Раз-два-три...

Я чувствовал её. Каждой клеточкой своего израненного тела. Кончиками пальцев улавливал расширяющиеся на вдохе лёгкие, слышал прерывистые стоны, нежно касающиеся моих ушей. Её маленькие ладошки крепко прижимали меня ближе, оставляя беспорядочные розовые полосы на моей шее. Ее ноги обвивали мою поясницу слишком осторожно, боясь надавать слишком сильно. Глупышка. Нет ничего больнее, чем знать - то, что происходит сейчас, больше никогда не повторится вновь. Этот момент единения, момент близости тел и душ останется на этих белых простынях теплым утренним воспоминанием и бесконечным холодом жизни. Той, где нет меня. Я прижимаю тебя слишком сильно, дико, почти раздражающее тревожно. Потому что я так не хочу тебя оставлять. Я выбрал тебя. Я всегда выбираю тебя. Поэтому тебе придется научиться жить без меня. Я бы хотел быть эгоистом, хотел бы запереть тебя в золотой клетке, хотел бы держать за бедра, оставлять мокрые поцелуи на каждом сантиметре твоего тела, до которого бы только мог дотянуться. Я бы хотел для нас целую жизнь вдали отсюда. Я бы хотел видеть, как завтра утром ты сморщишь нос на первые солнечные лучи, как с головой спрячешься под одеялом и прильнешь ближе ко мне, как устало выдохнешь и, сказав «береги себя», уйдешь на войну, которая не заканчивается. Но я люблю тебя. Люблю до онемения в теле, до дрожащих в нетерпении пальцев, до быстрого грохота сердца внутри. Я люблю тебя так, что боюсь. Боюсь, что прощальная улыбка станет единственным, что останется от тебя, боюсь, что ты не вернешься ко мне, боюсь, что причиню тебе боль. Но больно всё равно будет. Очень. Потому, что я сгораю в агонии от осознания, что все закончится сейчас. Я танцую со временем. Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три… Мне нужно вести никому не понятный подсчет. Я считаю твои стоны, твои веснушки, удары твоего сердца. Снова и снова сбиваюсь, начинаю заново. Мне нужно знать, нужно выжечь в памяти, нужно отпечатать под кожей твой образ - мелодию твоего голоса, огонь твоих глаз, касания твоих рук. Это всё, что у меня осталось. Ты еще не знаешь об этом, ловишь мой слишком обеспокоенный и внимательный взгляд. Ты замечаешь, всегда замечаешь. С немым вопросом мягко обхватываешь мое лицо и приближаешь к себе. Прости, моя любовь. Сегодня ты не получишь ответ. Я отвлекаю тебя настойчивым поцелуем. Пытаюсь стереть этот взволнованный прищур глаз, эти нахмуренные брови. Ты поддаешься, не забываешь, нет, но позволяешь закрыть тебя от мира. В нашем доме нет места тревогам и злости. Здесь безопасно, здесь можно отпустить тяжелую ношу войны на пороге гостиной и позволить себе несколько безмятежных часов в объятьях чувств, так отличных от привычной брони, сплетенной из страха и ненависти. Я должен тебе целую жизнь. Но могу дать тебе только эту ночь. Для нас никогда не хватает времени. Каждый стремится отобрать его у нас. Но я подарю его тебе. Обещаю. Я люблю тебя. Раз-два-три. Меня всю жизнь учили, что мужчины не плачут. Они не проливают слезы по будущему, которое не настанет. Не издают отчаянный рев словно побитое животное, когда осознают, что не справились. Наверное, эти мужчины никогда не смотрели на то, как их любовь утекает сквозь пальцы. Я не плачу, не перед тобой. Не потому, что боюсь показаться слабым. А потому что чертовски не хочу тебя пугать. Не хочу смотреть на то, как непонимание рождает тревогу, а тревога - первобытный страх. Я дарю тебе эти отблески полной луны на окнах. Дарю самые нежные касания. Самые быстротечные часы. Немного, я знаю. Но это всё, что у меня есть. Я продолжаю двигаться внутри тебя. Медленно, осторожно, наверное, слишком вдумчиво. Но я должен запомнить, понимаешь? Запомнить, как прекрасно твое тело прижимается к моему, запомнить, как волосы в беспорядке расползаются чернилами по измятой простыне, как родинки на ключицах ползут вверх и вниз от каждого моего толчка. Как розовый язык смачивает пересохшие губы. Я как художник смотрю на свою музу и пытаюсь заметить то, что никогда не увидит никто другой, потому что этот серебристый свет, проникающий сквозь незашторенные окна, этот сумрак весенней ночи, этот полный надежды взгляд и это полное отчаяния сердце не повторится никогда. Оно останется здесь. Посреди вечности. - Драко.. - твой хриплый стон врывается в мои мысли. Он эхом проносится внутри моей головы. И его я тоже хочу забрать с собой. Внутренне подражаю тебе снова и снова, пока не выжигаю его на сердце кровоточащей раной. Я любою тебя. Раз-два-три. Ты то открываешь, то снова закрываешь глаза. Плывешь в колыбели наслаждения. Пылаешь в моих крепких объятиях. Я касаюсь твоего лба своим, ртом ловлю твоё дыхание. Поднимаю руку, чтобы большим пальцем очертить созвездие веснушек на твоих щеках. Ты улыбаешься - осторожно, немного неловко сдерживая стоны, но обезоруживающе искренне. Улыбка отражается и в твоих глазах. Я поддаюсь непреодолимому желанию и оставляю невесомый поцелуй на вздернутом кончике твоего носа, когда-то высокомерно задранного и раздражающего, а теперь слишком родного. Я отпускаю еще ниже и провожу своим носом по твоему. В глупом документальном фильме, который ты почти силой заставила меня посмотреть, ведущий в странном костюме и с дурацким галстуком говорил, что это называется «эскимосский поцелуй». Даже когда на улице бушует непогода, каждому хочется урвать чуточку тепла. Без тебя мне будет очень холодно, любимая. Милое смущением теряется в оглушительном стоне, который ты издаешь, стоит мне еще глубже войти в тебя. Ты выглядишь такой свободной, такой удовлетворенной и счастливой, что я на мгновение замираю. Мне кажется, что сегодня ты особенная. Ты отдаешь себя без остатка, доверчиво льнешь ко мне, оставляешь россыпь смазанных поцелуев на моей шее, проводишь пальцами по напряженным рукам, удерживающих меня на весу. Ты открытая, очаровательно нежная. Ты - всё, о чем я когда либо мечтал. Я замечаю твоё учащенное дыхание, твои сбивчивые движения, взмокшие кудри, липнувшие к шее. Ты близко, слишком близко, почти у меня под кожей. Я делаю еще несколько размашистых толчков и сцеловываю с твоих губ сиплый, приглушенный, тихий стон в этом оглушающем безмолвии комнаты. И следую за тобой. Ты устала. И я тоже очень устал. Маленькая ладошка в тщетой попытке скрыть сонный зевок не успевает дойти до твоего лица. Уголки твоих опухших от поцелуев губ лениво расползаются в улыбке, но ты всё равно борешься со сном. Вглядываешься в мои глаза, которые неотрывно следят за каждым твоим движением. Сейчас я считаю золотые крапинки в твоих радужках. Их я хочу запомнить больше всего. Мы лежим в спокойствии нашей спальни, и этот земной рай нарушает лишь колотящееся в моей груди сердце. Но ты об этом не узнаешь. Поэтому я с уверенностью и любовью поглощаю твой образ в темноту собственных зрачков. Ты приближаешься первой и отпускаешь голову мне на грудь. До болезненной рези в глазах привычно. Я прижимаю тебя еще ближе и считаю секунды, пока ты не уснешь. Я люблю тебя, - шепчу я, ощущая улыбку на своей коже. Раз-два-три. Мое время пришло. Я должен идти. Прости. Прости. Прости… Я медленно поднимаюсь с кровати, повыше натягиваю одеяло на твои голые плечи. Тебе не должно быть так холодно, как мне. Надеваю то, что первым попадается мне под руку, не отрываясь смотрю туда, где оставляю тебя. У меня есть еще несколько секунд, несколько общих вздохов и общих ударов сердца. Я осторожно приближаюсь, вглядываюсь в очертания твоего лица - умиротворенного, не скованного страхом. Я радуюсь, что запомню тебя такой. Что со мной ты была такой. Надеюсь, что и без меня ты сможешь вернуть эту версию себя. А я помогу. Я склоняюсь над тобой и оставляю легкий, почти невесомый поцелуй на твоих теплых неподвижных губах. Улыбаюсь сквозь слезы, вспоминая, как когда-то давно, целую жизнь назад, впервые поцеловал тебя. Ты была бледной и истощенной потерей крови, и так доверчиво жалась к моему плечу во сне, что я не смог себя сдержать. История закончилась там же, где и началась. Наверное, так правильно. Но почему тогда так больно? Я шепчу «Люмос» и кладу свою первую палочку возле тебя. Знаю, ты боишься спать в темноте. Я рад, что последним заклинанием произношу именно то, что позволит мне отогнать призраков ночи. Ты мой свет, Гермиона, понимаешь? Оставляя палочку, я оставляю магию. Но оставляя тебя, я оставляю саму жизнь. Я делаю первый шаг, потом второй, потом третий, покидаю комнату, не оборачиваясь. Раз-два-три… В последний раз смотрю в зеркало, мысленно прощаясь с собой прежним. Как только я покину наш дом, я стану чудовищем. Но разве я уже не монстр? Ведь я оставляю тебя. Но ты справишься, всегда справлялась. А я без тебя не смогу… Я люблю тебя. Прости меня. Ладно?.. Раз. Два. Три…