Часть 6

Вилла Торризи. Неделю спустя. Каллисто с трудом поднялся на ноги. Голова была как вата. Рядом с ним спала мать, обнимая подушку. Мальчик погладил её по голове и, встав с кровати, вышел из комнаты… Затем, идя по коридору, он потянулся к кухне, упершись в стену. За столом сидели Лука, Бернардо, Тино и Чезаре. Валентина разливала вино. Лука, Бернардо, Тино и Чезаре прервали свой разговор, заметив, как Каллисто входит на кухню. Их взгляды метнулись к нему, и, заметив ослабленное состояние мальчика, смягчились. Лука первым заговорил, его хриплый голос был полон беспокойства. "Малыш? Тебе не пора отдыхать?" Каллисто был одет только в черные штаны, его грудь и торс были обмотаны белыми бинтами. Эра наложила их сама. «Всё... Всё в порядке... Дядя Лука», — сухо произнёс Каллисто, его взгляд был пуст. Выражение лица Луки изменилось, беспокойство усилилось, когда он увидел бледный цвет лица Каллисто и бинты на его груди. Несмотря на заверения мальчика, что с ним все в порядке, вид его ослабленного состояния был мучительным. Лука поднялся со своего места и с опаской подошел к Каллисто. «Ты выглядишь неважно, парень. Ты едва можешь стоять на ногах. Тебе бы лучше лечь в постель, черт возьми» Каллисто медленно шагнул вперед, гордо подняв голову перед Тино: «Я в порядке». — заявил тот. Тино, до этого молча наблюдавший за происходящим, поднял бровь, заметив вызывающий ответ Каллисто. Его взгляд скользнул по перевязанному туловищу мальчика, оценивая следы недавнего избиения. Он тихо фыркнул, в его голосе прозвучала нотка насмешки. «Да? Ты выглядишь просто отлично, парень. Едва можешь прямо ходить, а эти бинты творят чудеса с твоим крутым видом». - саркастически сказал старик. Каллисто остановился перед Валентиной: «Извините... Можно мне попить воды на кухне?» Валентина, которая до этого спокойно разливала вино для Бернардо и своей семьи, подняла глаза, когда к ней подошла Каллисто. На ее лице появилась нежная улыбка. Она заметила ослабленное состояние мальчика, бинты и то, как трудно ему было держаться на ногах. В ее глазах мелькнула тревога, но она кивнула. «Конечно, дорогой. Просто успокойся, хорошо? Ты еще восстанавливаешься». «У меня встреча с Маттео», — заявил Каллисто, глядя на своего отца, «Дон Торризи». Бернардо, который что-то обсуждал с Тино и Чезаре, замолчал, услышав слова Каллисто. Выражение его лица помрачнело, когда он посмотрел на сына, голос его стал холодным и твердым. «Встреча? Нет, в таком состоянии ты никуда не пойдешь. Тебе нужно отдохнуть». «Ты не можешь мне указывать, что делать. Отец …» — Каллисто особо выделил слово «отец». Взгляд Бернардо сузился, когда он услышал вызывающий тон в голосе Каллисто. Ему редко приходилось сталкиваться с подобным вызовом, особенно от своего сына. Он почувствовал смесь гнева и разочарования от таких слов. Он сжал челюсти, голос его был жёстким и властным. «Я твой отец, и я имею полное право говорить тебе, что делать. Ты не в состоянии никуда идти. Ты остаёшься здесь». Парень спокойно вошёл на кухню : «Ты позволил меня избить. Я всё помню и никогда не буду тебя уважать после этого. Я тебя ненавижу.» Челюсти Бернардо сжались еще сильнее, когда слова Каллисто поразили его, словно нож. Он не мог отрицать правду в словах сына. Он позволил мальчику быть избитым, и чувство вины тяжело давило на его совесть. Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить смесь гнева и сожаления, которая грозила выплеснуться наружу. «Ты можешь меня ненавидеть, но у меня были причины для того, что я сделал». Челюсти Бернардо ещё сильнее сжались, когда Каллисто резко ответил ему. Вызов и гнев мальчика были словно нож, вонзающийся ему в сердце, и он изо всех сил старался сдержать свой гнев. Он с досадой вздохнул, сжав кулаки. Ему хотелось спорить, защищать свои действия, но он знал, что никакое оправдание не сможет стереть боль, которую он причинил своему сыну. Он ничего не сказал, молча наблюдая, как Каллисто в ярости убежал на кухню. Каллисто молча вернулся наверх — надел рубашку, причесал волосы, сделал свой обычный хвостик и вышел на улицу. Пошатываясь и едва передвигаясь, он добрался до конюшни, взял лошадь, сел на нее и галопом помчался в Сан-Селесте. За пределами поместья Бернардо наблюдал из окна, как Каллисто уезжает, и в его сердце смешались тревога и гнев. Он видел, как ослабел юноша, как тот цеплялся за лошадь, чтобы удержаться на ногах, и это причиняло ему огромную боль. Он знал, что может остановить его, мог бы сесть на своего коня и последовать за ним, но что-то его сдерживало. Это была смесь вины, сожаления и странного чувства смирения. Он отпустил Каллисто, наблюдая, как молодой человек исчезает вдали. -- Буквально через несколько часов парень был дома. Он слез с лошади, тяжело дыша, и посмотрел на Чезаре, который сидел на заборе и, как обычно, бросал яблоко. Чезаре, который был занят тем, что подбрасывал яблоко в воздух и ловил его, поднял бровь, когда Каллисто приблизился. Он видел усталость мальчика, усилия, которые тот прилагал, чтобы удержаться на ногах, и в его обычно спокойном взгляде появилась нотка беспокойства. «Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок, братишка», — грубо сказал Чезаре, внимательно наблюдая за ослабленным состоянием Каллисто. «Скажи спасибо Тино», — Каллисто сел на скамейку рядом с забором. Чезаре вздохнул, его лицо помрачнело, когда Каллисто заговорил. Он знал, о чем говорил мальчик — о жестоком избиении, совершенном Тино. Он прислонился к забору и устало посмотрел на Каллисто. «Да, я слышал об этом», — пробормотал он. «Тино зашёл слишком далеко. Ты выглядишь ужасно». «Бернардо был там… Я это чувствовал… Он не остановил Тино…» Каллисто сжал кулаки. «Я даже больше не хочу называть этого человека своим отцом…» Выражение лица Чезаре смягчилось, когда он услышал слова Каллисто. Боль и гнев мальчика отчетливо звучали в его голосе, и это задело Чезаре за живое. Он знал Бернардо, понимал его выбор, но также понимал и ту боль, которую он причинял. Он устало вздохнул, проведя рукой по волосам. «Я знаю, Бернардо может быть суровым. Но он делает то, что считает правильным. Ради семьи». «Чезаре, он думает только о мафиозной семье. А не о семье в обычном смысле этого слова!» — начал парень . — «Никто в здравом уме не допустит, чтобы его сына чуть не убили!» Выражение лица Чезаре помрачнело, когда Каллисто продолжил. Слова мальчика эхом отдавались в его ушах, и он не мог отрицать их правдивость. Он также был потрясен и глубоко обеспокоен масштабом травм мальчика. Он медленно кивнул, голос его был хриплым. «Ты прав. Это было слишком... Но Бернардо... Он не такой, как большинство отцов. Он думает иначе. Для него семья — это вопрос власти». «Ну и пусть он не трогает меня и мою мать!» — прорычал Каллисто и пнул стул ногой. Взгляд Чезаре смягчился, и он устало вздохнул. Его тронули гнев Каллисто и его заботливое отношение к матери. Он прислонился к забору, скрестив руки. «Не волнуйся, братишка. Бернардо не тронет ни тебя, ни твою мать. Даю слово. А если попытается, я обязательно надеру ему задницу». «А, ты?» — Каллисто усмехнулся. — «Ты даже смотреть на него боишься…» Чезаре фыркнул, на уголках его губ появилась легкая усмешка. Замечание Каллисто его позабавило, и он не мог отрицать, что мальчик был прав. «Ладно, ты меня подловил, парень, — признался он. — Но то, что я уважаю и боюсь дядю, не значит, что мне наплевать на тебя и твою маму. Я, может, и верный человек, но я не слепой». «Я уже вижу, как ты, племянник Дона Торризи... победишь его», — рассмеялся Каллисто. Чезаре тихонько усмехнулся, забавляясь дерзостью Каллисто. У юноши был острый язык, и он не боялся высказывать свое мнение. Он покачал головой, на его лице появилась редкая улыбка. «Я, побеждаю дядю? Ты просто прикалываешься, парень. Он бы меня разнес в пух и прах, если бы мы когда-нибудь дрались». «А я... я могу легко сбить его с ног одной рукой». На этот раз Чезаре от души рассмеялся; мысль о том, что Каллисто, в своем ослабленном состоянии, одолеет Бернардо, была слишком забавной. Он покачал головой, явно получая удовольствие. «Ты? Сразиться с Бернардо? Парень, ты едва можешь устоять на ногах, не упав. Бернардо тебя бы победил в мгновение ока». Каллисто фыркнул: «Ладно, ладно… Хватит мечтать. Мне нужно идти на встречу с Маттео». Каллисто уже поднялся на ноги, когда послышался голос Тино : «Ты никуда не пойдешь», — сказал старик, и Лука встал рядом с ним. «Что?!» — прорычал молодой человек. Чезаре выпрямился, его выражение лица стало серьезным при звуке властного голоса Тино. Он наблюдал, как Тино и Лука приближаются, и следил за развитием событий. Тино подошел к Каллисто, его взгляд был прикован к молодому человеку холодным взглядом. «Ты совершенно не в состоянии куда-либо пойти», — безапелляционно заявил Тино. «Ты едва можешь стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы пойти на какую-нибудь чертову встречу». «Ты мне не закон. Я вне семьи. Я тебе не подчиняюсь!» — прошипел Каллисто и повернулся к конюшне. Взгляд Тино помрачнел, когда Каллисто вызывающе произнес слова и попытался уйти. «Довольно». Голос Тино пронзил воздух, словно кнут, и он шагнул вперед, схватив Каллисто за руку. Его хватка была крепкой, он остановил молодого человека на месте. «Возможно, ты думаешь что не из нашей семьи, но ты находишься на нашей земле, и ты должен уважать нашу власть здесь. Ты не пойдешь на эту чёртову встречу, и это окончательное решение». «Я не слушаю слов старика». Каллисто отдернул руку. «Я слушаю только свою МАТЬ! Эру Корлеоне!». Выражение лица Тино еще больше ожесточилось от неповиновения Каллисто. Дерзость мальчика и его пренебрежение к авторитету семьи испытывали его терпение на прочность. Он шагнул вперед, сократив расстояние между ними, и его взгляд был прикован к Каллисто. «Слушай, парень, — сказал он с предостережением в голосе. — Ты можешь уважать свою мать, но теперь ты на нашей территории. И ты будешь меня слушаться. Ты не пойдешь на эту чертову встречу, и если мне придется тебя связать, чтобы ты остался здесь, я это сделаю». «Это не твоя земля. Это земля Дона Торризи. Земля моего отца... И я — будущий Дон». Каллисто плюнул в Тино и быстро скрылся за углом. Слова Каллисто и дерзость мальчика взбесили Тино. Он смотрел, как Каллисто повернулся и скрылся за углом, исчезнув из виду. Он стоял там, тяжело дыша и сжав челюсти, его грудь вздымалась от гнева. Лука стоял рядом с ним, на его лице читалась обеспокоенность. «Этот мальчишка…» — пробормотал Тино сквозь стиснутые зубы. — «Этот маленький ублюдок себя убьёт». Эра стояла на балконе. Она посмотрела на сына, и сердце ее сжалось. Ее белая ночная рубашка развевалась на внезапно появившемся ветру, скрывая уход Каллисто. «Лука… Защити его… Умоляю тебя…» — прошептала девушка. Лука, молча стоявший в нескольких шагах позади, отчетливо услышал слова Эры. Он поднял на нее взгляд, обеспокоенно кивнул. Он понимал всю серьезность ситуации и опасность, которой подвергал себя Каллисто. Он твердо кивнул, голос его был серьезным. «Я защищу его, Эра. Я не позволю, чтобы с ним что-нибудь случилось. Даю слово».