Глава 1. Розовый рассвет

Оля — моя подруга. Ей тридцать пять, она красивая, ухоженная, уверенная в себе женщина. Мне двадцать пять, я молодой, стройный парень, меня зовут Марк. Всё началось с утреннего звонка. — Привет, ты не занят? — голос Оли звучал бодро, с лёгкой ноткой просьбы. — Доброе утро. Нет, я как раз собирался завтракать. Что случилось? — Поможешь мне покрасить волосы? Я хочу насыщенно‑розовый, но сама не справлюсь, боюсь, что будет неаккуратно. А ты всегда так ловко это делал… Я усмехнулся. Действительно, пару раз я уже помогал ей с окрашиванием, и ей понравилось. — Хорошо, через полчаса буду. Я сказал жене, что отлучусь ненадолго к подруге помочь с краской, и отправился. Оля жила в пяти минутах езды. Я поднялся на её этаж, позвонил. Дверь открылась почти сразу. Оля уже позавтракала и стояла у мойки, отмывая посуду. На ней была нежно‑розовая пижамка с милыми лабубу — мягкая, домашняя, совершенно расслабленная. Услышав, как хлопнула входная дверь, она обернулась, сделала шаг вправо и широко улыбнулась: — Привет! — Привет, — ответил я, стягивая кроссовки. Я поставил обувь на полку, снял куртку и повесил её на вешалку у двери. Когда я обернулся, Оля уже стояла прямо за мной. Она подошла ближе и нежно обняла меня — так, как обнимают старых друзей, которых давно не видели, хотя мы виделись всего пару недель назад. — Спасибо, что приехал, — сказала она, отстраняясь. — Проходи на кухню, я уже всё приготовила. На кухонном столе уже ждали тюбики с краской, кисточка, мисочка. Я присел на стул у стены и наблюдал, как Оля смешивает состав, старательно добиваясь нужного оттенка. Она любила яркие цвета, и сегодня решила, что пришло время розового. Мы болтали о всяком: о работе, о новостях, о погоде. Оля рассказывала, как её муж уехал в командировку, а она осталась с кучей домашних дел. Я в ответ делился планами на отпуск. Время тянулось приятно, без спешки. Наконец краска была готова — насыщенный розовый, именно такой, как она хотела. — Я сейчас отойду в комнату переодеться, чтобы не испачкать чистую одежду, — сказала Оля, вытирая руки. — Подожди минутку. — Хорошо, — кивнул я. Оля вышла из кухни и направилась в спальню — большую комнату с широкой кроватью, комодами и высоким шкафом. Я остался сидеть на стуле и машинально перевёл взгляд в сторону коридора. На входной двери висело большое зеркало в полный рост, и из того места, где я сидел, оно захватывало почти всю спальню. Я видел, как Оля открыла шкаф и начала перебирать вещи. Она вытащила что‑то красное, положила на край кровати, закрыла дверцу. А потом, вероятно не подозревая, что её отражение видно мне, начала раздеваться. Лёгким движением рук она расстегнула молнию на пижамной кофте и скинула её с плеч. Она стояла ко мне в пол‑оборота, и в зеркале я увидел её обнажённую грудь — молодую, красивую, упругую. Сердце забилось быстрее. Я замер, понимая, что не должен смотреть, но не мог отвести взгляд. В голове на секунду промелькнула шальная мысль: ворваться туда, схватить её, оттрахать до многочисленного оргазма… Но тут же меня накрыло осознание: у меня есть жена. У неё есть муж, мой хороший друг. Реальность, — одёрнул я себя и постарался выдохнуть. Тем временем Оля нагнулась, взяла с кровати кружевной красный лифчик, выпрямилась и надела его, аккуратно застегнув на спине. Затем она сняла нижнюю часть пижамы, и я успел заметить её идеально ровную, упругую попу и гладкую, без единого волоска писечку — именно так, как я люблю. Она взяла трусики из того же комплекта, надела их, и всё, что я только что видел, скрылось под кружевом. Оля скрылась из виду, и я сидел в тишине, чувствуя, как пульсирует кровь в висках и как предательски набухает член в джинсах. Прошло, наверное, минуты две, прежде чем она снова появилась в отражении — теперь в полупрозрачном парикмахерском пеньюаре, который едва скрывал очертания красного белья. Оля вышла ко мне, улыбнулась и кивнула на мой стул: — Пересядь‑ка на тот, вон, у окна. На этом стуле жёстко сидеть, а там мягкое сиденье, тебе будет удобнее. Я молча пересел. Оля распечатала пачку с краской, и мы снова заговорили — о пустяках, о музыке, о том, какой оттенок получится в итоге. Но каждое её движение теперь отзывалось во мне острым желанием. Когда она наклонялась за упавшей заколкой или приближалась ко мне, чтобы поправить прядь, я видел сквозь прозрачную ткань пеньюара, как красное кружево обтягивает её грудь, как просвечивают соски. Я снова ловил себя на мысли, что хочу её. Прямо сейчас, здесь, на этом кухонном стуле. Но реальность стояла между нами как невидимая стена. Наконец Оля поставила стул посреди кухни, чтобы было удобно ходить вокруг, и села на него, поправив пеньюар, чтобы он равномерно закрывал всё, что должно быть скрыто. — Всё готово, — сказала она, поднимая на меня глаза. — Можешь приступать.