который не промахивался. Рома не замечал никого. Для него существовали только мушка ружья и этот маленький скрипичный ключ. Он стрелял с ритмом часового механизма. Когда осталась последняя цель — крошечная спичечная головка на самом верху — Рома на секунду замер. Он выдохнул, закрыл глаза на мгновение, будто прислушиваясь к чему-то внутри, и нажал на курок. Спичка разлетелась в щепки. — Ну, ты даешь, шкет… — проворчал хозяин, неохотно доставая подвеску. Рома взял украшение и повернулся к Полине. Без слов он вложил его в её ладонь. — Это тебе. Чтобы музыка всегда была рядом. Даже когда скрипки нет под рукой. Полина смотрела на него так, будто Рома только что достал ей луну с неба. Она быстро приподнялась на цыпочки и легко, почти невесомо коснулась губами его колючей щеки. Рома покраснел так, что стал цветом как ярмарочный кумач, и быстро отвернулся, пряча улыбку. — Ромка, ты ваще киборг, на! — заорал Бяша, хлопая друга по плечу. — Пойдем это дело ватой заедим, челюстью клянусь, я угощаю… ну, то есть, Катька угощает, у неё касса!

***

Они переместились к лотку со сладкой ватой. Огромный розовый ком на палочке казался Бяше самым прекрасным творением человечества. Он вгрызался в него с таким энтузиазмом, что через минуту его нос и щеки были в липкой белой паутине. — Бяша, ты выглядишь как дед мороз после недельного запоя! — Катя смеялась, пытаясь салфеткой оттереть его физиономию, но в итоге сама вляпалась в сахар и только махнула рукой. — Ладно, сегодня можно. Сегодня закон джунглей отменяется. Она купила вторую порцию на двоих, и они с Бяшей начали делить «облако», споря, кто откусил больше. В этот момент они не были «главной по дисциплине» и «шестеркой банды». Они были просто детьми, которые наконец-то наелись сладкого. Антон стоял в паре метров, ловя этот момент. В видоискателе «Зенита» Катя смеялась, закинув голову, а Бяша с набитым ртом пытался изобразить привидение. На заднем плане Рома и Полина сидели на скамье у карусели, о чем-то тихо разговаривая. «Это пик», — подумал Антон, нажимая на спуск. — «Дальше будет осень, школа, холодные дожди и поиски Сёмы. Но сейчас… сейчас мы счастливы. По-настоящему». Он перевел камеру на свои ноги, испачканные пылью ярмарки, потом на друзей. Ему хотелось сфотографировать сам воздух — этот запах попкорна и радости, который казался ему защитным куполом.

***

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая ярмарку в глубокие медовые тона, ребята собрались у самого высокого аттракциона — старого колеса обозрения, которое скрипело так страшно, что казалось, вот-вот укатится в Озеро. — Полезли? — предложил Рома, глядя на Полину. Они загрузились в кабинки: Катя с Бяшей (которого всё-таки немного подташнивало от ваты) в одну, Рома, Полина и Антон — в другую. Колесо медленно поползло вверх. Постепенно шум толпы внизу стал глухим фоновым шумом, а перед ребятами открылся вид, от которого перехватывало дыхание. Все Черное Озеро было как на ладони. Золотистые поля, по которым они бегали в грозу; извилистая лента реки; и черная, густая стена леса, которая отсюда казалась просто красивым ковром. — Посмотрите на наш штаб! — Антон указал на огромную старую иву, возвышавшуюся над берегом. — Отсюда она как замок. — Наш замок, на, — тихо добавил Бяша из соседней кабинки. В этот момент, когда они зависли на самой верхней точке, время будто остановилось. Лучи заходящего солнца прошивали воздух насквозь. Рома сидел, обняв Полину за плечи, и она не отстранялась, прислонившись головой к его груди. Катя и Бяша притихли, глядя на горизонт. Антон поднял камеру в последний раз за этот день. Он сделал панорамный снимок — всех их вместе на фоне гаснущего неба. Он знал, что когда проявит эту пленку, она будет пахнуть этим днем. — Знаете, — вдруг сказала Полина, глядя на первую звезду. — Что бы ни случилось завтра… сегодня было идеальным. Рома сжал её плечо чуть крепче. — Завтра ничего не случится, Поля. Пока мы вместе, ярмарка не закончится. Они начали спускаться. Внизу уже зажигались первые огни, музыка становилась громче, но в их кабинке царила тишина людей, которые поняли что-то очень важное. Когда они спрыгнули на землю, Бяша первым делом проверил, на месте ли его баночка. — Ну че, на? Завтра в штабе в десять? — В десять, — подтвердила Катя, поправляя очки. — У нас по плану стратегический разбор полетов и чистка территории. Они расходились по домам группами. Антон шел последним, чувствуя приятную тяжесть камеры на шее. В его рюкзаке лежала отстрелянная медная гильза, которую он подобрал в тире на память. Это был пик их лета. Золотой час, после которого тени всегда становятся длиннее. Но сегодня тени были бессильны. Над Черным Озером плыл запах попкорна, а в кармане Полины тихонько позвякивал серебристый скрипичный ключ.