Переворот системи

Кай, чей характер был подобен оголенному нерву, не выдержал этой приторной атмосферы благоговения. Он сложил руки на груди, и на его бледных губах заиграла тонкая, ядовитая усмешка. — Наша «звезда», значит? — протянул он, и в его голосе прорезались нотки прежнего скепсиса. — Аро, ты ведешь себя так, будто тебе снова восемнадцать и ты впервые увидел солнечный свет. Может, нам стоит еще нанять оркестр, чтобы они играли под её дверью серенады? Или, может, принести ей тапочки в зубах? Аро, который до этого момента казался погруженным в транс, резко замер. Его голова медленно повернулась к брату, а глаза опасно сузились. В зале мгновенно похолодало — аура Аро, обычно скрытая за маской вежливости, на мгновение стала острой, как бритва. — Кай, — прошелестел Аро, и этот звук был страшнее любого крика. — Я предупреждаю тебя. За такие шутки в лоб обычно прилетают тяжелые антикварные шкатулки. А в твоем случае — это может быть что-то потяжелее. Он сделал шаг к Каю, его голос стал еще тише, почти неразличимым для человеческого уха: — Просто. Молча. Посиди. Кай, который никогда никого не боялся, вдруг почувствовал странный холодок. Это была не угроза расправы — это была ярость влюбленного безумца, готового уничтожить весь мир за одно неверное слово в адрес своего идеала. Он демонстративно захлопнул рот и откинулся на спинку трона, глядя в потолок с видом глубочайшего одолжения. Тем временем в комнате Аси царила тишина, но она чувствовала, как по стенам замка пробегает вибрация от этого безмолвного конфликта. Она подошла к окну, глядя на ночную Вольтерру, и коснулась пальцами холодного стекла.Тишина коридоров Вольтерры была нарушена мягким, едва уловимым звуком шагов. Ася решила не сидеть взаперти. Она сбросила тяжелую кофту и теперь шла по каменным плитам в легком платье на тонких бретельках. Ткань длиной до колена мягко облегала её фигуру, подчеркивая идеальные изгибы «песочных часов», которые в тусклом свете факелов казались выточенными из самого дорогого фарфора. Кай, который как раз шел по своим делам, все еще кипя от недавнего разговора с Аро, завернул за угол и едва не столкнулся с ней. Он уже набрал в легкие воздуха, чтобы выплеснуть порцию яда, поставить «человеческое девчонку» на место и доказать самому себе, что он выше этого наваждения. Но как только их взгляды встретились, слова застряли у него в горле. Весь его вековой цинизм, вся его холодная ярость и гордость рассыпались, как карточный домик под порывом ветра. Кай замер, его зрачки расширились, поглощая радужку. Он смотрел на тонкие бретельки, покоящиеся на её нежных плечах, на то, как платье подчеркивает её талию, и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Ася прошла мимо него, обдав тонким ароматом дождя и тепла, даже не замедлив шага. Она не просила внимания, она просто была. Кай, который еще минуту назад насмехался над Аро, стоял неподвижно несколько секунд. А затем, словно лишенный собственной воли, он медленно развернулся. Его ноги сами понесли его вслед за ней. Он шел на расстоянии пары шагов, словно привязанный невидимым тросом. Его лицо больше не напоминало «лимон» — оно было выражением абсолютного, граничащего с безумием обожания. Великий и беспощадный Кай Вольтури теперь покорно плелся за девушкой в легком платье, забыв о своей гордости, о братьях и о законах, которые сам же создавал веками.Аро возник из тени, словно разъяренный вихрь, и мертвой хваткой вцепился в локоть Кая, резко отдергивая его назад. Ася слышала за спиной их приглушенное, яростное шипение — два древних хищника в одно мгновение забыли о братских узах, деля внимание своей новой «звезды». Не оборачиваясь, она прошла в распахнутые двери тронного зала. Здесь царила гулкая, величественная пустота. Ася, ведомая каким-то странным внутренним порывом, поднялась на возвышение и без тени страха опустилась на центральный трон — место самого Аро. Она откинулась на жесткую спинку, по-хозяйски закинула ногу на ногу и принялась меланхолично рассматривать изящный каблук своей туфли, словно это было самым важным делом в мире. — Если Аро войдет и увидит это, он может не просто обидеться, — раздался тихий, бесстрастный голос за её спиной. Ася медленно обернулась. Позади трона, в тени колонн, стоял Маркус. В отличие от Аро и Кая, которые буквально теряли рассудок рядом с ней, Маркус сохранял свое вековое спокойствие. — По-моему, Аро сам меня сюда усадит, если я только попрошу, — ответила Ася, и на её губах заиграла едва заметная, дерзкая улыбка. Она внимательно посмотрела на Маркуса и вдруг поняла: её «чары» действуют на него иначе. Он не метался в лихорадке, его не «магнитило» физически. Для Маркуса, который видел тысячи связей и судеб, она не была наркотиком. Она была самой интересной, необъяснимой вещью, которая когда-либо появлялась в этом мрачном замке за последние полторы тысячи лет. В его глазах читался не голод, а глубокое, почти научное любопытство исследователя, нашедшего артефакт, нарушающий все законы мироздания. — Ты видишь связи, Маркус, — произнесла она, продолжая покачивать ногой. — Скажи, какая нить сейчас связывает меня с этим троном? Маркус подошел ближе, его взгляд скользнул по её фигуре на черном дереве. — Золотая, — почти неслышно ответил он. — Настолько яркая, что она затмевает всё остальное в этом зале. Ты не просто сидишь на троне, Астрид. Ты уже стала его частью. В этот момент за дверями зала послышались стремительные шаги Аро, который, кажется, наконец «договорился» с братом и спешил вернуть себе свое главное сокровище.Аро ворвался в зал, готовый излить остатки своего негодования, но мгновенно замер. Его взгляд метнулся к Маркусу, стоявшему в тени, оценивая обстановку, но тут же, словно притянутый мощным магнитом, переключился на Асу. В полумраке зала её наряд на тонких бретельках казался почти призрачным, а кожа сияла, контрастируя с темным деревом трона. Аро сделал вдох, хотя в этом не было физической необходимости, и медленно направился к возвышению. Маркус лишь едва заметно кивнул брату, отступая еще глубже в тень, оставаясь безмолвным наблюдателем этой безумной сцены. Вместо того чтобы возмутиться дерзостью человеческой девушки, посягнувшей на символ его власти, Аро подошел к ней с благоговением. Он протянул свои ледяные руки и, обхватив Асю за талию, почти невесомо поднял её в воздух. Он сам опустился на резное сиденье трона, а затем, с хозяйской нежностью, усадил девушку к себе на правое колено. — Мой трон никогда не выглядел так величественно, как сейчас, — прошептал он ей в самое ухо, его пальцы осторожно коснулись ткани платья на её бедре. Кай, который вошел следом и занял свой привычный трон по левую руку, выглядел непривычно тихо. Он сидел, подперев голову рукой, и в его глазах, обычно полных холодного презрения, теперь плескалась жгучая, нескрываемая ревность. Он смотрел на то, как уверенно Ася устроилась на коленях Аро, и как тот буквально светился от триумфа и обожания. — Похоже, брат, ты решил, что правила этикета в этом зале больше не действуют, — подал голос Кай, и его тон был пропитан ядом, смешанным с желанием оказаться на месте Аро. Ася чувствовала, как под ней напряглось тело древнего вампира. Аро даже не удостоил брата взглядом. Он был слишком занят тем, что вдыхал аромат её волос, наслаждаясь моментом абсолютной власти, которая теперь казалась ему ничем по сравнению с теплом, исходящим от этой хрупкой «звезды». — Правила создаю я, Кай, — бросил Аро, не отрывая глаз от профиля Аси. — И сегодня мое главное правило — чтобы Астрид было комфортно.Ася двигалась с кошачьей грацией, которая казалась почти сверхъестественной для человека. Прямо на коленях Аро она медленно развернулась, оказавшись к нему спиной. Теперь её макушка находилась на уровне его лица, а мягкие пряди волос едва касались его губ. Она чуть наклонила голову вбок, и на её губах расцвела торжествующая, едва заметная ухмылка. Этот мимолетный жест, полный осознания собственной власти, заметил только Маркус. Он едва заметно приподнял бровь, понимая, что эта «хрупкая звезда» из Форкса ведет свою игру, и древние короли — лишь фигуры на её доске. В зале повисло тяжелое, осязаемое напряжение. Гвардейцы-мужчины, застывшие у стен, казались изваяниями, чьи глаза были намертво прикованы к фигуре на троне. Деметрий, Феликс, Сантьяго — каждый из них ловил каждое мимолетное движение её плеча, каждый изгиб талии под тонкой тканью платья. В их взглядах больше не было дисциплины, только первобытное, парализующее обожание. Немногочисленные женщины-вампиры, присутствовавшие в зале, пребывали в состоянии истинного шока. Джейн, чье лицо обычно выражало лишь ледяную скуку или жажду боли, сейчас смотрела на Асю с плохо скрываемой смесью ярости и ревности. Она привыкла быть единственным центром страха и внимания, но теперь всё внимание её господ и всей гвардии было поглощено этой человеческой девчонкой. Аро, чей нос был в считанных миллиметрах от волос Аси, замер, боясь пошевелиться. Он чувствовал тепло её тела, и это сводило его с ума больше, чем любая жажда крови. — Ты дразнишь нас, Астрид, — прошептал он, и его голос сорвался, становясь хриплым. — Ты сидишь в сердце нашего мира и улыбаешься, зная, что мы все — твои верные тени. Кай, видя её спину и то, как интимно она расположилась на коленях брата, сжал подлокотники своего трона так сильно, что древнее дерево жалобно треснуло. Его ревность превращалась в раскаленное пламя, которое он не мог затушить.Ася решила довести это безумие до предела. С мягкой, кошачьей грацией она соскользнула с колен Аро, оставив его руки хватать пустоту. Зал замер, когда она, покачивая бедрами в своем легком платье, медленно пошла вдоль рядов гвардейцев. — Какие же они у вас пыльные... — протянула она, и её голос колокольчиком рассыпался по мрамору. — Столько веков в этих подземельях, совсем о себе не заботитесь. Она подошла к первому гвардейцу. Тот застыл, не смея дышать, когда её тонкие пальцы коснулись тяжелой ткани на его плечах. Ася медленно, почти интимно, расстегнула массивную пряжку и потянула мантию на себя. Вампир, который мог голыми руками раздавить гранит, едва не пошатнулся — его охватила такая волна эйфории от её близости, что в глазах потемнело. Она шла дальше, превращая суровую стражу в скопление раздетого, ошеломленного воинства. Деметрий, Феликс, Сантьяго — один за другим они лишались своих символов власти под её руками. Каждый из них чувствовал себя избранным, пока она не переходила к следующему, оставляя после себя шлейф аромата дождя и невыносимую тоску. На тронах творилось нечто неописуемое. Аро вцепился в подлокотники так, что костяшки его пальцев стали белее мела. Его душила ревность — он хотел, чтобы эти руки касались только его, но в то же время он не мог оторвать взгляда от того, как она властвует над его армией. Кай же выглядел так, будто сейчас вспыхнет. — Она... она их раздевает, — прошипел он, и в его голосе ревность боролась с каким-то диким восторгом. — Прямо здесь. На наших глазах. В зале воцарилась атмосфера тотальной, всепоглощающей ревности. Гвардейцы ревновали Асю друг к другу, когда она переходила к соседу; Джейн и Хайди метали молнии из глаз, видя, как их непоколебимые коллеги превращаются в преданных псов; а Аро и Кай буквально сгорали на своих местах, понимая, что эта девчонка из Форкса за несколько минут полностью демонтировала их многовековую дисциплину. Ася остановилась в центре зала, окруженная горой брошенных мантий, и обернулась к тронам. Она стояла в своем простом платье, маленькая и хрупкая, но в этот момент она была единственной истинной королевой Вольтерры. — Так-то лучше, — улыбнулась она, глядя прямо на Кая. — Теперь вы выглядите... доступнее.