Глава 11 - Крах иллюзий
3 августа 2026, 17:06 — Энергетический щит!
Светло-зелёная защитная сфера выросла перед пятью девушками. Пыль, обугленные остатки травы, сухие ветки и мелкие раскалённые камни вонзались в барьер с сокрушительной силой. Проскакивавшие искры тёмного пламени и горячий пепел оставляли на полупрозрачной защите дымящиеся следы. Сфера на глазах покрывалась трещинами от остаточной силы Огня Дракона, всё ещё бушевавшей в ночном воздухе.
Несколько минут…
Когда последние яростные сполохи рассеялись, а шквалистый ветер немного утих, вокруг осталась лишь плотная завеса из пыли и смога. Защита с хрустальным звоном спала, рассыпавшись мириадами блёсток.
Девушки, судорожно отмахиваясь от пыли, растерянно переглянулись. Их взоры устремились на границу травяного покрова, где огонь неохотно угасал, а стебли прямо на глазах превращались в чёрные хлопья.
Раскатистый смех одержимой феи вновь опалил пространство — теперь он звучал ещё безумнее и пронзительнее, чем прежде. В искажённом тембре явственно сквозило торжество лёгкой победы над сильным противником. От этого чуждого звука у Винкс по коже пробежали мурашки.
— Неужели она действительно его.? — тихо прошептала Флора, так и не решившись произнести вслух страшное слово «уничтожила».
Смотреть на близкую подругу, которая парящим фантомом зависла над оседающим пепелищем, было невыносимо больно. А представить, какую адскую муку испытывала сама Блум в этом осквернённом состоянии — ещё хуже.
Но ужаснее всего казалось осознание собственного бессилия: они не могли помочь, не смели сделать и шага навстречу и совершенно не знали, как снять этот въевшийся недуг. Смех продолжал разноситься по лесу, леденя кровь.
Однако оседающая пыль неожиданно проявила силуэт того, кого девушки уже списали со счетов. Валтор стоял на прежнем месте. Он замер с театральным изяществом, неторопливо смахивая гарь с рукавов своей безупречной рубашки.
На его порочном лице заиграла предвкушающая улыбка. Мужчина с тонкой издевательской грацией и превосходством процедил короткую фразу — настолько нежно и бархатно, будто смертоносный удар дракона пришёлся ему исключительно по вкусу:
— Спасибо, Блум, мне было жарко…
Магия…
Её истинный вкус в этот раз оказался до ужаса странным — густым, плотным и жгуче-болезненным. Тёмный дракон, переполненный гневом осквернённой хозяйки, едва не опалил самое нутро демона, безошибочно ударив в центр его силы. Прямо в тот очаг, где теплилась точно такая же древняя тьма.
На мгновение — всего на одну уязвимую секунду — мужчина почувствовал подступающую слабость, внутренний пожар, потерю контроля и далёкие голоса… А затем на губах застыл едкий, солоноватый вкус металла, будто глубоко внутри что-то с треском разорвалось от этой неуправляемой мощи.
Пока серые клубы пыли ещё не успели опуститься, Валтор с трудом выдохнул, заставляя свой разум вернуть холодный расчёт. Невыносимое жжение в груди постепенно утихло, а дикая сила чужого пламени была принята его организмом — несмотря на адскую боль, прошившую тело в момент столкновения.
Но среди догорающих магических остатков тонкой нитью тянулось нечто совершенно иное — глухая, отчаянная мольба о помощи. Она прозвучала в его сознании лишь единожды: тихо, слабо, практически без надежды быть услышанной…
Блум…
Он почувствовал её страдания, скрывавшиеся за личиной кровавого безумия. Настоящую боль той самой нежной феи с ярко-голубыми глазами, полными невинности. Ими она неотрывно смотрела на него в момент их личной встречи перед тем, как маг растворился, оставив девушку один на один с пылающим архивом Алфеи.
Первородное пламя внутри демона болезненно забилось, а в далёкой тени искушённого разума ядовитой искрой пробежала нотка забытой совести. Ведь именно он своими руками позволил отравляющей тьме пробудиться, заставив маленькую фею на собственной шкуре испытать всеобщее осуждение со стороны тех, кто ещё вчера был ей дорог.
Тёмные глаза мага ярко блеснули фиолетовым огнём. В то же мгновение жгучие остатки пыли окончательно опустились на обугленную траву. На лице мужчины вновь медленно расплылась надменная ухмылка, стремительно перерастающая в хищный оскал. А громкий, торжествующий смех безумной феи в ту же секунду резко оборвался, сменившись звенящей тишиной.
— Не может быть… — шокированно качая головой, прошептала Муза, делая невольный шаг назад.
— На нём нет ни единой царапины, — сухо отозвалась Лейла, безуспешно пытаясь отыскать на силуэте мага следы ранений.
— Он полностью впитал в себя энергию со стопроцентным успехом, — негромко, но предельно сосредоточенно добавила Текна, анализируя информацию с сенсоров.
— Я… я так сильно переживаю за Блум, — со щемящим сочувствием отозвалась Флора, продолжая опираться на плечо подруги.
И только Стелла продолжала молчать, не сводя с вынужденного союзника тяжёлого взгляда. Все её обострённые чувства кричали о том, что этот монстр без колебаний и с особым цинизмом исполнит всё, о чём говорил в стенах Облачной Башни. Время неумолимо шло. Роковой момент приближался, а страх за жизнь лучшей подруги сдавливал грудь стальным обручем.
Валтор смотрел на Тёмную Блум, предвкушая её следующий выпад. Её ядовито-жёлтые глаза с узким змеиным зрачком выглядели поистине ужасающе, а весь облик казался уродливо искажённым. Но издеваться над этой безликой версией огненной феи магу было неинтересно.
Без искренних эмоций и живых чувств перед ним стояла лишь пустая оболочка, управляемая инстинктом разрушения. В ней текла тьма — плотная, жгучая, отравляющая. Такое концентрированное нечто, какого не существовало даже в нём самом. Свет прежней магии Хранительницы ощущался лишь слабо теплящейся нитью, которая медленно поглощалась негативными эмоциями, грозя отдаться во власть дикого зверя.
Девушка с хищной грацией спустилась на прохладную землю. Её поломанные крылья Энчантикса опали, словно безвольная ветошь, цепляясь за обугленные ветки и надрываясь ещё сильнее. Но фее было всё равно. Её зрачки голодно сузились, оценивая стоящего напротив мужчину. Босые, израненные ноги тянули девушку вперёд, подобно лесному хищнику на охоте. Контакт их взглядов был до жути противоречивым: холодный расчёт древнего демона против слепой ярости. Но даже этот вызов не заставил мага сдвинуться с места.
Валтор терпеливо ждал. Скользящим взглядом он уловил беспокойные взоры пяти фей, остававшихся невольными зрителями этой драмы. Сейчас даже гордые защитницы Магикса являлись для него лишь ничтожной массовкой. У него имелся чёткий план. Оставалось лишь заманить обнаглевшую тварь поближе к себе, чтобы получить максимальный шанс на успех.
Ему отчаянно нужна была другая девчонка… Её чистые голубые глаза, этот невинный, умоляющий о помощи взгляд, от которого на долю секунды расслаивался разум. Наблюдать за отчаянно бьющейся в силках птицей, которая не могла нанести ему вреда, было гораздо эстетичнее, чем выжигать слепое безумие тьмы. Особенно когда эта милая фея испытывала запретные эмоции, которые боялась признать даже перед собой…
— Вернёшь мне девчонку мирно или мне всё же придётся применить к тебе грубую силу? — лениво, с бархатистой издёвкой поинтересовался он, заложив руки за спину и наблюдая, как зловещий силуэт подкрадывается к нему.
Ненависть и желание спалить этот мир дотла играли только на руку опытному магу. Сама того не понимая, тьма внутри Блум слепо следовала зову «уничтожить», сокращая дистанцию.
И именно это роковое сближение позволило Валтору наконец ощутить истинную природу скверны. Нет… это был не Тёмный Феникс. Марионетки Даркара всегда были лишены разума и лишь слепо служили своему повелителю.
А здесь отчётливо чувствовалась родная воля его матерей — та самая первородная тень, которая некогда служила опорой для их заклинания подчинения. Тьма, которую он лично испытал на собственной шкуре, беспрекословно исполняя приказ: убивать и осквернять, не ведая жалости, с единственной целью — уничтожить младенца с Огнём Дракона.
— Она… это Я-Я-Я…
Жуткое, рваное шипение сорвалось с её бледных губ, прозвучав подобно раскалённым углям, брошенным в ледяную воду. Первородный Огонь Дракона внутри мужчины тревожно качнулся, подтверждая его догадки об истоке недуга.
Осквернённая фея подошла достаточно близко, чтобы маг мог начать осторожно вытаскивать Блум из удушливого плена тени. Для успеха задуманного было достаточно вывести её на ключевую для оригинальной личности эмоцию — строптивую, отчаянную уверенность в собственной победе.
— Безусловно, ты абсолютно права, милая… — вкрадчиво, почти ласково произнёс маг, не шелохнувшись.
Девушка слегка склонила голову набок, с диким безумием разглядывая его лицо и внимая каждому слову.
— Но ты — лишь случайная ошибка, — его тембр внезапно обрёл зловещую металлическую тяжесть. — А я привык уничтожать всё то, что не имеет веса в этом мире…
Тёмное пламя вновь вспыхнуло в его глазах, когда фея попыталась сделать выпад. Чужая магия была перехвачена Валтором мгновенно и грубо, как и хрупкое тело девушки.
За одну краткую вспышку маг оказался прямо у неё за спиной, стальной хваткой сжав тонкую шею одной рукой — до глухого хрипа и предупреждающего хруста позвонков. Его тяжёлый взгляд невольно упал на изгиб девичьей шеи, по которой в панике от близости второго хранителя пламени по вене быстро протекла чёрная дрянь, намереваясь захватить последние живые участки юного создания.
Нужно было действовать незамедлительно, без малейшей жалости — с тем же неистовым рвением, с каким он когда-то сдирал собственную кожу, пытаясь избавить разум от контроля матерей.
Мужчина плавно сместил фокус, на мгновение поймав застывшие силуэты пяти фей. Совершенно сознательно его глаза, в которых погас живой огонь, остановились на побледневшем лице принцессы Солярии. Уголки губ мага невольно дрогнули, но привычный оскал так и не обрамил его лицо.
Вторая ладонь демона пыталась нащупать очаг воздействия тьмы… И остаток человеческого блеска в его глазах окончательно потух, когда пальцы жёстко остановились на крыльях Блум.
Жалость…
Неизбежность…
Глухое сочувствие…
Чувства, которые были чужды его природе.
А затем прозвучал тихий шелест, предназначенный только для неё одной:
— Прости меня, милая Блум…
Мужчина прикрыл веки, и резкий, леденящий кровь хруст ломаемой связи вместе с ужасающим девичьим криком разорвали ночную тишину. То, что ещё мгновение назад называлось крыльями, было безжалостно вырвано. На нежной спине обнажилась огромная рана, сочащаяся алой кровью и липкой чёрной жижей.
Застывшие неподалёку Винкс оцепенели от увиденного зверства. Их подруга билась в стальной хватке мага, задыхаясь от истерики. Она истошно вопила через сжатое горло — словно тяжёлая ладонь вовсе не преграждала ей путь к дыханию. Из глаз вместо слёз брызнула кровь, смешиваясь с отвратительной слизью.
Эта скверна густо промочила рукава некогда белоснежной рубашки мага. Его кожаная перчатка стала жутко склизкой, пропитавшись тошнотворным запахом осквернения.
Хотя всё это было для него уже неважно…
Валтор вновь полностью занял привычную роль беспощадного палача. Его взгляд оставался хладнокровным, а лицо — каменным, без единой тени эмоций. Казалось, запредельная агония, разрывавшая юную фею, была ему абсолютно безразлична, хотя именно она стала эпицентром этой невидимой битвы.
Даже надрывные вопли не заставили Валтора остановиться. Тёмное пламя Дракона с шипением потекло по венам, быстро находя уязвимую точку. Плотной сияющей нитью магия сковала паразитическую энергию, проникая в самое естество девушки.
Мужчина вновь прикрыл веки, позволяя своей тьме прощупать связи такой близкой и одновременно чужой магии. Первородное пламя вело его по заражённым каналам к основным очагам скверны, которых внутри юного тела оказалось слишком много. Выжечь абсолютно каждый узел на данном этапе было невозможно. Поэтому он ювелирно откреплял нити самых яростных плетений, не давая им вновь воздействовать на силу и разум Хранительницы.
Дрянь отчаянно шипела, когда пламя мага притупляло её связь, собирая скверну в плотную ядовитую паутину. По крупицам светлый огонь освобождался из плена.
На побледневшем лице Валтора выступила крупная испарина от изнуряющей концентрации силы, которая с самого начала не служила исцелению. Он привык разрушать и выжигать дотла, а не собирать по крошечным частям то, что требовало милосердия. Но когда труды принесли пользу и маг отчётливо ощутил чистое колыхание Огня Дракона, он силком рванул собранную дрянь, вырывая её из тела девушки.
Опалённое шипение вперемешку с дьявольским криком разнеслось в ночи. Чёрная жижа отделялась крайне неохотно, словно вязкая вторая кожа, отчаянно цепляясь за истерзанный силуэт принцессы. Но магия и воля древнего демона были в разы сильнее. Он тянул грубо. В какой-то момент сорванный голос Блум разделился надвое, отчётливо проявляя сквозь безумие тьмы чистую человеческую боль.
Эта боль оказалась настолько мощной, что её отголосок пробил Валтора, заставляя рвано выдохнуть. Ощущение напоминало огромный ожог, после которого израненное тело с размаха бросили в ледяную воду. Дыхание мага сбилось, в груди всё вспыхнуло адским огнём. Но даже это не заставило его прекратить пытку — пока последний канат не разорвался, собравшись в воздухе в шипящий силуэт.
Маг мгновенно спалил этот ошмёток скверны, направив поток Огня Дракона в сторону осквернённой «кожи». Тьма разом отступила, обнажая истинный свет, от близости которого внутри мужчины приятно вспыхнуло и его собственное пламя. Однако крошечный отголосок дряни всё ещё таился где-то глубоко внутри феи, терпеливо ожидая нового шанса.
Глухой крик окончательно затих. Юная фея бессильно опала на руки мага, вернувшись к привычному, нежному виду. Лишь на одну секунду её глаза — залитые кровью, но всё равно бездонные, где змеиный зрачок растворялся, уступая место родному небесно-голубому оттенку — поймали его ледяной, сосредоточенный взгляд.
Затем угасающее сознание Блум потухло, и она безвольно, как срубленный цветок, опустилась в руки Валтора.
Тишина…
Настоящая, густая тишина окончательно повисла над замершим лесом. Ночной ветер утих, оставляя после себя лишь едва ощутимое колыхание обугленных веток.
Тяжёлый выдох бесшумно сорвался с губ мага, а его взгляд скользнул по бледным чертам спящей девушки, жадно отмечая вернувшуюся мягкость. Лишь засохшие дорожки тёмной крови на щеках всё ещё напоминали о только что пережитом кошмаре. Первородный Огонь Дракона в груди демона успокаивающе колыхнулся, и в мыслях вновь ядовитой искрой пронеслось искреннее человеческое сочувствие…
Однако волшебство этого момента мгновенно померкло. Панический шелест крыльев выбил из его головы опасные мысли, возвращая в реальность, где у этой сцены оставались крайне нежелательные свидетели.
— Что… что ты с ней сделал?!
Маг неохотно отвёл взгляд от хранительницы и столкнулся с четырьмя разгневанными, готовыми к бою девушками. Пятая — принцесса Солярии — стояла чуть поодаль. Скрестив руки на груди, она пыталась продемонстрировать глубочайшее осуждение этой жестокой помощи…
Подруги не замечали тяжелейшей внутренней борьбы Стеллы между смирением и слепым желанием отомстить за проявленное зверство. А вот он видел… И даже наступившая тишина не могла заглушить столь яркий спектр эмоций.
— Лишь исполнил то, о чём мы договорились с вашей бесценной подружкой… — низко, с прохладной, бархатистой отстранённостью проговорил демон.
Он вновь вернул взгляд к огненной фее, разглядывая аккуратные черты, испорченные безумием прошедшей ночи. Древняя магия внутри перестала жечь, насытившись спасением второго хранителя пламени. Но среди спокойствия таилось что-то ещё… И оно принадлежало маленькой фее.
Иссушающая боль.
Валтор чувствовал её, как свою собственную. Это ощущение нарастало, и, очевидно, вскоре оно станет невыносимым.
Пока остальные феи безмолвно пытались договориться о следующем шаге, принцесса Солярии вновь произнесла своё осуждение:
— Надеюсь, теперь ты полностью доволен… демон, — со сквозящей в каждом звуке мёртвой сталью прошипела Стелла, едва сдерживая дрожь.
Но даже эта пылающая ярость не заставила мужчину обратить внимание на солнечную фею. Он всё так же неотрывно смотрел на принцессу Домино — так, словно кроме неё в этой мрачной вселенной больше не существовало никого.
Странное, ранее незнакомое чувство касалось исключительно Блум. Впервые за свою долгую жизнь он взглянул с милосердием на создание, по вине родителей которого был заперт в измерении «Омега» целых шестнадцать лет.
Её грядущая агония от осознания содеянного окажется гораздо сильнее пролитых слёз. А фантомная боль, пробивающая уязвимое тело при воспоминаниях об утраченных крыльях, станет точкой невозврата.
Это было вовсе не то, на что он рассчитывал. Это оказалось слишком сложно для холодного разума, слишком непривычно для существа, привыкшего всё тотально контролировать. Ведь в глубине души он надеялся на призрачный шанс, что Блум рано или поздно поймёт: они не враги. Он искренне предлагал несокрушимый союз. Союз, способный раз и навсегда уничтожить всех ненавистников Огня Дракона.
Но теперь между ними вырастет лишь леденящая, всепоглощающая ненависть. Если только он не притупит эту невыносимую боль прямо сейчас, сделав дальновидный жест доброй воли. Чтобы в конечном итоге направить эту фею к принятию его суровой правды об этом лицемерном мире, который никогда не был достоин столь великой силы.
Когда его странный, обесточенный взгляд наконец поднялся на девушек, а по затихшему лесу раздался низкий голос, Винкс синхронно вздрогнули.
— Она будет страдать… — тембр Валтора прозвучал холодно, словно в нём безвозвратно пропали все эмоции, включая извечную ядовитую иронию. — Как я и обещал…
Едва заметно уголок его губ дрогнул, обрамляя пространство секундной усмешкой, которая тут же пропала, оказавшись фальшивым элементом этой тяжёлой сцены.
— К чему эти комментарии?! — гневно процедила Лейла.
В её голосе выражалась неподдельная ненависть. Но когда взгляд мужчины намертво замер на лице принцессы Андроса, даже она — всегда уверенная и отважная — невольно вздрогнула. Этот взгляд отличался от прошлых битв: словно внутри всесильного мага прямо сейчас что-то безвозвратно рухнуло.
— Пожалуйста… отпусти Блум, — слабо попросила Флора, сделав осторожный шаг вперёд. — И мы сразу же уйдём.
Бесконечная детская наивность…
— Я и не собирался её держать, — с тихим, усталым выдохом ровно проговорил мужчина.
Когда его ледяной взгляд коснулся лица феи Природы, он едва заметно блеснул — странным, почти исследовательским чувством слабости. От этой девушки всегда веяло уязвимостью ощутимее, чем от остальных. Даже в недавних столкновениях он отчётливо ощущал её внутреннюю мягкость и беспомощность перед врагом.
Валтору казалось удивительным, что она вообще смогла получить Энчантикс… Хотя, если признать честно, её жертва была одной из самых благородных на фоне пустых криков других фей о героизме.
— Просто… хотел предупредить вас, феи-защитницы… — из его уст этот официальный титул прозвучал ядовито, со скрытым осуждением.
Но сухие и отстранённые нотки так и не дали девушкам до конца понять дальновидный смысл, заложенный в словах:
— Ваша подружка всё равно будет страдать… Но уже не от моих рук. А от того, что нашло благородную почву внутри неё… От себя самой… — он сделал весомую паузу и добавил: — Позволите Совету Магикса забрать её — и этот мир познает настоящий хаос.
Затем мужчина плавно опустился ниже, аккуратно укладывая бессознательную девушку на обугленную траву. Склонившись над ней на одно колено, он бережно отодвинул рыжие волосы, слипшиеся от пыли и подсохшей крови. Этот жест открыл бледную шею, на которой всё ещё багровели следы от его собственных пальцев — от того удушающего хвата, которым он сдерживал Хранительницу.
Его веки тяжело закрылись. Пальцы мага слабо засветились фиолетовым светом, и на нежной девичьей шее начал медленно прочерчиваться его знак. Тонкий и изящный, он сперва опалил кожу тёмным пламенем, а затем погас, оставляя лишь едва заметный шлейф.
Следом преобразилось и истерзанное тело девушки: скрытая сила знака убирала следы этого кошмарного дня и нескончаемой ночи… Всё уродливое, что сделало с ней безумие тени, и всё жестокое, что вынужден был совершить он сам.
Затем контуры подчинения окончательно исчезли, слившись с естественным тоном кожи. Знамение ушло глубоко внутрь, не давая распознать защитное заклинание никому, кроме свидетелей этого негласного присваивания.
Демон резко распахнул глаза. Его чувства обострились до предела, а жгучая боль, сковывавшая тело феи, стала слишком яркой и для него самого. В груди всё сжалось от чужого страдальческого импульса.
Когда маг поднялся на ноги и сделал шаг назад от бессознательной Блум, давящее ощущение отступило. Взгляд Валтора задержался на бледной девушке всего на мгновение. Приняв привычную позу и вальяжно скрестив руки на груди, он неторопливо посмотрел на застывших Винкс.
— Не советую трясти волшебной пыльцой в её присутствии… — предупредил он с сухой повелительной сталью в голосе.
Затем мужчина с едва уловимой тенью издевательской грации склонил голову и в бархатисто-надменном тоне добавил:
— До встречи, маленькие феи…
Его силуэт бесшумно растворился в пространстве, оставляя лишь лёгкий запах гари и крови. Главная точка в этой ночной драме была поставлена. Измученные девушки растерянно переглянулись, а затем молча взглянули на неподвижную Блум.
─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───
─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───
Гулкое, давящее молчание стало для них чем-то родным за последние несколько часов. Слишком тяжёлый, изнуряющий день наконец закончился, утянув за собой остатки сил. Сперва происходящее не казалось чем-то катастрофическим — скорее обыденным, привычным для их жизни… Пока на них не обрушился очередной суровый выговор. Звенящая тишина сначала сковывала пространство длинного коридора, по которому измученные феи следовали за строго чеканящей шаг Гризельдой. Затем эта же тяжесть воцарилась и в кабинете Фарагонды — словно у девушек вовсе не было оправданий. А теперь липкое молчание настигло и уютную гостиную, где они сидели, не решаясь заговорить. Каждой было о чём подумать, что осознать и принять. Но горький смысл их положения оставался единым: им пришлось пойти на крайность и солгать. Точнее — солгать пришлось Ей… — Ты солгала им… — тихо, спустя долгое, мучительное молчание произнесла Флора, поднимая взгляд. — Почему? На фоне подруг девушка выглядела предельно измотанной. Поцарапанные колени — болезненное напоминание о битве с Тёмной Блум — неприятно пощипывали каждый раз, когда фея плотнее сжимала прижатую к груди подушку. — Так было нужно. Простите, — спокойно и сухо ответила Стелла, отрешённо смотря куда-то мимо подруг. Это было скорее машинальное действие, чем обдуманный шаг. Впрочем, сама принцесса Солярии была несчастлива от подобного исхода. Ложь срывалась с губ тяжёлым грузом, нависая виной… Но эта легенда звучала настолько убедительно, что с каждым словом, произнесённым вопреки реальности, девушке становилось капельку легче. Выдуманная история затягивала, заставляя на ходу сочинять детали. В ней они представали вовсе не беспомощными, побеждёнными феями, пошедшими на вынужденную сделку с монстром… А отважными спасительницами, своими силами вытащившими Блум из-под влияния тёмного мага. — Плевать на ложь! — неожиданно громко отозвалась Муза, занявшая край дивана у недавно разбитого окна. — Они ведь хотели отправить нас в монастырь «Светлый камень» в качестве наказания… По-моему, это перебор! Муза оказалась одной из немногих, кто сходу поддержал рискованную идею Стеллы. Перспектива каяться под строгим надзором монахов выглядела отвратительно и унизительно — оттуда бы их так просто не отпустили. Кроме того, слова Валтора, прозвучавшие в лесу, заставили насторожиться: маг действительно знал нечто важное. Это не походило на его привычную ядовитую ложь… Тем более Совет Магикса не раз упоминался Фарагондой как крайняя мера для тех, кто не поддаётся контролю. В голове феи Музыки оставались лишь два безответных вопроса: «Почему именно Блум?» и «Почему Совет считает её едва ли не опаснее самого Валтора?». — Всё равно было мерзко прикрываться этим уродом… — довольно грубо процедила Лейла, нервно скрестив руки на груди. — Но… ведь он действительно нам помог, — едва слышно добавила Флора, опустив глаза. — Сомнительная помощь, — с горьким цинизмом отозвалась Муза. — Он же… вырвал её крылья… На последнем слове её сорванный голос болезненно дрогнул, и девушки синхронно замолчали, погружаясь во мрак воспоминаний. Перед глазами снова пролетела картина: их близкая подруга, покрытая тенью, отчаянно кричит и бьётся в стальной хватке мага от дикой агонии. Но самое ужасное — девушки ничего не могли сделать. Их тела сковала чужеродная сила, а голоса пропали, оставляя лишь невыносимую возможность наблюдать за зверством… Тот девичий крик, полный первобытной боли, до сих пор глухо стоял в стенах комнаты, заставляя запёкшуюся кровь стынуть в венах. — Я знаю… Этому нет оправданий, — горько усмехнувшись, тихо ответила Стелла. Принцесса Солярии подняла глаза на подруг. Впервые её взгляд казался настолько потерянным и опустошённым. От всегда задорной, сияющей девушки не осталось совершенно ничего. Весь спектр её природной яркости потух, уступив место серой, удушливой тоске. — Вообще-то есть, — подала голос Текна. Она впервые решила вмешаться в этот сумбур, пока и так испорченное настроение не упало ниже прописанной грани. Девушка до этого лишь пару раз аккуратно сглаживала острые углы в той лживой версии, которую Стелла преподнесла директрисе и Гризельде. — И как ты можешь так спокойно говорить об этом, Текна?! — мгновенно выпалила Лейла, не снижая резкого тона осуждения. — Этот демон намеренно вывел её из игры! Разве ты не видела?! Он смотрел на неё как помешанное чудовище! Как принцесса Андроса — планеты, катастрофически пострадавшей от рук Валтора, — Лейла страстно ненавидела мага. Любое слово в защиту этого существа воспринималось ею как ядовитая игла, которую следовало уничтожить ответным выпадом. В отличие от остальных фей, пытавшихся найти разумный выход, она видела единственно верное решение — физически уничтожить того, кто принёс столько бед. Единственным фактором, удерживавшим её от безрассудной атаки, оставалась сила мага, способная в мгновение ока раздавить и её саму, и весь её родной мир. Он уже не раз предупреждал об этом. Поэтому из всего арсенала действий Лейле оставались лишь бессильные колкости. — Я проанализировала состояние Блум и сравнила его с прошлыми показателями, — сухим ровным тоном перебила её Текна. Фея технологий тяжело выдохнула и с трудом озвучила итог: — Источник заражения находился в центре спины. Его фрагмент всё ещё глубоко внутри, и он пытается снова захватить тело… Концентрация тёмной магии критически повышена. А наложенный знак Валтора — единственное, что сдерживает эту дрянь от распространения. Девушка сделала паузу и тихо добавила: — Учитывая истощение Блум, тень в любой момент сможет повторно завладеть её разумом. Показатель светлой магии на критическом минимуме… И самое страшное — он не восстанавливается. На гостиную вновь опустилась удушливая тишина. Каждое слово Текны тяжёлым камнем ложилось на плечи обессиленных девушек, не оставляя пространства для пустых надежд. Давящую паузу нарушила Стелла, отстранённо произнеся в пустоту: — Он говорил об этом… — О чём именно, Стелла? — быстро спросила Флора, с тревогой всматриваясь в бледное лицо подруги. — О том… о чём только что сказала Текна. Про все эти показатели… — золотовласая фея резко осеклась, прикусив губу, а затем судорожно вздохнула, — Простите… Я не могу сказать вам больше. В комнате повисло напряжение, наполненное недоверием и тревогой. Подруги обеспокоенно переглянулись, ощущая, как между ними вырастает невидимая стена из тайн. — Ты ведь так и не раскрыла нам подробности вашей сделки, — вдруг с нажимом вспомнила Муза, подавшись вперёд. — На чём конкретно вы сошлись? Девушка пристально посмотрела на подругу, вынуждая ту нехотя перевести усталый взгляд. В янтарных глазах Стеллы всё разом потухло — точь-в-точь так же, как в момент, когда принцесса сталкивалась с холодным, торжествующим взором демона. — Я проиграла… — едва слышно, одним лишь шелестом губ произнесла Стелла.─── ⋆⋅☆⋅⋆ ───
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!