Глава 8 - Искушение

— Итак? — вкрадчиво спросил Валтор, едва заметно наклонив голову к плечу.       В его низком, рокочущем тембре звучал издевательский намёк. Стелла судорожно выдохнула и, собравшись с мыслями, заставила себя распрямить плечи под его тяжёлым взглядом. — Мой вопрос остаётся неизменным! Что ты забыл в Алфее? — на этот раз голос принцессы Солярии прозвучал на удивление спокойно, жёстко и холодно, как подобает преемнице истинной царской крови.       И хотя внутри неё бушевал пожар из паники и злости, внешне она оставалась монолитом. Странно, но липкий страх отступил. Навалилось смутное, далёкое предчувствие неминуемой беды, совершенно не связанное с мрачным антуражем Облачной Башни и опасным существом напротив. — Из всего безграничного списка тайн этого мира… ты вновь выбираешь те же скучные слова? — сокрушённо произнёс мужчина.       Он едва заметно цокнул языком, а в его багровых глазах промелькнула тень искреннего разочарования. — Скажи мне, принцесса, неужели у столь прекрасной леди нет более насущных тем для нашей ночной беседы? — Ты обещал отвечать на мои вопросы, а не комментировать их, — отрезала фея, обрывая его вальяжные рассуждения.       Она явно давала магу понять, что её воля крепка, и она не намерена отступать от первоначальной цели визита. — Ответишь сначала на мой маленький, невинный вопрос, и я, так и быть, милостиво не возьму с тебя плату за твой чрезмерный интерес… — сделав томительную паузу, протянул маг.       Его правая ладонь медленно повторила ритм сказанных слов, качнувшись в воздухе, а затем изящно легла поверх фиолетового жилета. — Торги с демонами бывают крайне опасны, если вовремя не согласиться на предложенные ими условия, — добавил Валтор, смакуя её упорство. — Я совершенно не понимаю, чего ты добиваешься этими скользкими речами, — нахмурив идеальные брови, ответила Стелла.       Она уже догадывалась, что коварный маг ни за что не ответит прямо, пока не добьётся от неё подчинения. — Хочу лишь великодушно спасти одну глупую фею от лишних, непосильных обязательств и извечного долга перед светлым миром… — после недолгого молчания ответил он, делая размеренный шаг по погружённому во мрак кабинету. — Ведь в твоей прелестной голове сейчас роятся совершенно другие, куда более важные мысли, принцесса. Но ты упорно продолжаешь искать одобряемый обществом путь в диалоге с тем, кто по самой своей природе абсолютно неправилен.       Мужчина вновь сделал многозначительную паузу, заставляя тени вокруг Стеллы плотоядно зашевелиться, а затем его глаза хищно блеснули багровым шлейфом: — Ну же, ваше высочество, смелее. За твой первый, робкий шаг в сторону манящей тьмы я готов сделать тебе огромную скидку.       Наступила мёртвая, удушливая тишина. То, о чём лихорадочно думала сейчас принцесса Солярии, вступало в сокрушительный резонанс со светлыми наставлениями, которые вечным набатом звучали в сознании любой праведной феи. Они обязаны были без раздумий воевать против зла. Стелла должна была ненавидеть его. Должна была уничтожить. Ведь её отец, король Радиус, всё ещё носил клеймо этого жуткого существа, будучи коварно заколдованным и подчинённым чужой воле.       Но её растрёпанный разум под влиянием момента повернулся в совершенно другую сторону, которой априори не должно было существовать у солнечной феи.       Блум сейчас была важнее.       Важнее древних обид и законов. — Хорошо… — почти неслышно протянула она, утопая в липких сомнениях и чувствуя, как предательски дрожат колени. — Тогда скажи… Как мне помочь Блум?       На порочном лице мага мгновенно расцвела довольная ухмылка, медленно перетекающая в хищный оскал, обнаживший острые клыки. — Неужели моя милая, огненная фея так сильно страдает? — издевательски, с приторным сочувствием поинтересовался он, намеренно сделав собственнический акцент на слове «моя». — Признаться честно… мне было невыносимо скучно сражаться со всеми вами в последнее время без её яростного участия.       Он вновь сделал ленивый шаг по кабинету, возвращаясь к массивному столу, плавно проводя пальцами по его краю. — Так что же конкретно её сейчас мучает? Мигрень? Излишние деструктивные переживания за своего смазливого принца? Или… быть может, те страшные, тёмные тайны, которые она так упрямо предпочитает не выносить за пределы своего хрупкого разума?       Стелла напряглась, судорожно сжав кулаки. Вкрадчивый тон Валтора, каждая его мимолётная ухмылка были похожи на сложную гроссмейстерскую игру, на безжалостную перестановку шахматных фигур, где её подруги падали одна за другой.       Он говорил слишком запутанно… Будто бы доподлинно знал то, чего не знали они сами, или мастерски делал вид, продолжая дёргать за невидимые ниточки послушную марионетку в её лице. — Не бойтесь говорить со мной открыто, ваше высочество, — бархатисто пропел демон, заметив её колебания. — Ведь я могу эффективно помочь только в том случае, если узнаю истинную первопричину недуга… А любая причина, как известно, познаётся лишь в честном, доверительном диалоге.       Очередная гнетущая тишина опустилась на комнату. В голове Стеллы вспыхнул последний всплеск здравого смысла, который тут же превратился в горькие, отчаянные слова: — Тогда признайся, Валтор, — она произнесла его проклятое имя с трудом, со скрипом сжимая зубы от внутренней боли. — Способен ли ты на самом деле помочь, или все твои красивые слова — лишь очередная призрачная тень правды? А мои вопросы — ребро монеты, на которое я прямо сейчас вслепую поставлю жизнь своей лучшей подруги?       Глаза мужчины в тот же миг блеснули опасным, первородным огнём Дракона, а тёмное пламя внутри его собственного тела вдруг болезненно и резко колыхнулось. Этот чуждый, судорожный импульс заставил мага на секунду нахмуриться, но он мгновенно вернул контроль над бушующей силой, загоняя её в узду безупречного самообладания. Его улыбка стала ещё шире, будто эта мимолётная физическая боль доставляла ему высшее удовольствие. — Готова ли ты в таком случае безоговорочно заплатить ту непомерную цену за чистую правду, которую я лично назову тебе после ответа, принцесса? — тихо, с пугающим предвкушением спросил он, глядя ей прямо в душу.       И Стелла, окончательно сжигая за собой все мосты и отказываясь от светлого наследия Солярии, ответила тут же, без единой секунды раздумий: — Мне абсолютно плевать, что это будет за цена. Если информация действительно поможет Блум — я готова.       Снова повисла лёгкая, томительная пауза — знак окончательного принятия условий этой опасной игры. Ответ Валтора прозвучал поразительно хлёстко, словно пуля, пущенная точно в мишень: — Благородный поступок… Но жутко безрассудный, — вкрадчиво отозвался демон.       Своим тоном он ясно давал понять, что добровольный отказ Стеллы от прежней свободы действий открывал для него любые возможности. Теперь перед ним лежала финишная прямая, позволяющая потребовать от неё абсолютно всё, что угодно. Только вот прямо сейчас Валтору ничего не было нужно.       Принцесса Солярии даже не догадывалась, что назначенная им цена будет противопоставлена совершенно другой ценности. Мага интересовали вовсе не её светлая сила, не королевские знания и даже не политическая власть. Им двигало иное…       Извращённое любопытство. — Как можно вернуть контроль над собственной магией, если он был потерян? — не смея больше медлить, прямо спросила Стелла.       Она намеренно формулировала вопрос максимально обтекаемо, умело обходя резкие высказывания, за которые хитрый демон мог бы зацепиться. Её тактика была чистой импровизацией, рождённой в панике, но выдавать подробности состояния Блум она была не намерена. Стелла помнила об уникальной способности врага мгновенно анализировать чужие слабости. Ничего принципиально не поменяется в их войне, даже когда она выведает то, что так отчаянно хочет знать. — Переступить через гордость… — хлёстко ответил Валтор, а в его сузившихся глазах в очередной раз проскользнул странный блеск — на этот раз совершенно неконтролируемый, болезненный и дикий. — Неужели нельзя хотя бы раз в жизни ответить прямо?! — раздражённо цокнула фея. Она сделала решительный шаг вперёд, будто окончательно теряя остатки страха перед его мощью. — Получаешь колоссальное удовольствие от того, что люди ломают голову над твоими двусмысленными словами, чёртов демон?       Идеальные брови на её побледневшем лице сердито сошлись к переносице, а сама стойка принцессы стала куда более раскованной и дерзкой. В ней сквозила слепая уверенность в том, что она имеет полное право настаивать на своих условиях. — Даже не думай, что я собираюсь терпеть подобное, — твёрдо проговорила девушка и мгновенно получила сокрушительный моментальный ответ. — Дело вовсе не в моих ответах, принцесса… — бархатно, с опасной мягкостью произнёс он. — Дело в тайнах, которыми покрыты высокие стены Алфеи, и в той, ради кого ты так безрассудно жертвуешь.       Его низкий голос опустился ещё на несколько тонов, превращаясь в гипнотизирующий рокот. Мужчина сделал плавный, стремительный шаг навстречу фее, приблизившись к ней вплотную. Почти касаясь губами золотистых прядей, он склонился к её уху и едва слышно прошептал: — Блум вполне ясно дала мне понять, что ей совершенно не требуется помощь…       Резкий, испуганный шаг назад мгновенно вывел Стеллу из хрупкого равновесия. Обжигающий голос демона и его пугающие слова подействовали как ушат ледяной воды. Она мотнула головой, отчаянно пытаясь отбиться от наваждения, и тихо прошептала себе под нос, подтверждая худшие догадки: — Значит… ты всё же был там…       В её душе воцарилось полное замешательство, густо смешанное с пугающими логическими выводами. Валтор тем временем медленно отступил, упиваясь её реакцией, и вальяжно обошёл замершую девушку, скользнув в тень за её плечом. А затем последовало продолжение от самого демона, который явно наслаждался произведённым эффектом: — Разумеется… — столь же тихо и веско протянул он, и его губ коснулась зловещая усмешка. — В любом ином случае вашей хвалёной школы уже просто бы не существовало на карте Магикса. Как, впрочем, и ваших прекрасных, блестящих крыльев… Вокруг был бы только первородный огонь, чёрная кровь и горькие слёзы тех немногих, кто случайно смог бы уцелеть в этом адском пламени.       Стук девичьего сердца стал пугающе чётким, громким набатом отдаваясь в ушах. Стелла с нескрываемым ужасом подняла взгляд на стоявшего перед ней мужчину. Вопрос сорвался с её губ гораздо раньше, чем она успела до конца осознать его смысл: — О чём ты говоришь?!       Её голос дрогнул, выдавая сковавший тело панический страх, ведь Валтор говорил о вещах, которые переворачивали всё её представление о безопасности Алфеи. — Неужели Алфея многое скрывает от своих лучших учениц? — с издёвкой спросил мужчина. Слегка закатив глаза, он вновь прошёлся по кабинету, отзываясь в новом ответе: — Великое Пламя Дракона смертельно опасно при отсутствии осознанного контроля, — лениво и размеренно начал объяснять Валтор, переводя взгляд на свои холёные руки. — Оно имеет собственный первобытный разум, неукротимую волю и колоссальную силу. Любые деструктивные мысли, страхи или скрытые обиды носителя могут в один миг дать этой древней сущности сорваться с цепи. И тогда… она обратит абсолютно всё живое в серый пепел за долю секунды.       Он сделал затяжную паузу и тихо добавил, совершенно не скрывая самодовольной улыбки при виде шокированного, мертвенно-бледного лица феи: — Так что не стоит благодарности за спасение ваших жизней.       Мужчина небрежно отмахнулся, слегка качнув головой. Его длинные пшеничные волосы вновь рассыпались по плечам, пока он с искренним исследовательским интересом наблюдал за Стеллой.       Её красивое лицо вытянулось от осознания масштаба катастрофы, а взгляд испуганно прищурился. Девушка судорожно пыталась отыскать подвох в его словах, ещё не понимая, что в этот раз демон говорит ей самую чистую правду. — Какой смысл спасать тех, кого ты желаешь уничтожить? — вопрос сорвался с губ Стеллы прежде, чем она успела себя остановить.       Эта реплика явно выбивалась из строя предыдущих расспросов и не была логически связана с прошлым утверждением, а значит, неизбежно несла в себе иную, куда более высокую цену. Однако тёмный маг отнёсся к её внезапной вспышке любопытства спокойно и ответил без привычного раздражения: — Как я уже говорил в присутствии двух твоих подружек: если бы я действительно желал вашей немедленной утилизации, я бы стёр вас в порошок ещё на Андросе, не утруждая себя долгими беседами.       Мужчина глубоко, физически ощутимо вздохнул, на мгновение прикрывая тяжёлые веки, словно унимая вновь вспыхнувшую внутри огненную судорогу. Затем, медленно распахнув глаза, он продолжил ровным, гипнотизирующим тембром: — Рядовые, неопытные феи не имеют для меня значения. В особенности, если их безрассудные действия слепо продиктованы трусами. Теми, кто боится меня настолько, что способен без зазрения совести отправить на убой собственных учениц, прекрасно зная, какая колоссальная, первородная сила составляет моё существо.       Валтор замолчал, давая звукам своего голоса затихнуть в углах кабинета, а затем, пристально вглядываясь в лицо собеседницы, негромко спросил: — Не находишь ли ты всё это весьма странным и лицемерным, дорогая Стелла?       Принцесса вздрогнула.       Впервые на её памяти он обратился к ней по имени — без издёвки, ядовитых упрёков или высокомерной улыбки. Его голос прозвучал удивительно спокойно, размеренно, обнажая истинных виновников девичьего безрассудства.       Но Стелла упорно молчала — то ли не видя пользы в ответах на провокации, то ли действительно слишком глубоко задумавшись над горькой правдой.       Видя её ментальную капитуляцию, маг вальяжно продолжил, чеканя каждое слово: — Вами просто-напросто прикрываются, как удобным живым щитом. Вас раз за разом безжалостно бросают в самый эпицентр боя, пока те, кто по статусу обязан сражаться с исполинским злом, предпочитают комфортно наблюдать со стороны, не торопясь попивая ароматный чай в директорском кабинете.       Он сделал выразительную паузу, заставляя Стеллу внутренне сжаться от подступающей к горлу обиды за их вечную участь спасительниц. — Справедливо ли это по отношению к вам? — новый вопрос остался без ответа в звенящей тишине. Валтор глухо продолжил: — Жертва за жертвой, принесённые на алтарь безумия тех, кто видит перед собой великую власть, но совершенно не умеет и не желает ею правильно пользоваться… Какая жалкая пародия на правителей. И какой грандиозный успех для меня.       Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы и неожиданно, с поразительной лёгкостью сменил тему разговора, устремив взор в темноту поверх её головы: — Малоизвестный, тщательно скрываемый от вас исторический факт, Стелла: лишь единицы, самые исключительные феи во Вселенной удостаиваются чести носить высшие крылья Энчантикса. Древняя Алфея никогда не славилась подобным количеством столь одарённых учениц одновременно. Пара человек за целое десятилетие — вот её скромный предел. А здесь… в одном месте, в один час — сразу пять обладательниц высшей магии. Удивительная аномалия. — Вообще-то, нас шестеро, — с упрямой гордостью, наперекор его логике поправила Стелла, хотя её собственный голос предательски дрогнул на последнем слове.       Демон лишь привычно усмехнулся своей тёмной, всезнающей ухмылкой. Он поймал прямой, мечущийся взгляд её золотисто-карих глаз, смотревших на него с немым, отчаянным ожиданием, и тихо, с налётом искренней скорби ответил: — К моему величайшему сожалению, ваше высочество, вас по-прежнему всего пять. Истинный Энчантикс, рождённый из чистой, слепой ненависти и жажды мести — это не созидательная сила, а разрушительная, смертоносная слабость. Это ментальное отравление высшего порядка, которое медленно, шаг за шагом отбирает у волшебницы контроль над собственным телом, позволяя затаённым обидам и закипающей злости брать безоговорочный верх над разумом.       Он выдержал долгую паузу, давая Стелле возможность осознать весь ужас, в который сейчас стремительно погружалась рыжая фея. — Иными словами, её хвалёная сила воли оказалась не равна той цене, которую потребовала магия жертвы. И когда воля Блум, на которой изначально держалась вся чистая энергия её волшебства, пошла ко дну… великая сила Дракона внутри неё просто-напросто дала первый, необратимый сбой. — Тогда почему эта сокрушительная сила вообще пробудилась, если одной лишь слепой воли недостаточно для полноценного Энчантикса?.. — задумчиво протянула Стелла.       В её голосе звенело глубокое недоверие. Она упрямо качнула головой, изо всех сил цепляясь за остатки привычной реальности. — У меня есть другая информация… — уверенно добавила принцесса, лихорадочно припоминая давние слова Блум.       Подруга лично пересказывала то, что когда-то конфиденциально поведала ей мадам Фарагонда. Блум являлась уникальным исключением из всех правил Домино и Алфеи, и именно поэтому её трансформация могла казаться нестабильной. Её магия действительно была опасна из-за отсутствия акта самопожертвования, но уж точно не настолько, чтобы в один кошмарный миг испепелить всё живое вокруг. — Исключение из правил? — медленно, с тягучей иронией произнес Валтор. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как испуганно сузились глаза Стеллы от этого очевидного факта. — Нет, моя дорогая. Великая магия так не работает. И никогда не работала в угоду чьим-то личным амбициям. Прежде чем слепо, как наивное дитя, верить всему, что слащаво говорит Фарагонда, следовало бы заглянуть гораздо глубже школьных библиотек и веками фильтрованных знаний.       Он выдержал секундную паузу, внутренне сосредотачиваясь. Из непроницаемой глубины огромного кабинета, погружённого в полумрак, прямиком с дальнего шкафа плавно прилетел массивный фолиант. Книга с глухим шорохом раскрылась прямо в воздухе, стремительно перелистывая пожелтевшие страницы под управлением фиолетовой дымки, и послушно повернулась к замершей девушке.       Перед взором Стеллы предстали выцветшие изображения и плотный текст, написанный причудливыми рунами. Принцесса вглядывалась, отчаянно пытаясь разобрать хотя бы один символ в этих угловатых каракулях, напоминающих следы когтей, но её разум пасовал перед древней письменностью. — «Aeryth Kyanum Koro» — на забытом языке первородных драконов это означает «фаза полного затмения», — тихим, чарующим шёпотом, от которого по спине Стеллы пробежал мороз, произнёс Валтор. — Вся эта глава целиком посвящена тем немногим избранным, кто унаследовал полярную силу Солнца и Луны.       Мужчина вновь сделал глубокий акцент на последнем слове, заставив собеседницу внутренне вздрогнуть. Небрежным щелчком пальцев он вытянул из раскрытого фолианта странный, потемневший от времени свиток, который, казалось, мог рассыпаться в прах от малейшего дуновения ветра. — Любая великая магия смертельно опасна для окружающих, если её носитель стремится к истинным знаниям и самостоятельному развитию. Она становится нерешаемой проблемой для устоявшегося порядка. Слабые, трусливые существа никогда не смогут приблизиться к тем, кто изначально рождён сильнее их. Именно поэтому они веками ищут изощрённые способы подавить и запечатать дары, чтобы абсолютная власть ненароком не оказалась в руках у того, кто способен вершить чужие судьбы…       Стелла заметно напряглась. Древний свиток был очевидным первоисточником: в нём схематично и пугающе подробно описывались запретные ритуалы, позволяющие навсегда заблокировать Огонь Дракона и отобрать его у законного владельца. Подгоняемая нарастающей паникой, она сорвалась на дрожащий фальцет: — Зачем… зачем ты вообще говоришь… мне это? Какая тебе от этого выгода?       Она подняла на него растерянный взгляд. Маг лишь снисходительно хмыкнул, глядя на неё сверху вниз. — Неужели суровая правда уже начинает тебе надоедать, принцесса? — вкрадчиво поинтересовался он, и в его глазах вновь заплясали багровые огоньки. — Или я могу и дальше по крупицам открывать твои прекрасные глаза, столь плотно замыленные лицемерными уставами праведных фей? — У нас у всех абсолютно ясный, трезвый разум! — с яростным вызовом бросила Стелла, отчаянно защищая свои идеалы. — И не нужно думать, будто мы глупы и ничего не понимаем!       Её гордая фраза была бесцеремонно прервана ядовитым, раскатистым смехом мага, который эхом отразился от каменных сводов. — Разумеется, дорогая… — протянул он с откровенным, издевательским торжеством. — Ведь только невероятно «ясный» и «трезвый» разум великой феи позволяет ей сейчас искать решение личной проблемы у своего злейшего врага, из-за которого её несчастная Блум льёт горькие слёзы.       Его порочная улыбка стала шире, обнажая клыки. Принцесса Солярии бессильно отвела взгляд, не находя слов на эту бьющую под дых правду. — Прежде чем так яростно и бездумно бросаться в самоубийственный бой против меня, вам стоило как следует прошерстить архивы собственной школы, — Валтор лениво махнул рукой в сторону парящего свитка. — Как видишь, в них содержится бесценная информация о борьбе с непокорным Огнём Дракона…       Стелла сделала ещё один шаг назад от парящих в воздухе древних предметов и скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость уверенности: — Зато ты не упустил прекрасную возможность и заграбастал всё себе! — фыркнула фея с неприкрытым отвращением. — Что, сильно боишься, что в один прекрасный день тебя сотрут в порошок? — Напротив, моё изнеженное высочество… — Валтор тихо, зловеще рассмеялся, и его тембр стал холодным, как могильная плита. — Я с большой долей вероятности предполагаю, что это в конечном счёте может сделать кто-то совершенно другой. И, боюсь, этих существ тёмное пламя вовсе не интересует… А вот светлый, абсолютно бесконтрольный и дикий огонь, запертый в теле сломленной феи без дома, без королевской опоры и без тех, кто мог бы по-настоящему её защитить — вполне.       На его холёном лице вновь появилась высокомерная улыбка, которую мужчина использовал исключительно в моменты абсолютного ментального превосходства над теми, чьё детское сознание было просто не способно сложить очевидные вещи в единую, страшную картину. Стелла замерла, чувствуя, как внутри неё окончательно обрывается последняя нить прежней уверенности. — Все эти древние книги и пожелтевшие свитки лишь доказывают умышленное, трусливое сокрытие тайн, которые по праву рождения принадлежат истинным носителям магии, — тихо, с вкрадчивой глубиной произнёс Валтор.       В его глазах вновь блеснул багровый огонёк, а первородная магия внутри тела судорожно колыхнулась, заставив на мгновение сжать пальцы. Переведя дух, он скользнул пронзительным взглядом по замершей блондинке и добавил: — Или я в чём-то не прав, принцесса?       По его небрежному велению парящая книга вновь пришла в движение. Страницы стремительно зашелестели, перелистываясь до самого конца. Как только плотная бумага достигла корешка, Валтор указал фее на одну из деталей, вынуждая подойти ближе: — Посмотри внимательно. Герб Солярии за долгие века изменил первоначальную форму, но его исконные черты должны быть тебе прекрасно знакомы… Все эти украденные фолианты, на протяжении столетий спрятанные в труднодоступных уголках различных планет, явно не отвечают благородным принципам святош «подарить на долгую память». Их отняли силой.       Девушка неохотно сделала шаг вперед и нахмурилась, вглядываясь в пожелтевшую страницу. Внутри феи закипало привычное упрямство.       Когда маг ироничным жестом предложил ей ответить, она гордо вскинула подбородок: — Возможно, эти знания и были когда-то сокрыты, но они совершенно не заслуживают того, чтобы в итоге оказаться в руках очередного беспринципного вора!       Последовал леденящий душу, тихий смех — низкий, вибрирующий и короткий, словно собеседник искренне забавлялся её детской дерзостью. — Великий и ужасный маг… Жуткое тёмное существо, созданное из чистой искры первородного пламени Дракона тремя Древними Ведьмами… Безжалостный монстр, ищущий лишь повод для кровавой мести… — медленно, с явным упоением перечислял Валтор, загибая пальцы. — Ведь именно так обо мне со страхом слагают в Алфее? Как жаль, что я до самого конца так и не оправдываю возложенную на меня роль убийцы.       Стелла напряжённо молчала, отступив от стола обратно в полумрак комнаты. Она замерла, спиной ощущая, как мужчина бесшумно, словно сытый хищник, обходит её по кругу. Его бархатный голос раздался у самого плеча, заставляя волоски на шее встать дыбом: — Открою тайну, ваше величество: большинство древних солярийских заклинаний, в том числе и «Ослепляющее солнце», были когда-то написаны лично мною. Именно поэтому для меня не составило труда проникнуть и в королевский дворец, и в зал Второго Солнца.       Он остановился слишком близко, нарушая её личное пространство и вынуждая испуганно обернуться. Парящие книга и свиток по его мысленному приказу вернулись на стеллаж, уходящий под потолок. Валтор вальяжно скрестил руки на груди: — Как, впрочем, и большинство тех редких заклятий, что сейчас хранятся в моей коллекции. Вернуть некогда украденное у тебя самого — разве это преступление, принцесса? Особенно если оно изымается из слабых рук тех, кто не имеет ни должной силы, ни знаний, ни статуса прикасаться к высшей магии. — Твой статус — вовсе не повод извращать разум невинных людей! — гневно прошипела девушка, окончательно теряя самообладание от его приторного величия. — Брать их под жестокий ментальный контроль настолько, что они полностью теряют себя! Они перестают слышать, видеть и чувствовать, превращаясь в пустые оболочки! Из-за тебя они считают монстрами тех, кого любили больше жизни!       Перед её глазами один за другим начали вспыхивать болезненные образы. Стелла вспомнила несчастных ведьм Облачной Башни, бездушно лежавших на кроватях и обречённо смотревших в потолок остекленевшими глазами. Вспомнила обезумевшего Ская, который под действием приворотного зелья едва не ранил Блум. И, что было самым невыносимым, она вспомнила отца, короля Радиуса, который под чужим внушением посчитал её, собственную дочь, чудовищем, пока коварная Кассандра и Химера с издевательской улыбкой клеймили её перед придворными. Вспомнила русалок Андроса, чей прекрасный облик превратился в уродство.       Все слова Валтора о благородстве и справедливости звучали для неё сейчас как высшее проявление подлости. — Статус, который изначально был написан кровью на ткани мироздания, невозможно отменить, пока эта кровь окончательно не смоется, принцесса Солярии, — тихим, внезапно посерьёзневшим тоном оборвал её Валтор.       Его ухмылка вмиг пропала, а в глубине багровых глаз воцарилась монументальная строгость. Он смотрел на неё как на глупого ребёнка, не понимающего законов вселенной. — Моя физическая смерть — единственное, что, по мнению ваших недальновидных наставников, может спасти этот хрупкий мир. Но, к моему величайшему сожалению, это смертельное обременение в ту же секунду настигнет и второго Хранителя.       Он говорил удивительно спокойно, чеканя каждое слово: — Абсолютный баланс… Тьма и Свет во Вселенной всегда обязаны существовать в нерушимом равновесии. Если вы своими руками уничтожите то, что является первородной Тьмой, неизбежно погаснет и ваш хвалёный Свет. Не сразу, конечно. Но тотальный, неуправляемый хаос — единственное, что гарантированно ждёт этот мир, если попытаются уничтожить одного из хранителей. — Ты нагло, чудовищно лжёшь! — с дрожью воскликнула Стелла, отказываясь принимать эту страшную концепцию. — Ни одно существо во Вселенной не может быть настолько важным, чтобы поставить на кон судьбу всех магических измерений!       Её голос сорвался, выдавая глубокий внутренний надлом. Ей безумно хотелось, чтобы всё сказанное им оказалось лишь очередной иллюзией, созданной ради того, чтобы заставить её опустить руки. Но Валтор лишь снисходительно качнул головой, ничуть не задетый вспышкой гнева. — Именно поэтому могущественные силы, страстно желающие единолично обладать первозданной силой, веками ищут варианты, как безопасно извлечь древнее пламя из носителя, — вкрадчиво продолжал маг, делая к ней шаг. — Привычная вам магия способна уничтожить лишь физическую оболочку, заставив мятежную душу вечно скитаться по задворкам измерений… Но существует магия куда более опасная и изощрённая — та, что способна фундаментально повредить саму глубинную сущность. Например: умышленное отравление первородной Тьмой.       Он резко остановился прямо перед ней, едва заметно склонив голову набок. Его пронзительный взгляд принялся внимательно, с дотошным исследовательским интересом изучать тонкие черты лица побледневшей девушки, а затем Валтор спросил: — Быть может, ты подробно расскажешь мне об этом занимательном эпизоде из вашего общего прошлого? Или мы сделаем вид, будто в истории Блум никогда не происходило ничего подобного?       Стелла судорожно сглотнула. Липкий, холодный страх вновь сковал её движения. Маг бил точно в цель, намекая на тот страшный период, когда Блум в Алфее едва не поддалась магии Даркара, превратившись в безжалостное подобие самой себя. Тайны их лидера, которые они так тщательно скрывали, теперь лежали перед этим монстром на ладони. — Зачем… зачем тебе нужно знать об этом? — с глубочайшим недоверием и нарастающей паникой тихо спросила Стелла, инстинктивно делая шаг назад. — Затем, моя дорогая принцесса, что мы изначально договорились о взаимном, честном диалоге, — вкрадчиво напомнил он, и на его губы вернулась зловещая, торжествующая ухмылка. — Но пока в этой комнате только я один великодушно открываю перед тобой вековые тайны. Настал и твой черёд платить по счетам…       Валтор выдержал томительную, удушающую паузу, заставляя тени вокруг них сгуститься до предела, и лишь после этого добавил с леденящим душу спокойствием: — И не стоит забывать про мою маленькую цену… Чем больше полезной информации я получу из твоих прелестных уст сейчас, тем меньше невинных жизней в конечном итоге потеряет твоя горячо любимая, но столь хрупкая Солярия.       Эта прямая угроза, прозвучавшая с его излюбленной мягкой усмешкой, заставила принцессу мертвенно побледнеть. Вся её былая спесь в один миг испарилась, оставляя один на один с выбором, от которого теперь зависело будущее её родного мира.