Глава VI Ответный удар

Глава 6. Ответный удар Вторник. На улице пасмурно. Ветер холодный. Весна какая-то хреновая в этом году — то солнце, то снег, то дождь. Сегодня просто серо и тоскливо. Люблю такую погоду. Я иду в школу. Восемь уроков. Восемь, блин. Общество, русский, классный час, музыка, физика, алгебра, химия, геометрия. Мысли в голове: вчера Тимофей был тихий. Слишком тихий. Я ему не доверяю. Когда этот дегенерат молчит — это значит, что он что-то задумал. Чует моё сердце, сегодня что-то будет. Захожу в школу. Переодеваюсь. Всё как обычно. Первый урок — обществознание. Кабинет тридцать второй. Сергей Дмитриевич за столом, что-то рассказывает. Я сажусь на последнюю парту. Данил рядом, сидит в телефоне. — Ты чего такой грустный? — спрашивает он. — Предчувствие у меня плохое, — отвечаю я. — Тимофей вчера тихий был. — И чё? — А то. Он когда молчит — Это ни к чему хорошему не приводит. — Ну незнаю — Данил пожимает плечами. — Я тоже незнаю, — говорю я. Урок проходит спокойно. Звенит звонок. Второй урок — русский. Кабинет двадцать шестой. Жанна Сергеевна. — Здравствуйте, присаживайтесь. Продолжаем деепричастные обороты. Я сажусь на последнюю парту с Данилом. Достаю тетрадь. Сегодня даже русский не радует. В голове каша из мыслей. Жанна Сергеевна объясняет тему. Я слушаю вполуха, но записываю. По привычке. Звонок. Третий урок — классный час. Семнадцатый кабинет. Маргаритка. Мы заходим. Она уже сидит за столом. — Садитесь, — говорит она. Я сажусь на вторую парту с Дариной. Маргаритка начинает говорить о дисциплине, об оценках, о том, что четвёртая четверть — самая важная. Тимофей сидит где-то сзади, молчит. Я даже не поворачиваюсь. — Некоторые из вас считают, что можно расслабляться, — говорит Маргаритка. — Ошибаетесь. Четвёртый урок — музыка. Опять семнадцатый кабинет. Опять Маргарита Леонидовна. Она рассказывает про Какого-то композитора. Я не слушаю. Смотрю в окно и считаю минуты до обеда. Тимофей сидит на задней парте. Молчит. Слишком молчит. Дарина рядом что-то пишет. Я её не трогаю. Звенит звонок. Обеденная перемена. Перемена перед физикой Я выхожу в коридор. Надо бы поесть, но аппетита нет. Мысли всё время возвращаются к Тимофею. Я смотрю на часы. До конца перемены ещё минут пять. Звенит звонок на шестой урок. Я вхожу в двадцать первый кабинет — кабинет физики. Захожу во внутрь. Алексея Анатольевича нет. Он ещё в столовке, наверное. Это бывает — иногда он задерживается после обеда. Все разговаривают, кто-то в телефонах, кто-то что-то обсуждает. Я иду к своему месту — на первую парту, где обычно сижу с Матвеем. Но по пути замечаю кое-что странное. Тимофей сидит на первой парте. Парте, где обычно он не сидит. Он всегда сидит на последних. Я останавливаюсь. Глянул на него. Что-то не так. Я подхожу к Марку, который сел на первую парту у учительского стола. Наклоняюсь к нему и говорю тихо, чтобы никто не слышал: — Слушай, а что именно сегодня с Бушмакиным? Странный он. Марк открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. — Эй, вы там! — голос Тимофея. — Чего там шепчетесь? Про меня опять говорите? Я поворачиваюсь. Тимофей встал с места. Глаза злые, кулаки сжаты. — Никто про тебя там не говорит, — отвечаю я. — Иди на своё место. — Я слышал свою фамилию, — он делает шаг вперёд. — Ты там что-то про меня сказал, Мурин? — Сказал, что ты дебил, — говорю я. — Но это и так все знают. Класс затихает. Все смотрят на нас. — Ты, блять, совсем ахуел? — Тимофей подходит ближе. — При всём классе меня оскорбляешь? — Ой, да всем на тебя пофиг— отвечаю я. — Закрой рот и сядь на своё место. — Завали ебальник, — продолжает он. — Сам завали. Ты думаешь, если Маргаритка тебя прикрывает, то можно всё? Ты никто, ты всего лишь жалкое ничтожество которое чувствует власть и поддержку, твоём мнение никому не важно, тебе тут не рады, проваливай. И ты прекрасно это понимаешь. Тимофей сжимает кулаки. Его лицо краснеет. Он начинает злиться. — Ты сын шлюхи. Жертва Эпштейна. Иди нахуй. — Тимофей опять начал нести свой бред. — Оригинально, — говорю я. — Нового ничего не придумал? Тимофей смотрит на меня. В его глазах — ненависть. И желание. Желание меня жестоко убить. — Ты думаешь, ты тут самый умный? — говорит он. — Думаешь, ты крутой, потому что сопротивляешься мне? — Ты такой же смертный как и все, а я выше тебя значит лучше — — Все мы смертные, кроме Путина, — отвечаю я. — И то что ты выше меня это не показатель твоего интеллекта, власти и крутости. — Ах ты мразь — орёт он. — От срази слышу, я развалил тебя по фактам, мне надоело, ты скучный, пора заканчивать, Бушмакин, признай поражение. Тимофей делает шаг вперёд. Я стою с невозмутимым лицом. — Ты труп, — говорит он тихо. — Я тебя предупреждал. — Жертве Эпштейна слово не давали, — передразниваю я его. — Признай своё поражение. Он не выдерживает. Резкий удар ногой — прямо мне в руку. Боль в предплечье, рука немеет. Я отшатываюсь, но не падаю. — И нахрена ты это сделал — Строгим голосом говорю я. Тимофей замахивается снова, но тут в конфликт влезает Марк. Он отталкивает — Хватит! — орёт Марк. — Бушмакин ты что, совсем ёбнулся? Тимофей в ярости, но Марк нас остановил. Он держит его на расстоянии. — Ты заплатишь за это, все в заплатите — говорит Тимофей. — Успокойся, — говорит Марк спокойно, но жёстко. — Ты первый начал. Все видели. Класс молчит. Все смотрят на нас. Я стою, сложив руки. Боль тупая, но терпимая. Главное — не показывать, что больно. — Ты, ещё пожалеешь, — говорит Тимофей — Ты проиграл, — отвечаю я. — Без... Шансов... Тимофей смотрит на меня несколько секунд. Потом разворачивается и идёт к своему месту — на заднюю парту, где сидит обычно. В классе тихо. Я сажусь на своё место, растираю руку. Входит Алексей Анатольевич. Он ничего не знает. — Здравствуйте, извините, задержался. Открываем тетради. Урок начинается. Все делают вид, что ничего не случилось. Я пишу, но рука болит. И в голове всё ещё кипит. Дальше алгебра, химия, геометрия. На алгебре я сижу и смотрю в тетрадь, но ничего не решаю. Слишком много мыслей. На химии лучше. Эльвира Эдуардовна что-то рассказывает. На геометрии я просто сижу и жду конца. Тимофей где-то сзади, я его не вижу, но чувствую его взгляд. Он смотрит. Уроки проходят. Я не запоминаю, что было. Только рука болит и мысли крутятся. --- После школы Я выхожу из школы. Я иду один. Дорога привычная. Захожу в свой подъезд. Но вместо того, чтобы идти в свою квартиру, подхожу к соседней — бабушкиной. Звоню в звонок. Дверь открывается. Бабушка стоит на пороге. — Саша? Ты уже вернулся? — Привет, бабушка, — говорю я. — Пустишь? — Конечно, заходи. Я захожу. У бабушки пахнет пирогом который она наверное испекла. Уютно. Тихо. Сажусь на кухне. Бабушка ставит передо мной чашку чая и кусок манника. — Рассказывай, — говорит она. Я рассказываю. Всё. Про Тимофея, про то, как он меня пнул в первый раз, про Маргаритку, которая его покрывает, про сегодняшний спор и про удар. Бабушка слушает молча. Не перебивает. Только смотрит на меня своими голубыми глазами. — И что мне делать? — спрашиваю я. — Маргаритка не верит. Родителям скажу — они уже сто раз в школу ходили, но толку? Она всё равно его защищает. Бабушка вздыхает. — Саша, я тебе так скажу, — говорит она тихо. — Так как он всегда ищут слабых. Ты показал, что ты не слабый. Ты спорил с ним, ты не струсил. Это уже много. — Но он меня ударил, — говорю я. — Ударил. А ты не ударил в ответ. И это правильно. Если бы ты ударил — Маргаритка бы тебя съела. А так — свидетели есть, ты никого не тронул. — Марк разнял, — киваю я. — Вот видишь. Друзья у тебя хорошие. Они за тебя. А Тимофей один. И чем больше он будет себя так вести, тем больше людей это увидят. — И что, ничего не делать? — спрашиваю я. — Делать, — бабушка берёт меня за руку. — Но умом. Не лезь в драку. Собирай факты. Рассказывай другим. Пусть все знают, какой он. А если он ещё раз тронет — иди к Наталье Николаевне, она завуч, поможет. — Думаешь? — Не знаю, — честно говорит бабушка. — Но попробовать стоит. А пока — держись своих друзей. Вместе вас не победят. Я киваю. На душе становится чуть легче. — Спасибо, бабушка, — говорю я. — Заходи в любое время, — она улыбается. — Компот на плите, если хочешь. Я возвращаюсь в свою квартиру. Дома никого. Мама ещё не вернулась, папа на работе. Прохожу в комнату. Буся спит на диване, свернувшись клубком. Я сажусь за компьютер. Включаю. Запускаю танки. Сегодня хочу французский тяж обыграть — AMX M4 mle 54. Красивый, быстрый, бронированный. Захожу в бой. Пока танк едет на точку D, я вспоминаю сегодняшний день. Спор с Тимофеем. Его удар. Марка, который встал между нами. Бабушкины советы. И вдруг в голову приходит цитата. Я где-то её читал. Кажется, Наполеон. «Нет ничего высокомернее ничтожества, которое чувствует поддержку». Точно. Это про Тимофея. Он ничтожество. Но у него есть поддержка — Маргаритка. Потому он такой наглый. Потому он лезет. Но если поддержка исчезнет — он никто. Я нажимаю на левую клавишу мышки. Мой танк выстреливает. Враг уничтожен. Конец шестой главы.