Глава 1. «Для всех, кто в мире дышит…»

«…Для всех, кто в мире дышит,

Черёд счастливый настаёт.

Не знает счастья только тот,

Кто зова счастья не расслышит.»

Лопе де Вега — «Собака на сене»

      

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Он узнал её сразу — по голосу, по лёгкому наклону головы пока она вела беседу с торговкой. По нежной улыбке, которой она одарила сначала букет алых роз, а потом и его. Эту улыбку невозможно было не вернуть. Его позабытая душа плавилась, горела огнём, рвалась к ней, скорее схватить за руку, обнять, прижать к себе, сказать, как скучал, расцеловать эти скулы, щёки, лоб, глаза. Чтобы она жмурилась, как от солнечных лучей, и смеялась подобно серебряному колокольчику. Чтобы ясные глаза смотрели только на него, тепло и радостно. По-домашнему, по родному.       Но она больше не знала его.       Влад недовольно поджал губы. Пока что не знает — поправил он себя. Пока что, у него есть всё время этого мира. Она рядом. Он счастлив. В этот раз он всё сделает, как надо.       — Спасибо за беседу, и за то, что проводили. Мне пора… До встречи, Влад, — её ладонь была такой же тёплой, какой он её запомнил. Такие же лёгкие прикосновения. Такая же нежная кожа, под которой неровно бился пульс, что ощущался губами так чётко.       — Доброй ночи, миледи, — он отпустил её неохотно, как отпускают самый сладкий сон под утро.       — Всё ещё задаюсь вопросом, из какого вы века, — посмеялась Мина, отступая.       Она открыла белую калитку своего домика, прошла по каменной дорожке к такой же белой деревянной двери с причудливым кнокером в форме драконьей пасти. На крыльце обернулась к нему, прищурилась, как это бывало, если думала над какой-то загадкой, ответ от которой лежал на поверхности, махнула на прощание рукой, открыла дверь и зашла.       Влад помахал в ответ, медленно опустил руку, спрятав её в кармане пальто и, дождавшись, пока в её окнах загорится свет, неспеша двинулся по улице в сторону своего временного пристанища. В душе его звучала музыка, знакомый горестный мотив, что сейчас вдруг перестал быть для его души тягостью. Влад воспрял духом, расправил плечи, поднял глаза к небу, где одна за одной загорались звёзды, луна шла на убыль, потому не затмевала их света. Звезды сияли, как драгоценные камни. Влад сделал ещё шаг и остановился, любуясь небесной чернотой. Хотелось застыть в этом мгновении счастья, забыться ненадолго. Чтобы Время замерло и остановилось вместе с ним, рассуждая об ожидании и любви.       — Красивая ночь. Чудесная ночь… — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Я давно ни о чём никого не просил, но ежели всё же есть кто-то. Пусть даже сам Бог. Прошу, Господи, позволь прожить с ней до седин. Позволь осуществить то, что не вышло когда-то. Услышь того, кто от тебя отвернулся…       — Позволь мне, Господь, уберечь своего Господина и его Госпожу, — прошептала следом за ним возникшая словно из неоткуда фигура стройного высокого цыгана.       — Гадес, — грустно улыбнулся Влад, похлопав парня по плечу.       — Господин.       Гадес приветственно склонил голову перед Владом. Кудри упали на лоб, частично прикрыли крючковатый нос. Большие карие глаза, казавшиеся в полутьме черными, задорно сверкнули. Юноша и вправду был рад, будто он сам повстречал в этот день свою утерянную любовь. Его лицо дышало молодостью и свежестью. Он был живым воплощением мечтаний и надежд юности. Это цветение заставляло Влада самого окунаться в омут памяти, дабы воскресить в себе отголосок тех чувств и ощущений.       — Что ты здесь делаешь?       — Я шёл за вами всё это время. Вы вдруг оставили меня одного на площади, не сказали куда идёте. Я заволновался. Дедушка ведь всегда говорил, что надо знать о вашем местоположении. Мало ли, врагов у нас, к сожалению, хватает, Господин.       — Да, твой дед был крайне внимателен, иногда даже слишком. Но ты не мой раб. Ты не часть его долга, стоит искать свой путь. Ты так не думаешь? Ты как раз в том возрасте, когда человек начинает поиск себя и своего места в жизни. Самое время, чтобы найти опору и твёрдо встать на ноги.       — Мне нравится мой путь, только если он связан с вами, Господин. Вы так долго ждали Её, мне интересно, чем всё закончится. Ведь та женщина вправду Она? Я видел вас в компании многих, даже нелюдей, Господин, но ни на одну из них вы не смотрели так, как на эту девушку. Мне боязно, раз если то правда Она, не слишком ли хрупкая?       — Мне, признаться, тоже страшно. С одной стороны, было бы разумно оставить Мину и больше не появляться, но тот старик уже наверняка видел нас, видел её, и начнёт что-то делать. Да и я не хочу оставлять её больше. Не хочу, чтобы всё повторилось.       — От того и молите Бога? Разве Он не был к вам глух и слеп, господин?       — Думаю нет, раз Он дал мне шанс вновь её видеть, — Влад ещё раз взглянул наверх, а потом так же неспеша двинулся дальше. Гадес, оправив рукава своей чёрной рубашки последовал за ним.       — А может это не Бог? Вдруг это всё тот же старик хочет вас сбить?       — Не думаю. Я слишком много молился об этом дне. Похоже Бог и вправду милосерден, раз Он не лишает счастья даже такую заплутавшую душу, как моя.       — Или же неоправданно жесток, раз дал вам такую судьбу, — вздохнул Гадес, глядя на своего господина. — Пусть никто не знает, не видит, но дедушка поведал мне то, что вы никому почти не открываете. Мы с ним молчаливые свидетели несправедливости вашей жизни.       — Нет. Всё было верно. Я отвернулся от Него, теша себя надеждой с помощью зла прогнать врагов со своей земли. Это не принесло мне по итогу ничего хорошего. Пусть я и спас своего сына, не смог спасти жену. Я устал, Гадес. Устал от этих длинных дней, от эпох, меняющихся одна за другой. От смертей тех, кто становился мне дорог. Это расплата за отобранные чужие жизни. Я хочу состариться человеком и умереть вместе с ней. Мне также будет горько вновь пережить своего друга и расстаться с ним навсегда.       — Не думаю, что вы настолько можете быть бессмертны. Всё тленно в этом мире, как бы сказал дедушка. Наверняка способ есть.       — Увы, мой юный друг, но есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам!       Они шли по вымощенной камнем дороге, по знакомой Владу улице. Кажется её проложили лет сто тридцать назад. Тогда здесь ещё стояли уютные деревянные домики, расписанные узорами, с покатыми крышами, резными ставнями и белеными стенами. Когда закатное солнце опускалось на них, казалось, что вся улица светится красным золотом. Теперь же домики сменились коттеджами, такими же белыми и расписными. Совсем не осталось старых деревянных построек. Лишь где-то на самой окраине ютились два домика, да и те скорее служили туристам достопримечательностью.       Дорога, освещенная озаренная светом фонарей вела их в сердце города. Там всё только начиналось. Влад отчетливо слышал, как музыкант взял в руки гитару и сыграл пару аккордов, завлекая публику. Слышал стук каблуков и шелест подошв собирающихся вокруг него людей. Гадес же ничего не слышал. Он шёл следом за господином, как когда-то следовал его дед, не задавая лишних вопросов.       Влад свернул направо, в небольшой переулок, который вскоре вывел их на малолюдную улицу, с такими же коттеджами, только выглядевшими более дорого, чем на той уютной улочке.       Кованая калитка легко поддалась. Гадес поспешил обогнать господина и открыть входную дверь. А Влад не торопился. Он вдруг остановился, оглядывая своё пристанище. Красный кирпич, тёмные рамы окон и такая же тёмная дверь. Кованный забор, окрашенный в чёрный. Мало света, много тени. Вряд ли это место можно назвать домом. Фонари на лужайке почти не горят. Гадес ворчал что-то про экономию электричества, а Влад прекрасно видел даже в кромешном мраке.       Совершенно пустое место. Пара остриженных кустов в виде горгулий по обе стороны от крыльца, два качающихся на цепях фонарика. Она бы сказала, что у него мрачно.       — Господин? Вы идёте?       — Нет, я ещё немного здесь побуду. Лучше ложись спать. Ты сегодня порядком устал, следя за мной.       — Верно, но душу греет, что вы сегодня так счастливы. Эх, мне б найти такую любовь! — парень всплеснул руками, не удержавшись зевнул от усталости и зашёл в дом, оставляя хозяина особняка одного.       Он остановился на дорожке, оглядываясь. Счастье рвало грудь, но разум говорил об опасности. Что делать дальше? Под каким предлогом снова её увидеть? Как её уберечь? Как избавиться наконец от своего проклятья, чтобы снова чувствовать себя живым человеком?       Ранее он не смел и надеяться на то, что однажды сможет вновь увидеть её. Считал, что груз грехов слишком велик, и что Господь никогда его не простит за то, что он от него отвернулся. Что ж, возможно у него изменились планы на его счёт. Возможно, его простили. Хотя он сам так и не смог простить самого себя.       Зелёная лужайка казалась непозволительно пустой. Сразу вспомнился их дом, её сад с огромными кустами алых роз. Губы дрогнули в улыбке от воспоминаний. Если он планирует однажды привести её сюда, то стоит хотя бы немного оживить это унылое место. И Влад даже знал каким образом.       

⊹──⊱✠⊰──⊹

      — Влад, Вас назвали в честь Влада III? У нас это имя довольно распространено, — предположила Мина, когда разговор вдруг неожиданно стих, прервавшись уютным молчанием.       — Нет, меня назвали в честь отца, — улыбнулся он, подстраиваясь под её неторопливый шаг.       — О, вот как. Занятная традиция называть детей в честь родителей. В тому же очень старая.       — Да, весьма. Многие из аристократов так делали.       — Получается, я иду бок о бок с аристократом? — прищурилась Мина.       Розы в её руках на удивление не вяли. Стояла чуть прохладная погода, медленно надвигался вечер, отчего температура медленно опускалась. Но, к счастью, не настолько, чтобы можно было замёрзнуть. Мина смотрела на него открыто, чуть удивлённо, будто отчаянно пыталась что-то вспомнить, рассматривая его черты лица. В другой ситуации Влад бы смутился столь пристальному вниманию, но здесь же предпочёл промолчать, позволяя ей заново себя узнать. Недоумение ушло из её взгляда и плечи расслабились. Очевидно, она уже не чувствовала дискомфорта от его нахождения рядом.       Улыбалась с его неловких слов и комплиментов.       Сам Влад смущался больше её. На удивление тот в одночасье растерял свою вековую выдержку, запинался перед ней, как в самую первую встречу, чувствуя, как горит огнём кожа. С трудом взял себя в руки. Он же давно не юнец!       — Не думаю, что в нынешних реалиях меня можно назвать аристократом.       — Да? Так чем же вы занимаетесь? Предпринимательство? Или же политикой?       — О, нет! Я уже давно сторонюсь политики. Иногда преподаю историю и литературу в местном университете.       — Благородное дело. А я, увы, разочаровалась в преподавании и ушла в юриспруденцию.       — Какие предметы вы вели?       — Если оглашать полные их названия, боюсь, придётся говорить ещё не один час. Обозначу кратко: теория и история искусств, история мира, история нашей страны.       — Ушли потому, что наскучило?       — О нет, работа была крайне интересной. Но вот бумажная волокита отнимала всё время и все силы, к тому же за сверхурочную работу, к сожалению, никто не доплачивал.       — И вы променяли бумаги на бумаги?       — Денежный вопрос многое решает на самом-то деле. Нашла более выгодное место, точнее мне его посоветовали. С тех пор уже год как там.       — И как? Нравится?       — Не то, чтобы работа была мне по душе. Зато наконец-то закрыла все свои долги и могу жить спокойно в своём доме, ни в чём не нуждаясь. А вы? Вам нравится?       — История — это наука мнений. Всегда забавно наблюдать за тем, как по истечении лет меняется отношение людей к тем или иным событиям. Если сравнивать нынешнее поколение студентов с теми, что были лет шесть тому назад — разница весьма ощутимая.       — Вы правы. Угнетает то, что с развитием интернета остается очень мало простора воображению.       — Люди будут мечтать независимо от эпох.       — Интересно о чём же будут мечтать люди лет через двадцать?       — Полагаю, как и века назад. О мире, о любви, о спокойной жизни для себя и своих близких.       — Теперь я не удивляюсь вашим первым строчкам, сказанным мне. Профессия всегда накладывает свой отпечаток на общение с людьми. Вам очень подходит быть преподавателем.       — Благодарю. Мне кажется, вам тоже подходила предыдущая работа. Не желаете к ней вернуться?       — Хотелось бы, но я не хочу отказываться от того, что имею сейчас. А вы? Не желаете иногда вернуться в политику?       — Нет. Ни в коем случае! Грязное и неблагодарное дело. Слишком много крови невинных проливается из-за неверных решений. Я не хочу участвовать во всём этом. Да душе и без того достаточно грехов.       Мина остановилась и внимательнее вгляделась в его помрачневшее на миг лицо.       — Говорите так, словно вы самый великий грешник из всех, кого можно было встретить.       — А вдруг так оно и есть?       — Не думаю, что человек с такими ясными глазами способен намеренно причинять зло людям.       Как же она ошибалась!       — Вы не знаете обо мне всего. Вдруг я лишь притворяюсь?       — Вы меня не обманете, Влад! Уж в чём я хорошо разбираюсь, так это в людях. В отношении меня у вас точно нет гнусных намерений.       — Здесь вы не ошиблись. Моя самая важная цель на этот вечер — довести вас до дома в целости и сохранности.       Она вновь улыбнулась и расстояние между ними сократилось ещё на полшага.       

⊹──⊱✠⊰──⊹

      — Вильгельмина, ты сошла с ума! — первое, что сказала она самой себе, едва зашла домой.       Привычным движением она бросила ключи от дома на полку, включила в прихожей свет, скидывая с себя проклятые туфли. Ноги гудели от долгой ходьбы. Сумка заняла своё место на крючке, а букет роз, который должен был совсем повянуть казался ещё более свежим, чем в тот момент, когда она взяла его из рук продавца.       Она осела на пуфик, разглядывая алые лепестки.       «Просто на улице было не жарко. Вот они и не завяли!» — пришла она к, казалось бы, логичному выводу. Но что-то ей подсказывало, что новый знакомый и неувядающие цветы как-то связаны между собой.       — Нет-нет, глупость! — она поднялась и двинулась в сторону кухни, чтобы найти вазу и поставить несчастный букет в воду. Включила на кухне свет.       Пока ваза наполнялась водой, Мина быстро подошла к окну. Влад всё ещё стоял около её дома. Свет от фонаря падал на его лицо. Выглядел он при этом спокойным и счастливым. Потом он развернулся и пошёл по улице, заложив руки за спину. И всё ещё улыбался. Мина так же просияла улыбкой ему вслед.       День выдался очень странным. Они прогуляли весь день по всему Брашову, изредка останавливаясь на скамейках в парках или скверах. Разговор их не прерывался ни на секунду. Мина говорила и говорила с ним, казалось, это сама её душа рвалась к словам и разговорам. Она не боялась показаться глупой, не подбирала слова, как часто то делала, находясь в обществе прочих людей. Однако присутствие Влада не вызывало волнения, скорее тёплую радость, как от встречи с добрым давним другом. Он не был навязчив, как показалось сперва. Мил и учтив, Мина никак не могла понять, отчего Влад так заинтересовался.       Она и сама в ту же минуту очаровалась им.       «Ты точно сошла с ума, Мина!» — в очередной раз пожурила она себя, не переставая смотреть мужчине вслед. В душе укоренилось всего за пару секунд до боли и тоски знакомое чувство. Оно звучало так: «Провожать его — привычно. Провожать его — грустно.»       Вода переполнила вазу и потекла в раковину. Женщина тут же кинулась выключать кран.       Лишнюю воду вылила в кухонные цветы. Они давненько уже стояли и сохли, а у неё всё никак не было времени на них.       Розы заняли место на обеденном столике. Бутоны окончательно распустились и предстали в тёплом свете во всей своей красе. Мина нисколько не пожалела о внезапном порыве вдруг взять этот букет. Кто бы мог подумать, что маленькое желание вдруг подкинет ей большие приятные сюрпризы.       «Преподаватель, значит…» — Мина перевела взгляд с цветов на окно, вновь подошла к нему, приподнимая штору. Место, где стоял Влад, пустовало, освещенное фонарём. Тоска вдруг усилилась.       Всё в нём казалось родным и смутно знакомым. От мягкого взгляда, до нежной улыбки. Его нахождение рядом отчего-то не вызывало дискомфорта, наоборот, казалось, что он всегда будто бы и шёл на прогулках по левую сторону от неё. Это было так естественно — держаться рядом и вести долгие разговоры, не замечая почти ничего вокруг.       «Нет-нет, Вильгельмина, хватит!» — хлопнула она себя по щекам, заставив отойти от окна и направиться в конце концов в ванную. Предстояло смыть с себя этот день, выстирать вещи и наконец-то лечь спать.       Ванная встретила её привычным сладковатым запахом освежителя. Она наскоро скинула в себя костюм, смыла макияж и ступила в душевую кабину.       «Ну и что, что он довольно симпатичный? Не спорю, но Мина, тебе уже двадцать девять. Хватит искать что-то там, где этого нет. Наверняка ему просто нечем было занять этот день, и по счастливой случайности он решил составить тебе компанию!» — холодный поток воды отрезвляюще ударил её по голове, отчего она тихо вскрикнула и отшатнулась, выворачивая регулятор на нормальный режим. — «Но я его никогда прежде не видела. Судя по его познаниям, преподаёт он довольно хорошо, но я о нём ни разу не слышала. Моя Клара уже давно прожужжала бы мне уши, заметь она среди новых преподавателей кого-нибудь столь… — она зависла на пару минут подбирая слово, — интересного! Да, он интересен, и только. А еще красив, галантен, немного неловок, но очень мил и кажется довольно искренен… Так! Тихо! Мина, соберись! Соберись, тебе не шестнадцать! Так, шампунь, мне нужен шампунь! Никакого Влада!»       Она быстро вспенила зеленоватый гель в руках, нанесла на голову, вновь замерла и вздохнула, недовольно мотая головой, но при этом лицо её совершенно точно сияло, будто она наконец-то добралась до Рождественского подарка.       «Ты безнадёжна, Мина…» — вздохнула она, тщательно промывая волосы.       Мужчина явно не желал идти из её мыслей. Она всячески пыталась прогнать его образ, но ничего не получалось. Навязчивое желание слова его увидеть тяготило душу. Она так рвалась к нему, и эту странную тягу Мина себе объяснить не могла. Она не была из тех, кто верил в любовь с первого взгляда. Она сторонилась этого понятия, считая, что любовь любовью, а человека лучше узнать. В её окружении имелось достаточно замужних подруг, и все их них, как одна твердили — «Не спеши замуж!» И Мина не спешила, предпочитая отдавать себя работе. Бывали редкие встречи и свидания по знакомству, но далеко они не заходили.       И Мину это устраивало. Она уже придумала план на ближайшие лет сорок, который включал в себя её дом, путешествия в отпускное время и парочку котов.       А теперь, когда вдруг в её жизни появился такой занятный мужчина, её сердце вдруг забеспокоилось.       — Ну, серьёзно, хватит уже! Ты просто одинокая, без отношений, твои подруги все в делах и семейных заботах, вот ты и чувствуешь себя потерянной, — успокоила она себя. — Это нормально, находить свою любовь позже или же не находить её вовсе.       Влад-Влад-Влад…       Его имя крутилось на подкорке, отпечатывалось на языке. Произносить его было правильно. Знать его было правильно. В миг их встречи Мина чётко ощутила, как в её безумном унылом мире всё наконец-то встало на свои места. Будто недостающий фрагмент мозаики нашёлся, и картина наконец-то предстала перед ней цельной.       Розы на кухонном столе распустились её сильнее. Они планировали не вянуть как минимум недели две, чтобы ясные голубые глаза любовались ими каждый день, вспоминая эту удивительную встречу, которая вдохнула в них саму жизнь.       

⊹──⊱✠⊰──⊹