Часть 4

Наступало решающее время, от которого зависело очень многое, начиная от низменных потребностей Сломисток до собственно самого существования нашей организации. План вызревал несколько лет, и ещё столько же пришлось потратить на создание подходящего образца и поиска носителя (меня), что сможет выдержать подобную нагрузку. Образец - ядро. На нём держится всё наше укрепление, за счёт него работают станции, выдающие колоссальнейшие количества энергии, что питают как наши тела, так и весь "город". Всего их около трёх. Ценнее ядер попросту нет ничего. Они - жизнь. Чтобы создать подобное ядро, пришлось изничтожить самыми чудовищными способами как людей, так и монстров в огромном количестве. Так уж вышло, что все мы, включая ядро, питаемся смертью, болью, мучениями и извращённой похотью. Чем больше всего этого, тем сильнее можно создать ядро. В нём скрыто всё то чёрное, мерзотное и тошнотворное, что только являло собой лик человека. Поэтому, чтобы в тайне создать четвёртое по мощности ядро, нам, девочкам, пришлось не хило потрудиться, работая вдвое и трое активней, сотнями и тысячами убивая монстров, между делом, вырезая слабо укреплённые мирные деревеньки. И чем больше мы погрязали в пороке, чем больше убивали невинных гражданских, тем слаще и приятнее бурлила в нас кровь. Убийства завораживали, опьяняли и дурманили. Поэтому, даже после того, как нам удалось создать новое ядро, наполненное чудовищной тёмной энергией, девочки уже ни в какую не желали расставаться со своими привычками. Вначале, я рассуждала, что для спасения мира потребуются неизбежные жертвы и эти несчастные послужат добру, но теперь... Начинаю задумываться, не станут ли в итоге "сёстры" моими врагами? И... Смогу ли я сама совладать со своими желаниями? Так уж вышло, что в эту ночь казнили одного из заключённых. Обычная практика. Таких, как он, мы тащили вереницей в наше "убежище", где с ними расправлялись всем на потеху. Тёмная область высветилась тусклым прожектором и нам предстала картина - связанный голый мужчина на досках, лежащий на спине и Элизабет. Она простимулировала его эрогенную зону в паху, потёршись своей промежностью. После чего, люди в военной форме, силком раздвинули ей ноги, всунули туда бутылку и разбили, ударив со всей силы по животу. Мощный крик Эли жутким эхом, кажется, проник во все потаённые уголки нашего пристанища. Кто-то вторя ей взвыл... Возможно, в страхе полились чьи-нибудь слёзы... Мы же, Сломистки, наполнились ярким и приятным свечением. Сладкое, нежное, щекочущее чувство прошлось от пяточек до макушки, лаская и убаюкивая нас своими равномерными приливами. Эли же... Испытала наирчайшие и самые сильные эмоции, её пламя развевалось переливающемися разноцветными огоньками. Словно ангел, над ней распластались два огненных крыла... Боже, как же она была прекрасна! Вторая стадия пришла в действие, когда Эли опустилась своей промежностью на член приговорённого. Осколки стекла, что нещадно резали девочку изнутри, выпуская тонны крови, обрушились на его член. Сначала Эли примерялась, томно кусая себя за нижнюю губу и держась руками за талию, но как только нутро дало о себе знать, требуя больше, проворно задвигалась, точно танцуя и исполняя грациозные, вальсирующие движения вокруг его полового органа. Мужчина бился в припадке, кричал и вопил... Эли же стонала, закатывала глаза, и крутила изящно бёдрами. Или же с каким-то упоением приподнималась и резко садилась, или меняла такт движений, всячески изводя его и себя. И в этот самый момент, все мы - свидетели казни - купались в блаженстве, наполняясь энергией, что завтра пробудится в полной мере с выходом из города. Выбраться из своего места заточения не составило особых проблем. Все были отвлечены представлением Эли. Как и добраться до нашей командующей отрядом. Натали встретила меня довольно радужно. Пока ещё мои губы кровоточили от жёстких отцовских ладоней и острых железок в головке его достоинства, я присосалась к её розовым половым губкам. Смиренно и раболепно. На четвереньках. Помещение, в котором мы находились, предназначалось для пыток, но мы его переоборудовали для операционной. Джоуи - хирург, наблюдавший за нами в данный момент и моим ласковым приветствием, хмурил брови и нервничал. Слишком многое стояло на кону. Если кто-либо прознает, там, на площади, может уже оказаться он. - Поспешите. - просто сказал он, указывая на хирургический стол. Натали же не спешила отпускать меня, медленно стягивая мой ошейник, пока не услышала от меня хрипотцу, а мой язык сам собой не запрыгал внутри неё, как будто стремясь вырваться и улизнуть. Её глаза блестели. Если бы не предначертанное нами событие, она не прочь была бы довести дело до конца. В этом не оставалось сомнений. Как и в том, что я была готова столь же раболепно расстаться с жизнью, прямо здесь и сейчас. Доведённые до крайности, до безрассудства, мы упивались происходящим. - Поторопитесь... - снова повторил нетерпеливо хирург. Отпущенная лёгкой, но хваткой рукой Натали, я неспешно легла на предназначавшийся мне "верстак". Тут тоже нужно уточнить. Для того, чтобы ядро смогло внедриться и объединиться с моим телом, мне нужно выйти за пределы. А как это сделать? Достаточно быстро в мой живот воткнулся меч, прошибая меня насквозь и пришпиливая к столу. Жизнь сразу же кажется стремительно стала ускользать. Я вспыхнула. Пламя обдало всех жаром. Следом, меня обдали электричеством. Пламя исходившее от меня мгновенно сдуло. Я закричала... Нежное щекочущее чувство стало превращаться во что-то кошмарное, мои глаза наполнились ужасом и я попробовала встать, за что сразу же получила кулаком любезной Натали. Её кулачок не был столь уж сильным, но вкупе с остальной болью, вырвал из моей гортани странный вопль. Было видно, что Натали наполняется, а я... Почему я испытываю лишь чудовищную боль? Её кулачок снова опускается мне на лицо. Раз-раз-раз... - Стой... Вытащи. - останавливает её хирург. Та легко выдёргивает меч. Всё это происходит в какие-то десять секунд. Действовать нужно быстро, или моё тело не выдержит. Он переворачивает моё опалённое, немного поджаренное тело, проводит провода к моей спине. Те, жгуче, врезаются до кости в лопатки, выдирая мясо. Бьёт током. Чтобы я не отключилась, проводит подачу адреналина. Натали засовывает очередной провод мне во влагалище. Тот бьёт электричеством изнутри. Меня колошматит, кровь хлыщит отовсюду. Приятного чувства как не бывало... Лишь невероятная по силе боль... Но что-то меня всё-таки держит в сознании. - Я отключил твой Слом. - столь же просто говорит он, - Поэтому, ты чувствуешь лишь боль. Внезапно останавливается, скалится и выдаёт: - Ты и подобные тебе - всего лишь тупые бляди! - и делает повторную процедуру, бьёт током, даёт адреналин. Рана в животе - одна из мучительных, но долгоиграющих смертей. Всё рассчитано до секунды. Кем бы он не был и сколько бы не ненавидел нас, своё дело он знал. - Бля... Ди... - тихо повторяю я, думая, что это последние слова, слетевшие с моих покалеченных губ. И когда кажется, что я вот-вот умру, хирург включает мой Слом... Откуда у него сия чудодейственная кнопочка? Неужели эта чудотворная, небесная кнопочка действует только на меня? Это значит... Что она моя? И вот столь же внезапно чудовищная, непереносимая боль, трансформируется в небывалое, чарующее, блаженное чувство! Вместе со мной... Вспыхивает и озаряется весь город! - Я... Тупая... Блядь... - столь же раболепно и смирёно повторила я, но на этот раз отчётливо и с накатывающими на меня оргазмами, что подобно току забили всё моё кровоточащее и опалённое тельце. Слом вновь выключают. И страшная, кошмарная боль, что я когда-либо испытывала, бежит волнами на меня с новой силой. Мои органы, кажется, стали отказывать. Сердце болезненно сжалось. Дрожащие стенки влагалища судорожно сжали бьющий электричеством провод, словно держась за него, как за ускользающую жизнь. И в этот самый момент, я почувствовала, как мне разрезают спину, до позвонков и что-то начинает их поглощать, растворять, однако, сразу же видоизменяясь, образуя новые позвонки, новые соединения. Ткань моих мышц на руках и ногах рвётся, какие-то клешни взявшиеся из ниоткуда, просто рвут меня, как какую-то куклу, но вместо них... Нарастают новые ткани, мышцы, сухожилия... Чувствую, как неугомонная и милая Натали, колотит меня кулачком, раз-раз-раз... Я улыбаюсь... Слом ещё не включен, но мне так хорошо... Моё прежнее тело рвут на части, мой нос и зубы нещадно сломаны умелым кулачком Натали, а потому я лишь криво улыбаюсь, мой затылок ей уже не так весело бить, да и прочие "приспособления" делали дело во сто крат умелее, разрывая меня на части. При этом, кости они не ломают. Всё высчитано. Хирургически. Кажется, что меня потрошат, но на деле это очень тонкая и умелая работа. Даже мой нос вскоре приходит в норму, он выпрямляется столь же неожиданно, сколь неожиданно в меня впихивают само Ядро. Трубки, провода... Они пронзают меня с двух сторон, через влагалище и рот, останавливаясь посередине, у живота. Ядро, расходясь чёрными языками, оплетает мои органы изнутри. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но вовремя схваченное, оно окутывается тёмной жидкостью и успокаивается. Включают Слом. На этот раз никакого синего пламени больше не видно. Трубки и провода вытаскиваются из меня. Видно, как медленно останавливается кровь, а раны затягиваются. Меня переворачивают. Бьют мечом в живот, но тот... Ломается... Натали пробует бить кулачком, берёт кастет и лупит уже им. Я ничего не чувствую. Конечно, боль ощущается как всегда, но сразу же потухает, испаряется. Лицо мнётся, нос снова ломается, кожа трясётся, но это лишь мимолётное ощущение, через секунду всё приходит в норму. Я ещё не понимаю, нравится ли мне это... Меня словно мнут как бумагу, но я тут же расправляюсь обратно. Вставляет пальцы внутрь меня... Я, кажется, мурчу от удовольствия... Призывно подзываю её к себе, но она... Боится? - Убей... Это... - тут же произносит она. - Пшла вон! - командует ей Джоуи. - Она не то... Что мы хотели создать... - "врач" со всего размаха теперь бьёт её. Натали падает. Несколько секунд обдумывает произошедшее, поднимается, подходит и говорит: - Не забывай о чём мы условились. - обращается она ко мне, разворачивается и покидает нашу самодельную операционную. Условились мы о мальчиках. Уж очень она питает пристрастие к хиленьким, слабеньким, молоденьким мальчикам. Что хочет хирург? Меня! Вернее... Новую меня! Может, я и остаюсь для него отныне полностью бесконтрольной, однако, как орудие подхожу идеально. Он видит во мне воплощение конца света. Он думает, я буду той, кто убьёт и выпотрошит всех в нашем городе, а потом перейдёт в следующий и следующий... Чувствую его член в себе. Он пробует. Смакует. Кого же ты трахаешь? Меня? Или всех невинно убиенных? Чувствую, как нечто внутри меня стремиться вобрать его орган в себя поглубже. Поддаюсь этому чувству. И окунаюсь в неизведанную область ощущений. Эти же чувства передаются и ему. - Тупая... Блядина... - повторяю я слова, как мантру. Низменные ощущения вскруживают нас, кидают из стороны в сторону, затуманивают разум. Мы растекаемся, расплываемся, теряем свои контуры. Нас объединяет какая-то неизведанная похоть. Самая чёрная из когда-либо ощущаемых. Он почти сразу же не выдерживает. Сперма бьёт мне в матку. Смотрит на время. А время не терпит. Поэтому, пока сознание на краткий миг вернулось к нему, приказывает мне возвращаться в свою камеру.