Глава 12 - Призрак

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───

      Тишина бесконечных подземелий всегда действовала на него успокаивающе. Но сейчас самые тёмные части замка и въевшаяся в стены сырость казались невыносимо душными. Каменные своды будто пропитались тревожным предчувствием и вибрирующим отблеском Огня Дракона, который никак не мог успокоиться.       Шагая по заброшенному пролёту нижних этажей Облачной Башни, Валтор погружался всё глубже во мрак — туда, где располагались темницы. Естественный свет здесь отсутствовал, а редкие магические факелы отбрасывали лишь тусклое алое сияние. В этих отсветах застывшие пятна чужой крови на некогда белоснежной рубашке мага снова казались свежими. Они наливались жутким багрянцем.       Сам облик демона в таком окружении становился до жути пугающим, а утончённые черты лица приобретали слишком резкие, хищные изломы. Пространство вокруг дышало тяжестью: густо пахло плесенью, вековой пылью, сырой землёй и концентрированной древней магией.       Массивные решётки из чёрного железа нагоняли первобытный ужас, заставляя содрогнуться от мысли, что прямо под ногами юных ведьм существует столь безжалостное место. С трудом верилось, что в школе могут скрываться клетки, созданные исключительно для пыток и заточения.       Но мысли Валтора уверенно вели его к цели. Его тяжёлый, чеканящий шаг остановился около одной из наиболее глубоких камер. Эта решётка отличалась от остальных мягким и чистым светом, ровно исходившим изнутри от загадочного существа.       Он замер точно напротив, принимая привычную стойку — уверенную, холодную, абсолютную в своей недоступности. Сложив руки на груди, мужчина посмотрел на пойманную жертву, и его ледяной бархатный тембр раскатистым эхом пронёсся по пустому коридору: — Почтишь меня своим вниманием или ты предпочитаешь бессмысленно буравить взглядом стену?.. — Мне не о чем с тобой разговаривать…       По ту сторону решётки раздался глубокий, красивый женский голос, тонким шлейфом окутавший темницу. Хотя звучал он подчёркнуто отстранённо, в самом тоне неизменно присутствовали тёплые нотки, характерные для её высокого статуса.       Но даже этот гордый отказ ничуть не остановил Валтора. Опустив руки, он сделал медленный шаг вперёд и остановился вплотную к стальным прутьям. Маг слегка прищурился от контрастного зрелища, нехарактерного для подобного мрака. Золотистый свет пленницы был изрядно тусклым, но он всё равно резал привыкшие к тьме глаза, выступая ярким протестующим пятном. — Напротив, моя дорогая нимфа, нам есть о чём поговорить… — добавляя в тон желчные нотки вкрадчивого, ласкающего яда, продолжил Валтор.       Он неторопливо рассматривал хрупкий силуэт, который, подчёркнуто отвернувшись, сидел на холодном каменном валуне в центре клетки и смотрел в глухую стену. — Ведь это касается твоей любимой сестры…       Девушка встрепенулась: её голова резко поднялась. С неохотной грацией она повернулась. Пустое лицо, скрытое золотистой маской, не выражало ничего — лишь мёртвое смирение.       Бестелесный дух не мог долго существовать в реальном мире без постоянного источника энергии. Именно поэтому камень, на котором сидела Дафна, Валтор позаимствовал со дна озера Роккалуче и напитал мощью источника. Только это удерживало нимфу от распада на безликие осколки, заставляя вопреки воле служить расчёту мага.       Из-за тени маски на мужчину посмотрели глаза, залитые ровным, пустым светом — без зрачков и радужки. Но даже на этом призрачном лике отчётливо дрогнули тонкие брови. Дрогнули от истинного ужаса перед демоном, что стоял в измазанной рубашке, с отстранённым взглядом и внутренне надломленным видом… Всё выглядело так, словно мужчина только что выплыл из безумного водоворота.       От него несло въевшейся тьмой, а запах гари и едва ощутимый шлейф тени, знакомый нимфе по событиям прошлого, заставили её тело напрячься. Дафна выпустила в воздух отчаянную угрозу: — Если ты… если ты хоть что-то сделал с Блум!..       Однако её суровость была бессердечно прервана на полуслове — нагло и властно. — Не стоит кидаться столь пустыми угрозами, моя дорогая ученица… — его слова вновь приобрели ядовитую иронию, с которой Валтор любил демонстрировать превосходство и контроль над ситуацией. — Твой облик едва ли способен навредить мне.       Маг с высокомерным изяществом вскинул ладонь жестом, выражающим полнейшее снисхождение, после чего вновь неторопливо сложил руки на груди.       Дафна задумалась. Благоразумие великих нимф безупречно выполняло свою службу: высокий уровень осознанности и колоссальный опыт отрезвляли мгновенно. В отличие от эмоционально нестабильных Винкс, призрачный дух нимфы не обладал той слепой наивностью, которую Валтор презирал в феях. Она умела оценивать ситуацию, умела думать и слушать, и лишь затем принимать решения. — Твои обращения ко мне в подобном тоне устарели, Валтор, — холодно отозвалась пленница.       Она полностью скопировала его позу. Нимфе явно был неприятен сам факт того, что маг решил почтить её своим присутствием, намереваясь выгадать для себя нечто новое. — Прошлое имеет свойство забываться… — едва заметно усмехнувшись, низко отозвался мужчина. — Что ж, это не удивляет… — Он сделал весомую паузу и пронзительно посмотрел в пустые глазницы её маски: — Но я пришёл не за ностальгией… Мне необходима твоя помощь.       Его тембр набрал ощутимое внутреннее напряжение, став неестественно серьёзным. В душном пространстве повисло тяжёлое, звенящее ожидание неизбежного ответа, который заранее был обречён на категорический отказ — как и ответ любой феи, пусть и в прошлом.       Тишина, воцарившаяся между ними, тянулась долго, стараясь перевесить давящее напряжение сырой темницы. Нимфа оставалась неподвижной — лишь длинные подолы её полупрозрачных одеяний неестественно развевались, будто в протяжных коридорах гулял сквозняк.       Дафна безучастно смотрела на пленителя. Мёртвое, закрытое маской лицо не выражало ничего, скрывая эмоции и внутренние размышления. Именно поэтому Валтор, вопреки своей надменной натуре, терпеливо ждал. И когда бестелесная дева наконец решилась произнести вердикт, уголки тонких губ демона едва ощутимо изогнулись в победной улыбке: — Если это касается Блум… я слушаю тебя, — ровным тоном произнесла она.       Сухой, звонкий щелчок пальцев мгновенно обратил массивную решётку в тёмную пыль, позволяя мужчине размеренно пройти внутрь камеры. Разумеется, ограждение являлось бесполезным для духа, служа лишь мрачным декором. Всё же нимфа физически не могла покинуть эту клетку — иначе она поплатилась бы призрачной жизнью, навсегда утратив возможность существовать в этом мире.       Она покорно продолжала сидеть на камне, со стороны наблюдая за тем, как маг решил проявить изящное снисхождение и не вести разговор через стальные прутья. Даже когда путь на свободу был открыт, Дафна не шелохнулась. Она лишь подняла голову, молча ожидая разъяснений. — Признаться, я искренне удивлён, — тихо проговорил маг, останавливаясь в паре шагов от неё. — Я рассчитывал на куда более буйное сопротивление… Ну что ж, раз ты настроена на диалог, я хочу поинтересоваться: возможно ли вернуть фее утраченные крылья?       Его тембр вблизи показался девушке крайне сосредоточенным, а скульптурное лицо не выражало ничего, кроме прагматичного интереса. Вот только за непроницаемой ледяной маской отчётливо читалось нечто странное — то, что категорически не позволяло демону казаться столь безразличным, каким он хотел быть. Как чистое, древнее существо, Дафна отчётливо видела грызущую его изнутри совесть, которая болезненным пятном пробивалась сквозь толщу эгоизма. — К чему этот вопрос? — осторожно поинтересовалась она, слегка склонив голову и улавливая фальшь. — Думаю, твои наставницы вложили в тебя немало знаний об анатомии и природе фей, — проговорил маг, снисходительно улыбнувшись, — гораздо больше, чем это мог сделать один тёмный маг. — Я не стану отвечать на этот вопрос… — тихо, но непреклонно произнесла Дафна, вновь отворачиваясь к стене. — Даже если он касается твоей сестры? — нарочито протяжно, со сквозящей провокацией поинтересовался Валтор.       Он пристально посмотрел на призрачную фигуру, внутри которой медленно закипал праведный гнев. Она вновь обратила на него внимание. Золотистый свет мгновенно стал ярче, а пустые глаза сощурились. Её голос мгновенно потерял прежнюю возвышенную теплоту, став сухим, грубым и отчуждённым: — Что… что ты только что сказал?!       И маг, с садистским удовлетворением наблюдая этот всплеск человеческих эмоций, слегка наклонился к нимфе Домино и, чётко и безжалостно отбивая каждое слово, произнёс: — У твоей милой, бесценной сестрёнки больше нет её прекрасных крылышек, моя дорогая нимфа… И за это ты должна от всей души благодарить тёмную магию моих матерей… Вот это я только что и сказал…       Он медленно отстранился, а в его пристальном взгляде на короткое мгновение проскользнули хищные нотки багрового пламени, которые тут же потухли, пока маг продолжал свысока наблюдать за призрачным силуэтом…       Скрытые золотом черты вновь освободились от эмоций, и эта мёртвая непроницаемость начинала его откровенно раздражать. Всё же на фоне эмоциональных фей с их импульсивными выпадами и никчёмными угрозами ледяная тишина Дафны не устраивала привыкшего к бурям демона. Она слишком вдумчиво анализировала каждое произнесённое им слово — непривычно и дальновидно для той, кто некогда была феей. — Скажи мне прямо, Валтор… Ты искренне хочешь помочь или в очередной раз попытаешься поиграть чувствами моей сестры?       Нимфа вновь одарила его взглядом, и теперь сквозь рельеф золотой маски прослеживался отчётливый, осторожный интерес, смешанный с настороженностью. Только вот эти слова показались магу настолько наивным детским лепетом, что он лишь сокрушённо и тихо усмехнулся: — Чувствами?.. — с тихим бархатистым смешком переспросил он, искренне смакуя чуждое слово. — Тебе ли не знать, моя дорогая нимфа, что твоя милая Блум отныне по уши погрязла в слепой ненависти ко мне? И эта ненависть уже преподала ей прекрасный урок.       Его глубокий тембр медленно и завораживающе обволакивал тесное пространство сырой камеры. Голос Валтора звучал подчёркнуто размеренно и спокойно — точь-в-точь так, словно эти обвинительные слова не имели для него никакого веса. — Впрочем, по-моему, я просто безупречно исполняю ту самую заманчивую роль, которой меня столь щедро наградил ваш святой Совет… Роль беспощадного захватчика и хладнокровного убийцы, — на бледном лице демона на секунду прорезался хищный оскал, а в глубине тёмных глаз вызывающе сверкнула привычная бездна. — Тогда каковы твои истинные мотивы? — вновь повторила нимфа, слегка склонив голову. — Я не стану выполнять твою просьбу и помогать тебе, если ты продолжишь уклоняться от честных ответов. Как и не позволю навредить Блум… Демон тихо хмыкнул и прошептал, прищурив глаза: — Поверь мне, нимфа, мне совершенно не нужно прикладывать руку к тому, кто и сам способен стереть себя в порошок.       Его голос прозвучал свысока, с привычной фальшивой надменностью, однако в поведении мужчины на секунду проскользнуло редкое откровение, которое он отчаянно скрывал. Это знание могло стать его главным козырем в игре с наивными феями, желавшими спасти подругу. Оно легко позволяло едва заметным движением пальцев дёргать марионеток за невидимые нити. И пока это работало выше всяких похвал. — Пройдя через страдания и боль на стороне тени, Блум станет способной на многое… И тогда её уже никто не сможет остановить, — проговорил он искушающе, а затем добавил с леденящей суровостью: — А я буду с наслаждением наблюдать за исполнением её обещания «сжечь каждого дотла». Ведь оказалось, что у милой феи гораздо больше истинных ненавистников, чем у меня…       Демон хмыкнул — громко и вызывающе, будто заранее предвидел всё кошмарное, что должно случиться… Будто в его душе вовсе ничего не сжалось от странной боли, а древний Огонь Дракона внутри не колыхнулся в диком противовесе этому предположению. — Ваша связь не позволит тебе быть простым наблюдателем, Валтор, — твёрдо произнесла нимфа. — Тень не сможет окончательно заслонить Хранителя, рождённого служить Свету… А если подобное святотатство произойдёт — ты сам окунёшься в невыносимые страдания самым первым. Твоя собственная магия уничтожит гибельную ошибку, которая никогда не должна была существовать.       Слова призрачной девы звучали невесомо, однако в них угадывалась непреклонная суровость высшей истины. Её тихий тембр разил точно, словно холодное стальное оружие: — Ты сгоришь самым первым, Валтор…       Мужчина замер. Уголки губ опустились, а во взгляде прорезалась глухая, иссушающая ненависть, обращённая ко всем, кто участвовал в его заточении много веков назад. — Твои убеждения и желание отомстить делают из тебя монстра… Но ты ведь давно перестал быть таковым, не правда ли? — спокойно продолжила нимфа, глядя куда-то сквозь него. — В последнюю ночь на Домино ты искренне желал мстить не кому-то из нас, а своим тёмным матерям. Что изменилось с тех пор? Свобода затуманила твой разум, или всё это — затянувшаяся игра, в которой ты потерялся сам?       Ладонь мага медленно и с глухим хрустом сжалась в кулак — в тишине послышался скрип кожаных перчаток. Когда нимфа вновь подняла на него взор, сказанные слова окончательно сломали что-то глубоко внутри него. — Тебе ведь искренне противно даже малейшее упоминание о том, что тебя считают прямым наследником Трёх Древних Ведьм… Или я не права?       Девушка слегка склонила голову, отчего длинный силуэт её волос плавно качнулся в полутьме. Она заметила разительные перемены в демоне, продолжавшем казаться неприступным. Нимфа отчётливо увидела его эмоции при упоминании создательниц и то, как отчаянно заходили желваки на его лице, выдавая глубину ненависти к этой теме. — Я польщён твоей осведомлённостью… — глухо, с трудом сдерживая закипающую ярость, отозвался мужчина, и на его лице вновь засиял привычный оскал. — Ты хочешь сделать из Блум оружие? — неожиданно, без прелюдий спросила Дафна. — Породить в её сердце ненависть к тем, кто когда-то приложил руку к уничтожению её родного дома?.. — Какие точные и глубокие выводы… — сухим, звенящим тоном отозвался маг.       Его взгляд и выработанная веками привычка держать марку перед теми, кто не способен понять его душу, вновь преобразились в непроницаемый каменный монолит. Последние тени возникших сомнений испарились.       Дафна молча вглядывалась в эту ледяную броню, понимая его грандиозный замысел. Ей не составило труда сложить пазл: тёмный маг никогда не стал бы тратить время и силы на спасение, если бы не видел в этом колоссальной выгоды. Расчёт был холоден и смертоносен. — Тебе нужна сильная союзница, а не очередная сломленная фея, которой скучно манипулировать… Только поэтому ты хочешь ей помочь? — Ты поразительно проницательна, моя дорогая нимфа… — низко и вкрадчиво проговорил Валтор, иронично добавив: — Для феи… — Когда всё это закончится, что ты намереваешься делать потом?.. — голос нимфы вновь прозвучал с невольным интересом, растворяясь в прохладе подземелья. — Я не привык строить настолько далёкие планы, — задумчиво протянул он, едва заметно качнув головой, сменив хищный оскал глубокой серьёзностью.       А затем, немного помедлив, он произнёс тише, словно искренне считал необходимым высказать мысль вслух: — Я уверен, Совет Магикса не даст мне воплотить давние мечты в реальность…       Как бы сильно его ни душила вековая ненависть, как бы маг ни был уверен в собственной силе и полном контроле — прямо сейчас ему больше не хотелось строить из себя неприступного демона. Тем более он сам пришёл в эти мрачные темницы за помощью.       Нимфа ясно дала понять: она не даст ценных ответов, пока он не проявит откровенность. Несмотря на шестнадцать лет пыток, мечты о глобальном разрушении и ярость к тем, кто заключил его в ледяную дыру, Валтор удивительным образом сохранил абсолютную ясность ума. Это было поразительно для существа, хранящего обиду на весь мир.       Но кроме того… прошлое среди руин и вечного льда павшего Домино не позволяло забыть главный факт: нимфа была одной из немногих, кто доверял ему… тогда… Пока тёмный приказ в его голове не превратил его в неуправляемого монстра с силой Огня Дракона… Тогда в один миг изменилось всё: прошлые союзы и тепло сменились безумием и жаждой спалить всё дотла.       Сейчас открывался неплохой, пусть и смутный шанс на искупление. Дафна физически не могла сбежать из плена, а сам он ни с кем в измерении не мог поделиться тревожной мыслью о том, что смертоносное оружие против Пламени Дракона уже находилось в руках Совета… Во всяком случае, именно так он предполагал. — Блум уже стала их мишенью, — продолжил он после долгого раздумья. — Совет никогда не пойдёт против светлого пламени — это нарушает великий договор, заключённый многие века назад, — с тихим убеждением ответила нимфа.       Её голос прозвучал подобно шелесту древних фолиантов. Дафна верила в незыблемость законов измерения, надеясь, что мудрые правители не дерзнут переступить через священные клятвы ради расправы. Однако её силуэт неощутимо вздрогнул, когда холодный взгляд мага рассеял эту иллюзию. — С падшим королевством?! — Валтор цинично посмеялся, откинув голову. — Их руки давно развязаны, нимфа, а договор забыт. Я не удивлюсь, если они наведаются в стены Алфеи в ближайшие дни, чтобы силой пленить неконтролируемую магию Огня Дракона.       Призрачная дева глубоко задумалась. Тягучая тишина вновь накрыла сырую клетку. Даже несмотря на то, что её бесплотный дух был лишён многих человеческих эмоций, переживания за родную сестру неизменно брали верх над холодным разумом. Совершенно одинокой в этом мире, юной волшебнице отчаянно нужна была надёжная опора. Старшая сестра не могла физически находиться рядом, помочь, обнять или утешить, как прежде, не могла вовремя подсказать верный путь… Если слова мага являлись истиной, небывалая опасность уже стремительно надвигалась на единственную живую наследницу их погибшего мира.       Но глядя на это жестокое, надменное лицо и понимая, что Валтор вновь цинично использует Блум как удобную разменную монету, Дафне было до безумия страшно доверять. Доверять тому, кто в далёком прошлом был её учителем… А ныне являлся одним из самых опасных и непредсказуемых существ для всего Волшебного Измерения. Она до мельчайших деталей знала ответы на все его вопросы, знала и то, как вернуть сестре утраченные крылья и спасти её жизнь, но это сакральное знание убивало всё чистое в её бессмертной душе… Ведь тот ад, через который ради этого придётся пройти, хрупкая душа её маленькой сестры просто не выдержит. — Если они действительно будут угрожать Блум… ты остановишь их? — слабо произнесла нимфа, и её голос болезненно дрогнул. — Остановлю, — кратко, с металлической уверенностью ответил маг. — Кроме того, я искренне уверен, что её наивные подружки абсолютно не справятся с этой задачей. — И что же именно тобой будет двигать, когда ты станешь рисковать и помогать фее? — осторожно, с затаённым дыханием спросила Дафна. — Я всего лишь не хочу чувствовать адскую боль, когда её тело будут жечь Водными Звёздами… — равнодушно ответил Валтор. — Сомневаюсь, что в своём нынешнем состоянии милая Блум выдержит хотя бы один удар… А я не планирую отправляться на тот свет раньше времени, так и не отомстив тем, кто приложил руку к моему долгому заточению.       Валтор заложил руки за спину и отвёл взгляд в сторону каменной кладки, словно эта тема была лишь досадной технической деталью. Однако в его напряжённой позе и плотно сжатых губах читалось отчаянное нежелание признавать куда более глубокую связь, неразрывно ковавшую их судьбы с Блум. Дафна чутко уловила этот скрытый фальшивый тон, понимая, что за циничными словами о мести кроется нечто гораздо большее, чем простой эгоистичный расчёт. — Я поняла тебя, Валтор… — с вековой печалью произнесла нимфа. — Я дам тебе ответы на то, что ты так страстно хочешь знать… Но запомни: если ты причинишь моей сестре хоть каплю осознанной боли — ты будешь страдать гораздо сильнее, чем она…

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───

      Безмолвие никогда прежде не проникало в душу столь громким, удушающим гулом. Среди недавнего сумбура, сбивчивых голосов подруг и неустанно блуждающей в сознании тени фея не ощущала ничего. Впервые за долгое время ей снилась не бездна тревог, а чистая, тягучая и спокойная пустота…       В этой невесомой тишине её измученный разум познавал прежде недоступную грань бытия. Сложно было определить, где находится сознание, но когда фея медленно открыла глаза, забвение никуда не исчезло. Блум стояла посреди абсолютного ничто, пока к её босым ногам не начал подползать густой туман.       Сперва он казался невесомым и лёгким: лишь плавно слоился у щиколоток, обдавая тонкую кожу прохладой… Но с каждой секундой он становился плотнее, осязаемо темнее и удушливее. Мрачное марево подбиралось всё выше, жадно обволакивая изящный силуэт девушки, пока от нехватки воздуха её спина не согнулась.       Паника в мгновение ока охватила всё её существо, превращая каждую попытку вдохнуть в адскую пытку. С посиневших губ срывались лишь хриплые звуки, а истощённое тело прошивал крупный тремор.       Сопротивляться этой невидимой петле на шее стало невыносимо. Девушка осела на колени, отчаянно хватаясь пальцами за горло. Ногти с силой впивались в чувствительную кожу, оставляя багровые следы, а грудная клетка ходила ходуном в попытке втянуть хотя бы каплю воздуха. Но туман проникал внутрь, выжигая лёгкие, словно раскалённый свинец. Сознание помутнилось, и Блум рухнула на прохладный пол, полностью утопая в непроглядной тьме…       Где-то далеко послышалось едва уловимое, безумное эхо смеха. Из носа на холодную поверхность потекла тёмная кровь, пока тело затихало в редких импульсах предсмертного вздрагивания…       Когда грань бытия едва не переломилась окончательно, знак Валтора засветился, ярко проявляясь багровым сиянием на белой коже. В угасающее сознание девушки бурей ворвался пронзительный взгляд знакомых ледяных глаз и тихий, вибрирующий шёпот: «Прости меня, милая Блум…»       Фея резко поднялась, словно вырванная из лап смерти. Её веки в ужасе распахнулись, жадно ловя привычные стены комнаты. Она тяжело, рвано дышала и всё так же испуганно держалась за шею, словно это место до сих пор жгло огнём, сохраняя удушливую боль…       · · · · · ·       Страх       · · · · · ·       Сердце колотилось в груди громко и гулко, ударяя по растревоженному разуму, будто кузнечный молот. Всё тело похолодело от пережитой паники, покрывшись липким потом…       Но весь этот кошмар не был бы столь мучительным, если бы сквозь пульсирующую пелену стука собственного сердца и нарастающего шума в ушах Блум не услышала чьё-то беспокойное обращение: — Блум?..       Её имя прозвучало ясно, с отчётливым надрывом, но обессиленная девушка не обратила на чужое присутствие никакого внимания. Её взгляд замер в одной точке и был слепо обращён в тёмную часть комнаты — туда, где в дальнем углу едва заметно колыхался зыбкий силуэт полупрозрачной тени. Даже яркие янтарные глаза Стеллы, обеспокоенно склонившейся над ней, не заставили рыжеволосую фею прийти в себя.       Блум пребывала в липком оцепенении, абсолютно не желая воспринимать реальность. Она выглядела настолько пугающе, что даже лёгкое прикосновение принцессы Солярии к её лбу не привело девушку в чувство. Хранительница Огня Дракона тряслась от невидимого холода, а её кожа оказалась настолько ледяной, что Стелла в панике отдёрнула руку: — Что… это с ней?!       А затем в комнате раздался ещё один тихий и осторожный голос: — Блум? Ты слышишь нас?..       В этом состоянии совершенно невозможно было разглядеть выражение лица говорящего или понять, кому именно принадлежали скомканные слова. В голове рыжеволосой феи всё смешалось. Дрожь продолжала накатывать новой волной, пока перед глазами вновь не пролегла тьма. Веки закрылись, и девушка беспомощно упала обратно на подушки, погружаясь в беспросветный мрак…       · · · · · ·       На Алфею плавно опускался вечер нового дня.       Это короткое происшествие было первым пробуждением Блум. После кошмарной ночи, тревожного утра и тяжёлого дня девушки в очередной раз собрались в гостиной, но теперь причин для отчаяния стало только больше. За это время им удалось узнать кое-какие новости, но они были далеки от значимых. Настоящим шоком стало то, что Фарагонда официально отстранила Блум от занятий. Ещё вчера…       Как оказалось, именно это спровоцировало всплеск тьмы внутри подруги.       Текна весь день и большую часть вечера искала способы борьбы с тенью, руководствуясь той малой информацией, что удалось получить от мага. Хотя Стелла так и не сообщила подробности их тайной сделки, она позволила фее технологий определить первоисточник… Вот только реальных ответов на исцеление недуга в доступных источниках не оказалось.       Лейла и Муза ещё днём отправились в Магикс. Хотя девушки категорически не доверяли словам Валтора, разведать сведения о планах Совета было необходимо.       Стелла и Флора поочерёдно наблюдали за спящей Блум, с тревогой подчёркивая пугающую неизменность её состояния. Когда подруга около получаса назад поднялась с постели, а затем стремительно рухнула обратно, потеряв сознание, это стало новым поводом для паники.       В последние несколько часов знак на её шее не прекращал то ярко проявляться на коже, то снова исчезать… Но когда обе феи в очередной раз столкнулись с мертвенным холодом тела подруги и услышали сухой анализ Текны — «её свет не справляется с тёмной магией внутри» — у Стеллы зародилось самое недоброе предчувствие: — А что, если… она больше не проснётся?! — взволнованно проговорила золотовласая принцесса. — Пожалуйста, не говори так, Стелла! С Блум всё будет хорошо! — успокаивающе ответила Флора.       Она трепетно склонилась над рыжеволосой феей и плавно уложила тёплую ладонь на её ледяной лоб, отдавая остатки сил. — Мне просто нужно ещё немного времени, — отрывисто отозвалась Текна, не отрываясь от мерцающего экрана. — Я сумела обнаружить несколько засекреченных архивных файлов, но для их расшифровки понадобится внешняя помощь… К счастью, Тимми вызвался помочь и уже проводит параллельный анализ.       При одном лишь упоминании юного специалиста на губах феи технологий промелькнула тёплая улыбка. Атмосфера надежды плавно перетекла и к двум другим девушкам. — Ах, если бы мальчики были здесь, всё решилось бы гораздо проще и быстрее, — с тоской отозвалась Стелла, всплеснув руками. — Значит, у них действительно есть неотложные дела, — мягко парировала Флора, стараясь сгладить недовольство подруги. — Вообще-то, Ривен лично вызвался сопроводить Музу, — хитро прищурившись, произнесла Стелла. — И я очень надеюсь, что Лейла проконтролировала их эмоции. — Слышать от тебя подобное о чужой сдержанности даже немного иронично, учитывая твой собственный вспыльчивый характер, — с лёгким смешком отметила Флора. — Муза и Ривен давно научились находить общий язык в трудные минуты. А Лейла слишком собрана, чтобы допустить глупые ссоры. — Учитывая время их отсутствия, я бы не стала поддаваться иллюзиям, — спустила всех на землю Текна. — Очень надеюсь, что они вернутся до отбоя… Иначе Гризельда точно отправит нас к монахам, — тихо проговорила Флора.       Настроение в гостиной в очередной раз угасло, и только редкие разговоры не позволяли истощённым феям окончательно сойти с ума от неизвестности. Блум больше не просыпалась, однако её физическое состояние постепенно начало улучшаться. Лихорадочная дрожь ушла, а бледное тело стало медленно набирать привычное тепло… Впрочем, окончательной стабильности это не приносило.       Знак Валтора на её шее так и не погас, вынуждая девушек с тревогой всматриваться в фарфоровую кожу подруги…