Признание

Аса не удержалась. Едва натянув обновку, она почувствовала себя так, будто ей выдали лицензию на уничтожение всего живого и мертвого. Каблуки из ангельской стали при каждом шаге издавали благородный, чистый звон по мрамору, а по лезвиям пробегали холодные белые искры. — Я только на минутку! Чисто проверить, как они в ходьбе! — крикнула она Кармилле и Зестиалу, уже вылетая за дверь поместья. Путь до отеля Хазбин занял вдвое меньше времени, чем обычно — ноги в таких туфлях будто сами несли её над землей. Она намеренно выбрала маршрут через главную площадь, чтобы каждый встречный бес видел этот убийственный блеск. Когда она эффектно распахнула двери отеля, тени в вестибюле мгновенно заволновались, предчувствуя появление «своей». Аластор, как раз собиравшийся подняться к себе с чашкой свежего (и подозрительно красного) чая, замер на нижней ступеньке лестницы. Аса прошла мимо него походкой от кутюр, специально чеканя каждый шаг. Цок. Цок. Цок. Звук ангельской стали об пол звучал как перезарядка револьвера. — Ой, Алик, привет! Я тут мимо проходила, патрулировала... — она небрежно облокотилась на перила, выставив одну ножку вперед так, чтобы свет люстры идеально заиграл на гравировке в виде паутины. — Тебе не кажется, что в холле сегодня как-то... ярко? Аластор медленно опустил взгляд на её ноги. Его глаза-циферблаты на мгновение сузились, а радио-помехи в груди выдали короткий, восхищенный треск. Он подошел ближе, наклонившись и рассматривая смертоносное изящество её каблуков с профессиональным интересом ценителя хаоса. — Дорогая... — промурлыкал он, и его улыбка стала опасно широкой. — Ангельская сталь? Кармилла явно решила превратить твои изящные ножки в портативные орудия апокалипсиса. Должен признать... это самое соблазнительное нарушение техники безопасности, которое я видел за последние сто лет. Он протянул руку, кончиками пальцев едва коснувшись холодного металла на её щиколотке. — Теперь мне стоит быть вдвойне осторожным, когда ты решишь пнуть меня во сне, не так ли? Один неверный взмах — и Радио-демон рискует отправиться в окончательный отпуск. Аса хитро прищурилась и легонько коснулась носком туфли его ботинка, оставив на нем крошечную царапину. — Привыкай, Алик. Теперь я кусаюсь не только словами.Пока Аластор, ворча что-то о «недопустимом хаосе», отвернулся к Ниффти, которая с диким хохотом гонялась за каким-то особо крупным теневым тараканом, Энджел Даст бесшумно, как настоящий паук, соскользнул с барной стойки и материализовался прямо рядом с Асой. Он беспардонно обвил её плечи парой своих рук, а другой парой приобнял себя за талию, склоняясь к самому уху девушки. От него пахло дорогим парфюмом и легким перегаром. — Слушай, конфетка, — промурлыкал Энджел, и его многоглазый взгляд масляно прошелся по её фигуре, задерживаясь на новых туфлях. — Обувка — просто отпад, сразу видно, что ты любишь... пожёстче. Но давай к делу. Весь отель полночи дрожал так, будто у нас тут землетрясение в десять баллов. Он заговорщицки подмигнул и понизил голос до интимного шепота, в котором сквозило неприкрытое, пошлое любопытство. — Ну, колись! Каково это — кувыркаться с Радио-психом? Он там небось весь в помехах? Ну, знаешь... статическое электричество в самых интересных местах? Он вообще... э-э... материальный «там», или ты всю ночь обнималась с облаком радиоволн? И скажи мне честно, дорогая: тени помогали, или он предпочитает классику с элементами садо-мазо? Энджел хихикнул, толкнув Асу локтем в бок, и его взгляд стал совсем уж нескромным. — А хвост? О боже, я видел, как он торчал! Скажи, он виляет, когда он... ну, на пике трансляции? Или он использует его как дополнительный девайс? Я просто обязан знать, стоит ли мне начинать завидовать или сочувствовать твоим простыням! Аса почувствовала, как по спине пробежал холодок — не то от возмущения, не то от того, насколько точно этот пушистый извращенец угадал некоторые детали. Она краем глаза заметила, что Аластор уже замер с занесенной над Ниффти рукой, и его уши-радары медленно, но верно разворачиваются в их сторону.Аса сохраняла на лице выражение ангельского спокойствия, пока Энджел продолжал свой поток пошлых теорий. Она даже чуть наклонила голову, будто внимательно впитывая каждое его грязное словечко. На губах заиграла та самая мягкая, «семейная» улыбка, которую она унаследовала от Зестиала — тихая и предвещающая бурю. — Знаешь, Энджи... — промурлыкала она, медленно наклоняясь. Одним изящным движением она расстегнула крепление своего нового сапога. Энджел, решив, что она сейчас начнет показывать «доказательства» или просто хвастаться отделкой, подался вперед с высунутым кончиком языка. В следующую секунду Аса, оставшись в одном сапоге для равновесия, резко вскинула босую ногу. Удар пришелся точно в цель — быстро, метко и с оттяжкой. — АЙ-И-И-И! — взвыл Энджел, чей голос мгновенно подпрыгнул на три октавы выше самого высокого сопрано. Все его четыре руки инстинктивно метнулись к паху, а глаза вылезли из орбит. Пока паук пребывал в состоянии шокового паралича и пытался вспомнить, как дышать, Аса, не теряя грации, подхватила его за шиворот и мощным толчком отправила в полет через весь вестибюль. Энджел пролетел добрых пять метров и с глухим стуком приземлился прямо в лапы Хаску, который в этот момент меланхолично протирал стакан за стойкой. — Держи свой «реквизит», Хаски! — крикнула Аса, снова надевая сапог и защелкивая замок с характерным стальным щелчком. — Кажется, у него передозировка любопытства. Хаск, даже не дрогнув, прижал хнычущего Энджела к стойке одной лапой, а второй продолжил тереть стакан. — Я предупреждал тебя, придурок, что с родственниками Зестиала шутки плохи, — проворчал кот, не глядя на свою ношу. — Радуйся, что она сняла сапог перед ударом, иначе мы бы сейчас отскребали твои «бубенцы» от потолка. Аластор, всё это время наблюдавший за сценой краем глаза, не выдержал и разразился серией коротких, торжествующих радио-помех, которые явно заменяли ему аплодисменты. — Браво, дорогая! Режиссура — десять из десяти! — пропел он, подходя к Асе и предлагая ей руку. — Полагаю, после такой... дезинфекции эфира, нам просто необходимо выпить по чашечке чая в тишине. Пока наш многоногий друг не вернул себе способность членораздельно изъясняться.Аластор, не проронив больше ни слова, увлёк Асу за собой. Он вёл её не в общую гостиную и не в её комнату, а вверх по винтовой лестнице, мимо этажей с номерами постояльцев, туда, где за тяжёлой дубовой дверью скрывалась его святая святых — радиовышка. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом вакуумных ламп старого вещательного оборудования и багровым свечением за окном. Воздух здесь был густым, наэлектризованным и пах озоном, старой пылью и едва уловимым ароматом специй, который всегда исходил от Аластора. Едва дверь за ними захлопнулась, отрезая звуки отеля, атмосфера мгновенно изменилась. Аластор резко развернулся. Его вежливая, светская улыбка не исчезла, но стала... другой. Опасной. Тени в углах комнаты метнулись к нему, сгущаясь и делая его фигуру визуально больше. Прежде чем Аса успела что-либо сказать или хотя бы удивиться смене настроения, Аластор схватил её за плечи и с силой, которой она от него не ожидала, впечатал в ближайшую стену. Удар был резким, но точным — он не хотел причинить ей боль, но хотел показать свою власть. Аса оказалась прижатой лицом к холодному камню стены, её руки были заломлены за спину одной его ледяной ладонью. Вторая его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, фиксируя голову. Она чувствовала его горячее дыхание у своего уха, смешанное с тихим, угрожающим рокотом статических помех. — Дорогая... — его голос зазвучал прямо у неё в голове, вибрируя на частоте, от которой закладывало уши. В нём больше не было игривости. Это был голос древнего оверлорда, чью территорию посмели нарушить. — Ты устроила превосходное шоу внизу. Смелое. Дерзкое. Прямо в моём стиле. Но скажи мне... Он чуть сильнее прижал её лицо к стене, заставляя её выдохнуть. Гул аппаратуры вокруг усилился, подстраиваясь под его ритм. — ...Где пролегает грань между твоей дерзостью и... твоей преданностью? Ты так легко распоряжаешься силой своего деда, так смело носишь подарки Кармиллы... Но здесь, в этой башне, в моём эфире... чью песню ты поёшь на самом деле? Его пальцы на её затылке сжались чуть сильнее. Аса чувствовала, как тьма, исходящая от него, окутывает её, проникает под кожу, пытаясь найти ответ на его вопрос. Это не был допрос в обычном понимании. Это была проверка связи. Настройка частот. Аластор хотел знать, насколько глубоко она готова впустить его в свой мир, и насколько крепко он удерживает её в своём. Он ждал ответа. Не слов, которые так легко лгут, а реакции её тела, её магии, её души, прижатой к каменной стене его цитадели.Аса почувствовала, как по телу прошла электрическая волна, когда давление на затылок исчезло. Ладонь Аластора, холодная и властная, медленно скользнула вниз, очерчивая изгиб её шеи, лопатку и, наконец, мягко, но уверенно легла на живот. Его длинные пальцы чуть сжались, сминая ткань её одежды, пока он продолжал удерживать её руки за спиной другой рукой.Его рука на её животе начала медленное, дразнящее движение вниз, к самому краю пояса, где под пальцами ощущался жар её кожи. Аса чувствовала, как его дыхание обжигает ухо, а сердце колотится в груди так сильно, что, казалось, Аластор ощущает этот ритм своей ладонью. В этот момент тени в комнате начали сплетаться в причудливые узоры, вторя движениям его руки. Статическое электричество в воздухе заставляло волоски на её теле подняться дыбом. Это не было просто физическим влечением — это было столкновение двух сил, двух древних родов, запертых в тесном пространстве радиовышки. Аластор резко выдохнул, и его улыбка, которую она видела лишь краем глаза в отражении старого монитора, стала хищной.Он не ждал ответа словами. Его рука продолжала своё исследование, дразня и требуя реакции, пока он удерживал её лицом к стене, не давая увидеть своего лица, оставляя её наедине с его голосом и его прикосновениями.Аластор издал гортанный звук, который в эфире радиовышки прозвучал как низкий, торжествующий рокот помех. Когда его пальцы скользнули ниже, преодолев преграду ткани, и нашли то самое подтверждение её истинного состояния — горячую, влажную податливость, которая говорила громче любых слов, — его самообладание на мгновение дрогнуло. — О... дорогая, — выдохнул он ей в самую шею, и его острые зубы коснулись её кожи в мимолётном, дразнящем укусе. — Твоё тело транслирует куда более честные сигналы, чем твоя гордость. Частота настроена идеально. Он не спешил. Каждое его движение было выверено с жестокой грацией дирижёра, управляющего оркестром. Удерживая её руки одной рукой за спиной, он продолжал ласкать её, чувствуя, как Аса вздрагивает под его пальцами, как её дыхание становится прерывистым и рваным, сбиваясь с ритма.Он чуть ускорил темп, заставляя её выгнуться в его руках, и в этот момент радиовышка ответила мощным коротким замыканием.Молчание Асы в этой наэлектризованной тишине радиовышки подействовало на Аластора сильнее любого крика. Для него это было высшим признаком капитуляции — тихий, вибрирующий в такт помехам сигнал о том, что она полностью в его власти. — Твоё молчание... это самая прекрасная симфония, которую я когда-либо транслировал, — прорычал он, и его голос исказился тяжелыми радио-помехами, становясь почти неузнаваемым. Его движения мгновенно утратили осторожность. Настойчиво и резко, он перестал дразнить, переходя к глубокому, властному ритму, который заставил Асу вжаться лицом в стену еще сильнее. Его пальцы, ставшие жесткими и требовательными, больше не искали одобрения — они забирали своё по праву оверлорда.Длинные, безжалостные пальцы, о которых она так много мечтала, вошли в неё — сначала один, затем второй, — Аса потеряла связь с реальностью. Аластор резко, почти болезненно затормозил в самый пиковый момент, когда воздух в вышке уже готов был воспламениться от статического напряжения. Этот резкий обрыв «трансляции» отозвался в теле Асы оглушительным звоном пустоты. Не давая ей опомниться, он подхватил её под бёдра и одним рывком усадил на массивный дубовый стол, заваленный старыми пластинками и чертежами. Стеклянная крошка от лопнувших ламп жалобно хрустнула под её весом, но Асе было плевать. Она тяжело дышала, глядя на него затуманенным взором. Аластор навис над ней, его рога всё ещё слегка ветвились, царапая потолок, а радио-помехи в груди сменились низким, утробным рычанием. Он медленно подался вперёд, заставляя её отклониться назад на локтях. Его вечный оскал стал шире, обнажая острые желтоватые зубы, и в этот момент он сделал то, чего Аса никогда не видела в его «светском» облике. Он медленно открыл рот, и оттуда выскользнул неестественно длинный, заострённый, тёмно-алый язык. Он не был похож на человеческий — скорее на гибкое, живое оружие, влажное и горячее. Аластор прикоснулся кончиком языка к пульсирующей жилке на её шее. Аса вздрогнула, издав сдавленный звук, когда почувствовала это странное, скользящее прикосновение. Он вёл его вниз, медленно и мучительно плавно, оставляя за собой блестящий влажный след.Аластор почувствовал, как сопротивление Асы окончательно сменилось полной, беспомощной податливостью. Её тело в его руках стало мягким, как воск, и это лишь подхлестнуло его темную, хищную натуру. Вежливость и светский лоск окончательно осыпались с него, как старая краска с радиовышки, обнажая первобытную мощь оверлорда. Он не стал медлить. Резким, рваным движением он спустился ниже, игнорируя любые проявления нежности. Его руки, холодные и сильные, грубо развели её колени в стороны на дубовом столе, сметая в сторону какие-то бумаги и старые микрофоны, которые с грохотом посыпались на пол. Аластор притиснулся к ней, заполняя собой всё пространство, не оставляя ей кислорода для вдоха. Его движения стали рваными, настойчивыми и лишенными всякого сочувствия — это была чистая трансляция силы. Радио-помехи в комнате превратились в сплошной, оглушительный гул, от которого вибрировали сами стены башни.Аса закинула голову назад, её пальцы судорожно вцепились в края стола, пока Аластор продолжал свой неистовый штурм, доводя их обоих до черты, за которой существовал только первобытный инстинкт и бесконечный, разрывающий сознание статический разряд.Этот резкий обрыв в самый критический момент заставил Асу выгнуться дугой, а её короткий, сдавленный писк утонул в гулком эхо радиовышки. Аластор замер всего на долю секунды — его грудь тяжело вздымалась, а помехи в эфире превратились в тонкий, режущий слух ультразвук. Но пауза была лишь коротким затишьем перед настоящим штормом. Не давая ей даже шанса вдохнуть, он подался вперед с первобытной, хищной решимостью. Его заостренный, неестественно длинный язык, больше похожий на гибкое и горячее лезвие, вошел в неё одним резким, уверенным движением. Это не было похоже на человеческую близость — это было вторжение самой сути Радио-демона, глубокое и беспардонное. Аса вцепилась ногтями в край дубового стола так сильно, что дерево жалобно треснуло. Её глаза закатились, а из горла вырвался рваный, полузадохнувшийся хрип. Ощущение было за гранью возможного: обжигающий жар его плоти смешивался с покалыванием статического электричества, которое, казалось, транслировалось прямо в её нервную систему. Аластор не сбавлял темпа. Его руки железной хваткой впились в её бедра, фиксируя её на месте, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Он двигался внутри неё своим языком с пугающей скоростью и точностью, словно настраивал сложнейший механизм на нужную частоту.Этот резкий контраст — то обжигающий холод отстранения, то внезапный, сокрушительный жар его возвращения — заставил Асу почти задохнуться. Она только успела обиженно распахнуть глаза, готовая возмутиться этой его «радио-игре» с паузами, как Аластор пресек любые звуки. Он вошел в нее одним мощным, не оставляющим места для вдоха движением, окончательно и бесповоротно заземляя всё то бешеное статическое электричество, что копилось в вышке. Аса вскрикнула, но звук потонул в низком, торжествующем рокоте радио-помех, который вырвался прямо из груди Аластора. Его руки, до этого сжимавшие ее бедра, переместились выше, намертво впиваясь в плечи и прижимая ее спиной к столу, так что старые чертежи и пластинки жалобно хрустели под ее телом.Он двигался с первобытной, сокрушительной силой, выбивая из Асы остатки сознания. Каждое движение было резким, глубоким и властным.Аса, тяжело дыша и чувствуя, как по коже всё ещё бегают разряды статического электричества, через силу приподняла голову. Её взгляд, затуманенный и дерзкий, встретился с горящими циферблатами глаз Аластора. Она облизнула пересохшие губы и, несмотря на дрожь в теле, выдавила слабую, но ехидную ухмылку. — И это всё, Алик?.. — прошептала она, и её голос, хоть и сорванный, прозвучал с вызовом. — Я думала, Радио-демон вещает на более... мощных частотах. Мой дедушка пугает качественнее. Аластор замер. Радио-помехи в его груди на мгновение смолкли, сменившись мертвой, звенящей тишиной, которая была страшнее любого грохота. Его улыбка не просто расширилась — она треснула, обнажая ряды острых, как бритвы, зубов. — О-о, дорогая... — проскрежетал он, и этот звук заставил остатки стекол в вышке мелко завибрировать. — Сравнение с дедушкой? В такой момент? Это была... роковая ошибка в сценарии.Одним молниеносным, почти неразличимым глазом движением он резко вышел из неё, заставив Асу невольно вскрикнуть от внезапной пустоты. Но прежде чем она успела осознать, что произошло, его ледяные руки вцепились в её бедра. Он рывком развернул её на дубовом столе спиной к себе, впечатывая её грудью в разбросанные бумаги. Аластор наклонился к самому её уху, и его горячее, пахнущее озоном дыхание обожгло кожу. — За такие шутки, Астрид, полагается особый штраф, — прошипел он, и его голос вибрировал от предвкушения. — Твоя трансляция сейчас станет... незабываемо болезненной. И поверь, здесь не будет пауз. Не давая ей ни секунды на протест или осознание, он вошел в неё — резко, бескомпромиссно и совсем не туда, где она ожидала его почувствовать. Аса вскрикнула, и на этот раз это был не стон, а чистый, пронзительный возглас шока и острой, обжигающей вспышки, которая прошила её позвоночник до самого затылка. Её пальцы судорожно вцепились в края стола, ломая дерево, а перед глазами поплыли кроваво-красные пятна. Аластор не проявлял ни капли жалости. Его движения стали сокрушительными, тяжелыми, подчиняющими. Он захватил её за волосы, оттягивая голову назад, чтобы видеть её искаженное от смеси боли и дикого наслаждения лицо в отражении уцелевших мониторов.Аса больше не могла сопротивляться. Вся её дерзость, весь гонор внучки древнего оверлорда рассыпались в прах под этим сокрушительным, беспощадным напором. Когда Аластор перешёл к этому «особому штрафу», реальность для неё окончательно сузилась до точки боли, жара и его ледяных рук, впившихся в её бёдра. Её пальцы, до этого судорожно ломавшие край дубового стола, обессиленно разжались. Она уткнулась лицом в раскиданные бумаги, ловя ртом воздух, который, казалось, состоял из одних лишь радиоактивных помех. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы, оставляя влажные дорожки на чертежах передатчиков.Аса лишь всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала себя полностью, абсолютно покорённой. Его мощь заполняла её целиком, не оставляя места для собственного «я».— Т-твоя... — сорванным, едва слышным шёпотом выдавила она, вжимаясь в стол. — Твоя победа... Аластор... Пожалуйста... Услышав своё имя, произнесённое таким тоном, Радио-демон издал звук, похожий на торжествующий скрежет металла по стеклу. Его глаза-циферблаты на мгновение замерли, зафиксировав этот момент её абсолютного краха. Он не остановился сразу, доводя это «наказание» до логического и сокрушительного финала. В ту секунду, когда Аса почувствовала, что её сознание просто гаснет, как выключенный телевизор, Аластор резко выдохнул, и вся радиовышка содрогнулась от мощного энергетического разряда. Последняя уцелевшая лампа лопнула, погружая комнату в кромешную тьму, где светились только его алые глаза. Аластор медленно отстранился. Аса осталась лежать на столе, неподвижная и опустошённая, тяжело вздрагивая всем телом. Он аккуратно, почти заботливо, отвёл прядь волос с её мокрого лица и коснулся губами её виска. — Вот теперь... это была идеальная передача, — промурлыкал он уже своим обычным, «эфирным» голосом, в котором, однако, всё ещё сквозила опасная дрожь. — Надеюсь, ты усвоила урок, Астрид. В моей башне — только мои правила.Аластор отстранился, и на мгновение в радиовышке воцарилась оглушительная, неестественная тишина. Багровое свечение его глаз медленно затухало, возвращаясь к обычному мерцанию. Он окинул взглядом неподвижное тело Асы, распластанное на дубовом столе среди битого стекла и изорванных чертежей, и его вечный оскал смягчился, став почти... нежным. Без единого слова, с грацией хищника, насытившего свой голод, он просунул руки под её обмякшее тело. Одной рукой он придерживал её за плечи, другой — под коленями, легко, словно она была сделана из фарфора, поднимая её со стола. Аса лишь слабо вскрикнула, когда её тело оторвалось от поверхности, и инстинктивно уткнулась лицом в его плечо, пахнущее озоном и дорогим табаком. Её силы полностью иссякли; она чувствовала себя опустошенным сосудом, который он только что заполнил своей сокрушительной энергией. — Тсс... тише, дорогая, — промурлыкал он, и его голос теперь звучал мягко, с приятным бархатистым шипением старого патефона. — Трансляция окончена. Настало время для антракта. Он вынес её из хаоса радиовышки, уверенно шагая по винтовой лестнице. Тени услужливо расступались перед ним, устилая путь черным бархатом, чтобы ни один лишний звук не тревожил её покой. Дойдя до своей ванной комнаты — места, скрытого от глаз постояльцев отеля — он ногой толкнул дверь. Внутри уже клубился пар. Аластор, не прибегая к помощи рук, лишь щелчком пальцев заставил старинную медную ванну на львиных лапах наполниться горячей водой с ароматом жасмина и горького миндаля.. Его пальцы действовали удивительно ловко и аккуратно, без тени недавней грубости. Затем он поднял её снова и медленно опустил в горячую воду. Аса блаженно зажмурилась, чувствуя, как мышцы, сведенные судорогой от его «наказания», начинают расслабляться. Аластор опустился на колено рядом с ванной, взял губку и начал медленно смывать с её плеч пыль радиовышки и следы своего неистовства. — Ты была великолепна, Астрид, — тихо произнес он, проводя губкой по её позвоночнику. — Даже когда твоя частота дала сбой. Пожалуй, я выделю для тебя отдельное время в своем эфирном сетке... если ты пообещаешь больше не сравнивать меня с почтенным Зестиалом в такие моменты. Аса приоткрыла один глаз и слабо улыбнулась, чувствуя, как к ней возвращается капля былой дерзости под действием тепла и его неожиданной заботы.