Наркотик для короля

Зал Вольтури, вырубленный из цельного куска полированного черного мрамора, дышал древностью и бездонным холодом. Своды уходили высоко вверх, теряясь во тьме, невидимой для обычного человеческого глаза, но для Астрид, пришедшей в себя на полу, они казались невыносимо далекими. Девушка, еще минуту назад ежившаяся от зимнего ветра в Форксе, теперь лежала на безупречно гладких плитах. На ее черных волосах все еще поблескивали капли недавнего дождя, а две розовые заколки, которые она так любила, нелепым, ярким пятном выделялись в этом монохромном, мрачном великолепии. Она шевельнулась, и по залу пронеслось тихое, шуршащее эхо. Запах озона, который еще витал в ее легких после странного тумана, быстро сменялся тяжелым ароматом воска, старой пыли и чем-то неуловимо металлическим, похожим на запах запекшейся крови. Астрид с трудом приподнялась на локтях, ее глаза, до сих пор немного затуманенные, расширились от ужаса и изумрения. Перед ней, на возвышении, стояли три трона из темного дерева, инкрустированные драгоценными камнями, которые, казалось, впитывали в себя тусклый свет факелов. На тронах сидели три фигуры, чьи лица были скрыты в тени, но даже отсюда ощущалась их пугающая, застывшая неподвижность. Это были Аро, Кай и Марк – Вольтури. Они не шевелились, но их присутствие давило на Астрид, словно физический груз, парализуя волю и заставляя сердце биться в бешеном ритме. Вдоль стен, в полумраке, стояли другие фигуры, одетые в темные плащи с глубокими капюшонами – стража Вольтури. Астрид чувствовала на себе их взгляды, холодные, изучающие, хищные. Она поняла, что ее побег от назойливых поклонников в Форксе был лишь прелюдией к настоящему, смертельно опасному испытанию. Она была здесь, в самом сердце вампирского мира, и ее жизнь теперь полностью зависела от тех, кто сидел на этих трех тронах. Огромный зал, наполненный тишиной, которая была громче любого крика, замер в ожидании.Холодный мрамор пола казался Астрид почти комфортным по сравнению с тем ледяным восторгом, который излучал Аро. Глава клана соскользнул со своего трона с грацией рассыпающейся тени и в мгновение ока оказался прямо перед ней. Он опустился на одно колено, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его бледные, почти прозрачные пальцы медленно, едва касаясь, очертили линию скулы Аси. — Ты даже не представляешь, какое это искушение, — прошептал он, и его голос, похожий на шелест старинного пергамента, вибрировал от странного предвкушения. — Я не могу отвести взгляд. Ты... как самый чистый, самый редкий наркотик, который я когда-либо встречал за свои тысячелетия. В это время на возвышении происходило нечто из ряда вон выходящее. Кай, чьё лицо обычно напоминало застывшую маску брезгливости и вечного недовольства, выглядел растерянным. Он порывался привычно зашипеть, выказать свою ярость по поводу присутствия человека в святая святых, но мышцы лица его не слушались. Вместо ярости в его глазах читалось странное, не поддающееся логике оцепенение. Аро же, поддавшись импульсу, начал буквально кружить вокруг девушки, его движения были рваными и быстрыми. — Очаровательна... Невероятна... — повторял он, словно в лихорадке. Ася, сохранив остатки самообладания, которые закалились в бесконечных стычках со сверстниками в Форксе, прямо посмотрела в его пустые, молочно-красные глаза. — И через сколько? — её голос прозвучал удивительно четко в тишине зала. Аро замер за её спиной, его ледяное дыхание коснулось макушки девушки. — Что «через сколько», дитя моё? — Через сколько дней или недель вы наиграетесь? — спросила она, не оборачиваясь. — Когда этот «наркотик» вам наскучит и вы просто сломаете мне шею? Аро медленно склонился к её уху, его пальцы на мгновение запутались в её темных прядях возле розовой заколки. — О, Астрид... — выдохнул он, и в его голосе впервые за века проскользнула нотка искреннего замешательства. — Я не знаю. Я действительно не знаю. Но сейчас... сейчас я просто не могу ничего с собой поделать.Маркус, который веками пребывал в состоянии апатичного оцепенения, впервые подался вперед, вцепившись тонкими пальцами в подлокотники своего трона. Его дар — видеть связи между людьми — сейчас буквально ослеплял его. Между Астрид и каждым присутствующим в зале протянулись золотистые нити невероятной прочности, каких он не видел со времен своей юности. Он пребывал в глубочайшем шоке, пытаясь осознать, как одна человеческая девушка смогла в одно мгновение лишить воли самых опасных существ в мире. Вся стража Вольтури, застывшая вдоль стен, напоминала почетный караул, потерявший цель. Феликс, чей инстинкт всегда требовал немедленной атаки, замер с полуоткрытым ртом; Джейн, чьи пытки заставляли кричать сильнейших, смотрела на Асю с необъяснимым, почти детским любопытством. Агрессия просто испарилась, замененная общим, дурманящим очарованием. — Деметрий... — голос Аро дрогнул, когда он заставил себя отстраниться. — Проводи Астрид в её покои. Приготовьте всё... самое лучшее. Ася не шелохнулась, лишь слегка отклонила голову назад, подставляя шею под холодный взгляд Аро. Её глаза блеснули в полумраке зала, когда она заговорила. Каждое слово было пропитано таким интимным шепотом и обволакивающей покорностью, что воздух вокруг них, казалось, загустел. — Хорошо... Как пожелаете, мой господин, — выдохнула она, едва касаясь губами холодного воздуха возле его лица. От этого «мой господин» Аро буквально поплыл. Тот, кто управлял миром теней тысячи лет, кто считал, что познал все грани власти и страсти, вдруг почувствовал, как земля (или то, что от нее осталось в его бессмертном существовании) уходит из-под ног. Его зрачки расширились, заполнив собой всю радужку, а руки непроизвольно дрогнули. Он стоял, не в силах пошевелиться, пока Деметрий — чьи движения стали непривычно мягкими и осторожными — подходил к девушке.Ася шла по бесконечным коридорам Вольтерры, и звук её шагов казался оглушительным в этой противоестественной тишине. Деметрий, величайший ищейка в мире, который обычно двигался с точностью хищного зверя, сейчас шёл впереди нее странно-замедленно, словно подстраиваясь под её человеческий ритм. Вся стража провожала их взглядами. Вампиры, веками не знавшие сомнений, застыли в нишах коридоров, не в силах шевельнуть пальцем. В их глазах застыло немое обожание, смешанное с необъяснимым трансом. Джейн и Алек, чьи способности обычно внушали ужас, просто смотрели ей вслед, будто лишенные своего яда. Когда они достигли тяжелых дубовых дверей, Деметрий открыл их с почтительной осторожностью. Его прикосновение к дверной ручке было непривычно мягким. Заведя Асю внутрь, он не ушел сразу — он запер дверь изнутри, оставшись в тени у входа, словно верный страж, охраняющий самое ценное сокровище короны. Ася обессиленно опустилась на край огромной кровати, застеленной тяжелым бархатом. Воздух в комнате был прохладным, и она медленно стянула с себя вязаную кофту, оставшись в легком топе. Крупная вязка еще сохраняла запах дома и дождливого Форкса, который теперь казался сном из другой жизни. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Шок медленно накатывал волнами, но в глубине души Ася знала — это должно было случиться. С самого детства она замечала эту странную особенность: любой, кто задерживал на ней взгляд дольше пары секунд, терял волю к агрессии. Учителя забывали о выговорах, задиры в школе опускали кулаки, а сверстники превращались в послушных теней. Но она никогда не думала, что это подействует на них. На существ, которые сами были воплощением смерти. Она посмотрела на Деметрия, который все еще стоял у двери, не сводя с нее горящих глаз. В его взгляде не было голода — там было то же самое оцепенение, которое она видела у Аро. — Вы все теперь мои пленники, — едва слышно прошептала она самой себе, и это осознание обожгло её сильнее, чем холод мраморного зала.Деметрий вышел из комнаты так тихо, словно был бесплотным духом, оставив Асю в звенящей тишине роскошных покоев. Но в тронном зале тишина была совсем иной — она вибрировала от напряжения, которое едва сдерживали древние стены. Аро, чей трон всегда был оплотом его власти, метался по залу. Его движения, обычно плавные и театральные, стали рваными, почти лихорадочными. — Это не просто жажда, — выдохнул он, остановившись посреди зала и глядя в никуда. — Меня... меня буквально магнитит к ней. Каждый атом моего существа кричит, что я должен быть рядом. Не выдержав и доли секунды, он сорвался с места. Черная мантия взметнулась, как крылья огромного ворона, и через мгновение его шаги уже затихли в коридоре, ведущем к покоям Аси. Кай, оставшись наедине с Маркусом, наконец обрел дар речи. Его лицо, до этого застывшее, исказилось в гримасе, в которой смешались сарказм и необъяснимое раздражение, которое он безуспешно пытался превратить в привычную ярость. Он повернулся к Маркусу и прошипел сквозь зубы: — Если через двенадцать минут он не вернется в этот зал, можешь отдавать приказ... нам пора заказывать новую кровать. И, судя по его лицу, — самую огромную во всей Италии. Маркус медленно повернул голову, его глаза, обычно полные вековой печали, теперь выражали глубокое недоумение. — Что ты имеешь в виду, Кай? — тихо спросил он. — Ты хочешь сказать, что... Кай уже открыл рот, чтобы отпустить какую-то едкую шутку, привычно изливая желчь, но осекся на полуслове. Двери зала распахнулись. Аро вошел медленно, его плечи были опущены, а взгляд казался затуманенным, словно он только что вернулся из иного мира. Он прошел к своему трону, но не сел, а просто оперся на него рукой. — Я не смог, — прошептал он, и в его голосе слышалось благоговение. — Я стоял у её двери и чувствовал её дыхание. Я не смог нарушить покой этой звезды. Она... она слишком совершенна, чтобы пугать её своим присутствием так скоро. Он поднял глаза на братьев, и в них не было привычного расчетливого блеска — только слепое, фатальное обожание.