Глава XII Кровавый снег

Глава 12. Кровавый снег Вторник. Я проснулся от того, что опять зазвенел будильник в телефоне. За окном не обычное серое утро, а белое небо, вся улица покрыта слоем снега. Снег идёт. Крупные хлопья падают с неба и покрывают землю. Классная погода, в самый раз для конца апреля. Я посмотрел на телефон. 6:47. Снег валил стеной. Красота, новый год скоро) Погода в этом году окончательно сошла с ума. Сначала снег в марте, теперь в апреле. Россия и стабильность словп несовместимые. Завтра спрошу у географа что это с погодой творится. А пока просто холодно, мокро и бело за окном. Красивые пейзажи. Я оделся потеплее, надел зимнюю куртку и ботинки, сунул в рюкзак учебники. На кухне — чай и булочка с корицей. Ел спокойно, медленно, никуда не торопясь, не спеша, на телефоне включил какой-то ролик по хойке. Сегодня будет вторник. Кто знает сто сегодня опять случится, но думаю ничего хорошего. Я вышел на улицу. Снег сразу же начал лететь в глаза, таять на лице и руказ. Ветер холодный, порывистый. Я опустил голову вниз и пошёл дальше. Прохожу мимо перекрёстка, мимо хрущёвок. Всё в снегу. Машины белые, деревья белые, всё бело. Тишина. Только снег шуршит под ногами. Вспоминаются строки из песни Цоя: Белый снег, серый лёд На растрескавшейся земле. В наушниках играет Rammstein. Подхожу к школе, входу в калитку Захожу в школу. Опять досмотр. Всё как обычно. Переодеваюсь, вешаю куртку, переодеваю обувь. Иду к расписанию. Смотрю и ахуеваю. Первый урок — алгебра. Второй — химия. Третий — геометрия. А потом — три классных часа подряд. Три, сука, классных часа. С Маргаритой Леонидовной. — Привет, ты расписание видел? — ко мне подходит Марк. — Ага, — киваю я. — Что за хрень? — Не знаю, — он пожимает плечами. — Марго говорила учения какие-то будут вроде. — Что опять за учения? — Ага. Типо на случай атаки террористов или БПЛА. Мы идём в кабинет. Снег за окном продолжает идти. Алгебра. Четырнадцатый кабинет. Тимофей сидит на последней парте. Как вчера. Как всегда теперь. — ...я бог... я трансформировался... Я сажусь к Дарине. Делаю вид, что не слышу. Но он сидит прямо за мной. Каждое его слово звучит как приговор. Вчера это бесило. Сегодня — уже привык. Он несёт бред, я не слушаю. Наталья Николаевна что-то объясняет про квадратные уравнения. Я пишу в тетради, но не запоминаю. Мысли о другом. О трёх классных часах. О погоде. О Тимофее Бушмакине. Химия. Эльвира Эдуардовна. Сегодня она рассказывает про таблицу Менделеева, про периоды, группы, химические элементы. Тимофей сидит в углу. Продолжает нести свой бред. Геометрия. Снова Наталья Николаевна. Синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы. Я зарисовываю треугольники в тетради и смотрю в окно. Снег всё ещё идёт. Крупные хлопья летят прямо в стекло, тают, стекают вниз. Тимофей молчит. Сидит, смотрит в одну точку. Он выглядит безумцем, как будто сбежал из психушки. Семнадцатый кабинет. Мы заходим, рассаживаемся на места. Маргаритка стоит у доски своего стола.. Сегодня она немного странная. Какой-то спокойный и нейтральный взгляд, как будто ей этот мир абсолютно понятен. — Здравствуйте, садитесь, — говорит она ровным голосом. — Сегодня у нас внеплановое занятие, которое проходит у всей школы. Она делает паузу. Оглядывает класс. — В связи с участившимися случаями ракетной опасности и угрозой атак беспилотных летательных аппаратов, в школе проводятся специальные учения. — Я объясню вам что делать в случае беспилотной или ракетой опасности. Слушайте внимательно. Она начинает рассказывать про то куда идти в случае этого, что делать, как себя вести, что нужно сохранять спокойствие и т.д. Говорит ровно, спокойно, не спеша, как будто заучила наизусть. Она стоит абсолютно спокойная. Я слушаю. Та же тема на втором классном часу. Маргаритка показывает куда идти тревога начинается в школе. Я глянул в окно. Снег идёт всё сильнее. Маргаритка повторяет одно и тоже уже на третьем классном часу, я умираю от скуки. Дотерплю этот урок и пойду домой, покушаю в танки поиграю, отдохну короче. Третий классный час заканчивается. Звенит звонок с урока. День кончился. И Слава Богу (но не Бушиакину) Мы собираем вещи. Тимофей выходит первым — быстро, Весёлой походкой в припрыжку он выходит из школы. Я вхожу в раздевалку. Одеваюсь. Выхожу на крыльцо с Данилом, мы договаривались пойти покупать соевое мясо в Магазине "Монетка". Снег. Крупные хлопья. И холодно. Очень холодно. Я достаю из кармана куртки очки. Обычные, декоративные, просто чтобы снег не лез в глаза. Надеваю их у самых дверей. Через стёкла мир становится чётче. И иду дальше. Я выхожу за ворота школы. Там, у калитки, стоит толпа. Человек сто плюс минус. Кто-то из параллели, кто-то из старших классов. — Чего они там? — говорю я. Данил стоит рядом. — Не знаю, — говорит он. — Сейчас гляну. Он уходит в толпу. Я жду. Через минуту он возвращается. Бегом. Лицо у него какое-то необычное, странный взгляд, и тут он говорит: — Там драка, — говорит он. — Бушмакин с каким-то старшеклассником пиздятся. — Чего? — не понимаю я. — Пошли, — говорит он. — Посмотрим. Мы идём в толпу. Люди расступаются. Я вижу его. Тимофей стоит на снегу, он весь грязный. Лицо — в крови. Губа разбита, из носа течёт кровь. Он весь в снегу, в грязи, в каком-то дерьме. — ...я бог... Я высшее существо!... — орёт он. Голос хриплый, срывается. Толпа вокруг него угорает. Я стою, смотрю через очки. Снег падает на стёкла, я их даже не протираю. Тимофей нагибается к земле. Поднимает руку. В ней — собачье говно. Кусок говна, который он только что поднял с земли. — Видите это?! — орёт он. — Это говно! Я его съем! И вы тоже будете его жрать, суки! Он сжимает говно своей рукой. Толпа продолжает угорать. Тимофей бросает говно в снег. Кусок говна падает в сугроб оставив след. Он поднимает голову. В его глазах мелькнуло пламя ненависти. По его взгляду видно что он готов сейчас убить всех здесь стоящих. Вдруг из толпы выходит какой-то старшеклассник. Большой, выше Тимофея на голову. И толкает его. Тимофей летит в снег. Плюхается в грязную лужу. Вода и снег — всё смешивается. Его куртка становится мокрой, грязной. Толпа одобрительно гудит. Но Тимофей встаёт. Шатаясь. Кое-как. И снова начинает орать: — Я бог! Я вас всех уничтожу! Я... я... Старшеклассник подходит ближе. Хватает Тимофея за куртку и швыряет его в забор. Тимофей падает. Прямо в снег. Кровь течёт по его лицу, смешивается с грязью, снегом. Старшеклассник делает шаг назад. Тимофей лежит. Мне показалось что он труп. Но он достаточно быстро встаёт. Встаёт, шатается, вытирает рукой лицо. — Помогити, — говорит он. Тихо. Почему-то это слово звучит громче, чем весь его бред. Но толпа уже не слышит. Или не хочет слышать. Тимофей разворачивается и идёт. Быстро. Быстрым шагом. Он выходит на улицу. — Мне нужно восстановить связь с богами, они мне помогут — кричит Тимофей — вы все пожалеете, я бог солнца! Человек тридцать — сорок срываются с места. Мы с Данилом тоже. Я забыл про соевое мясо. Про «Монетку». Я просто иду за толпой. Преследование... Тимофей идёт через дворы. Быстро, не останавливаясь. Снег всё идёт. Крупные хлопья падают на его грязную куртку, на его разбитое лицо. Он идёт, шатаясь, но не падает. Толпа за ним. Некоторые снимают на телефон. Он иногда оборачивается. Мы выходим к рынку. Там народу больше. Люди оглядываются, но никто не останавливается. Потом — к ДК Юбилейному. Площадь. Белая от снега. Какой-то дед идёт по улице, смотрит на Тимофея. Старый, пенсионер. — Мальчик, что у тебя случилось? — спрашивает он. Тимофей останавливается. Поворачивается к нему. Лицо — в крови. Глаза — полные ненависти. — Сука, меня буллят! — Орёт Тимофей. Дед остался стоять там где стоял. Ничего не понимает. Просто стоит и смотрит, как он весь в крови идёт дальше. Толпа ржёт. Все кричат что-то в адрес Тимофея. Кто-то просто молча идёт за ним. Мы с Данилом идём в середине, ближе к концу. Я смотрю через очки. Снег на стёклах тает, я протираю пальцем. — Зачем мы идём? — спрашиваю Я. — Не знаю, — отвечает Данил. — Интересно чем закончится. Перекрёсток Фрунзе — Космонавтов Тимофей выходит на большой перекрёсток. Машины едут, снег мешает видимости. Он останавливается. Прямо у пешеходного перехода. И начинает орать. — Я больше не пойду в школу! — голос срывается. — Я найду работу! Я... я... Он всхлипывает. Прямо посреди улицы. Слёзы с его глаз падают на заснеженный асфальт. Толпа замолкает. На мгновение. А потом все снова начинают над ним ржать. Я смотрю на них. На нас. Тимофей не слышит. Или делает вид. Он идёт дальше. Загорается зелёный. Толпа переходит дорогу. Мы за ними. Теперь он идёт по Космонавтов. Длинная улица, машины, столбы. Снег валит в лицо. Очки спасают, но не полностью. Тимофей поворачивает в какую-то арку. Мы за ним. Толпа растянулась. Кто-то отстал. Кто-то снимает. Кто-то уже ушёл. Но человек двадцать-тридцать всё ещё идут. Арка. Узкий проход между домами. Тимофей заходит внутрь. Мы следом. И тут он останавливается. Резко разворачивается как в каком-то хорроре. Мы замираем. Толпа замирает. В его левой руке — нож. Бабочка. Я не знаю, откуда он у него. Не знаю, как он пронёс его мимо рамки на входе в школу. Может, он был у него всегда. Может, он взял его сегодня, может чувствовал драку. Лезвие блестит в тусклом свете ламп в арке. Его глаза. Бешенные. Пустые. И в них — ничего. Ни страха, ни ненависти. Только безумие. Я смотрю на него через очки. Через стекло. — Саня, может уйдём?. — шепчет Данил. — Сука, — говорю я. — Валим отсюда быстрее. Мы разворачиваемся и идём дальше по улице оставив Тимофея с остальными в арке. Толпа тоже потихоньку отступает, многие молча сваливают. Мы выходим дальше на улицу Космонавтов. Снег, ветер. Серое небо. Оглядываюсь. Мы уже ушли на достаточное расстояние. Мы идём по Космонавтов. Потом сворачиваем на Быкова. Идём вдоль трамвайных путей. Пусто. Тишина. Только снег хрустит под ногами. — Ты это видел? — спрашивает Данил. — Видел, — отвечаю я. — У него нож был. — Видел. — Как он его пронёс? — Не знаю. Мы идём дальше. По Горького. Потом выходим на Черных. Данил провожает меня до подъезда. Останавливаемся у двери. — Слушай, — говорит он. — Я завтра в школу не пойду. — Почему? — спрашиваю я. — Боюсь, — он смотрит на меня. В его глазах — страх. Настоящий. — Он же псих. А вдруг он завтра придёт с каким нибудь калашом? Как террорист. Я молчу. — Советую и тебе не ходить, — говорит Данил. — Не знаю, — отвечаю я. — Посмотрим, будет как будет.. — Ладно, давай, — он кивает. — Пока. — Пока. Он уходит. Я смотрю ему вслед. Захожу в подъезд. Поднимаюсь на пятый этаж. Подхожу к бабушкиной двери. Достаю ключи. Открываю. Внутри тихо. Но бабушки нет. — Бабушка? — зову я. Тишина. Кот сидит на полу в прихожей. Смотрит на меня жёлто-зелёнвмим глазами. Я снимаю куртку. Кладу очки в карман. Сажусь на табуретку, на кухне. Снег за окном всё ещё идёт. Бабушка, наверное, в магазин ушла. За кормом для кота. А я сижу и смотрю в окно. В голове лишь мысли о Тимофее. Конец двенадцатой главы. Вот вам стих от меня) Про Тимофея. Он возомнил, что стал он богом, Бросал на ветер он слова. Но оказался слишком слабым, Чем вызвал гнев он на себя. Он был силён, но мы держались, И думал что он лучше всех И сам не понял как наступит, Тот день, когда настанет месть. Снег падал, кровь смешалась с грязью, Толпа смотрела с высока Став тем кого боялся раньше, Бог пал на землю чуть дыша. Моего авторства.