Глава 1.

***

      Гермиона смотрела в окно Хогвартс-экспресса на сменяющие друг друга холмы. В купе было жарко, от этого дышалось тяжелей. Лоб покрылся испариной, сердце бешено колотилось. Это было похоже на дорогу в её личный ад , а не на счастливое путешествие к школе. Теперь ничего не будет как прежде. Волшебный мир сильно поменялся за это лето. Она это знала. Облепляющий ее страх, совершенно точно, будет призрачным попутчиком на это путешествие.       Девушка мысленно повторяла заученную легенду:

«Оба родителя — члены Общества изучения редких рун, погибли в экспедиции в Перу».

      Немного слишком, но лучше, чем правда.       На ее плече сопел Рон. Его сон тоже был беспокоен, лоб в веснушках хмурился, и парень что-то бормотал себе под нос.       Гарри, сидевший напротив, поймал её взгляд и достал палочку. - Не надо, - прошептала она, но он уже наложил заклинание.       Ведьма почувствовала прикосновение магии друга и к ней. Это было похоже на глоток прохладной воды в жару или легкий ветерок. Тело расслаблялось, а дыхание постепенно выравнивалось. Она ощутила, как мышцы ее лица будто сползли вниз от облегчения. Если бы эти волны не действовали так приятно, то она точно бы взорвалась на Гарри. Гермиона ненавидела, когда магию направляли на неё без спроса. Даже с любовью. Особенно с любовью. Это напоминало, как родители-магглы пытались «исправить» её странности чаем с ромашкой.       Поттер это знал, поэтому лишь пожал плечами на ее немую реплику и строгий взгляд. - Не хочу, чтобы вы так волновались. Это всего лишь очередной год в Хогвартсе. - Гарри, когда я приду в себя, тебе лучше быть подальше, если не хочешь добавить сломанный нос в мою коллекцию, - сонно прошипела она, прикрывая глаза. - Стоит того, - усмехнулся он.       Она провалилась в забытье.       Девушка проснулась от того, что Рон нежно гладил ее по плечу. - Миона, пора переодеваться. Скоро Хогсмид. Гермиона зевнула и потянулась, оглядывая купе. Гарри нигде не было видно. - Гарри Джеймс Поттер?! - спросила она таким тоном, будто собиралась устроить ему взбучку. Рон фыркнул — это звучало точь-в-точь, как когда-то его отчитывала мама. - Он ушел на собрание старостата, - ухмыльнулся Рон. - Если честно, я удивлен, что ты не помнишь. Вчера же сам говорил, что будет «примерным старостой» и все такое. Гермиона скривила губы. Опять этот их мальчишеское заступничество. - Ладно, - она встала, поправляя растрепавшиеся волосы. - В следующий раз, когда он решит тебя превратить в жабу, я просто дам ему правильное заклинание. Чтобы не мучился. Рон закатил глаза, но улыбка не сошла с его лица: - Да ладно тебе, он же просто хотел помочь. - Да, да — фыркнула и злобно хихикнула Гермиона, хватая сумку. – Я тоже тебе так скажу, Рональд.       Она вышла, оставив Рона гадать сгладил ли он углы их трио или нет. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они поймут, что она не шутит? К ней не нужно относиться, как к ребенку, вечно контролировать и использовать магию без разрешения. Нет, она любила заботу друзей, но иногда они перегибали палку. Нет. Они перегибали палку часто. А Гермионе надоело, что к ней относятся так, словно она хрупкая. Она не такая. Ну по крайней мере не настолько. Хотя сейчас …       В коридоре ведьма наткнулась на слизеринского первокурсника, который раздавал листовки:

«Чистота крови — чистота магии».

На обороте список «подозрительных» фамилий. Её сердце ёкнуло, но «Грейнджеры» значились в разделе «Благородные вырожденцы». Спасибо Дамблдору за фальшивую родословную.       Может все таки не надо было ехать в этом году в школу? Надо было пропустить этот курс , найти себе подстраховку, всего лишь год, он дал бы ей преимущество. Но это был последний этап обучения, финишная прямая. Последний рывок. Ей так не хотелось терять это время, она мечтала посетить выпускной бал со своими друзьями, совместно с ними отмечать сдачу ЖАБА сливочным пивом и делать вид, что она сильная. Ее гордость, самолюбие и нетерпеливость взяли вверх над страхом , по крайней мере, ей так казалось.       До того как она села в этот чертов поезд.       Она зашла в уборную и посмотрела на себя в зеркало. Вид был, мягко говоря, не очень: растрепанная, красная - не то от жара, не то от страха, не то от стыда за то, что она готова сдаться прямо сейчас. Вдруг в зеркале мелькнула тень, её отражение исказилось, глаза стали мёртво-белыми, как у зомби. Она резко обернулась, но за спиной никого не было. Спина покрылась неприятными мурашками.

«Хватит трусить, Гермиона. Это всего лишь очередной учебный год в Хогвартсе», —

подбодрила она себя фразой Гарри, хотя прекрасно знала, что этот год не будет похож на другие. И это вовсе не из-за выпускного.       Закон «о равных правах полукровок», принятый Министерством тридцать лет назад, работал. Но вот только не совсем так, как задумывалось. Дискриминации не стало меньше, она стала еще более жестокой. Да, полукровки могли учиться, да, могли работать на разных должностях, но под этим глянцем скрывалась ужасная картина неформального пренебрежения и травли. Правительство вовсе не спешило проводить социальные реформы, поэтому волшебный мир все так же делился на избранных чистокровных и отвратительных грязнокровок. А этим летом сменился Министр магии. Этот старик был консервативен и тоталитарен. Поэтому поправки, внесенные в закон после его прихода, дали почву для возрождения культуры «Пожирателей Смерти» - чистокровных волшебников-расистов. Это был громадный шаг назад для всего волшебного мира. Но для таких, как Гермиона это значило что-то пострашнее - теперь она не защищена, теперь все полукровные волшебники могут быть под прицелом чей-то волшебной палочки.                         Пожиратели считали, что цель оправдывает средства, и полукровные волшебники лишь прислуга, а не полноценные члены общества.       Гермиона утопала в своем бессилии.       И раньше ее мир, как полукровки, не был радужным. Она, как и многие в волшебном мире, скрывала истинное происхождение - сначала из страха, потом из желания добиться большего. Высокие должности никогда не были для полукровок, даже в моменты оттепели. Как бы ни вещала пресса про равные права, Гермиона и любой другой волшебник прекрасно понимали, что министр магии-полукровка - это невозможное сочетание.       А она хотела этого.       Она хотела стать этим охеревшим Министром Магии и поменять эту ужасающую систему.       «Рыба гниет с головы», — так говорят в мире маглов. Так вот, мир волшебников мало чем отличался. Пока во главе Министерства — расисты с разным уровнем жестокости, система не изменится для таких, как Гермиона Грейнджер. Девушка снова посмотрела на себя в зеркало.

«Нет, Гермиона. Это будет не простой год. Но ты справишься. Как и всегда до этого»-

сказала она себе.       А после этого наложила на себя чары красоты и мокрыми от воды пальцами расчесала растрепанные волосы. «Вот так-то лучше».       Сделав три глубоких вдоха, Гермиона Грейнджер взяла себя в руки, пообещав вынести что угодно на своем пути. Когда она вышла из уборной, её губы все еще сохраняли горький привкус страха, но шаг был твердым.       Девушка шла по коридору и копалась в сумке, пытаясь найти блокнот с записями, когда вдруг нос уперся во что-то твердое и теплое. Запах ударил в ноздри раньше, чем она успела поднять глаза —ветивер и едва уловимый запах сигаретного дыма.       Ее сердце пропустило удар. - Грейнджер, - его голос прокатился по ее коже, как языки пламени по пергаменту. Он блокировал путь, намеренно вторгаясь в ее личное пространство. - Слышала? Говорят, в этом году Пожиратели устроят «очистку» Хогвартса.       Она заставила себя поднять глаза.       Драко Малфой.       За лето он не просто возмужал — он стал опасным. Платиновые ресницы обрамляли глаза цвета штормового неба, а губы изгибались в ухмылке хищника, поймавшего свою добычу. - От чего? - ее голос звучал хрипло, - От умных девушек, которые затмевают твои оценки? Он ухмыльнулся, оценив ее ответ. Она попыталась пройти, но его ладонь легла на стену рядом с ее головой, загораживая путь. - От тех, кто притворяется, кем не является, - парень наклонился так близко, что его дыхание обожгло ее шею. Его пальцы скользнули по ее рукаву, медленно, будто проверяя, не появилось ли у нее черной метки под рубашкой. - Интересно, что они сделают с самозванцами? Ее кровь застыла в жилах, но где-то глубоко внутри что-то зажглось опасное, запретное. - Надеюсь, начнут с тех, - она намеренно выпрямилась, чувствуя, как ее грудь касается его мантии, - кто тратит время на глупые угрозы. Его глаза вспыхнули. Он рассмеялся, но звук был скорее похож на рычание, и отпустил ее: - Какая жалость. Ты бы стала идеальной мишенью.       Когда она уходила, его взгляд жёг ее спину, словно прикосновение. Ее руки дрожали, но не только от страха - в них пульсировало странное возбуждение. «Черт возьми», - мысленно выругалась она, сжимая под одеждой аварийный портал. Всего один щелчок - и она в объятиях родителей, где нет ни этого дьявольского аромата, ни этих глаз, заставляющих забыть, что он - ее злейший враг.

***

      Дверь купе слизеринцев открылась, и внутрь влетел Теодор Нотт с растрепанными волосами, расстегнутыми пуговицами рубашки, развязанным галстуком и огромным синим засосом на шее. А за ним, устало зашел Драко и плюхнулся на своё место. - Боже, Тео, кто тебя пытался съесть? - Пенси закатила глаза, продолжая раскладывать карты Таро на наколдованном столике. - Ты столкнулся с детёнышем кракена, или эта девушка совсем не знает рамок приличия?       Паркинсон сидела у окна, её тёмное каре казалось короче, скулы — острее, а глаза - грустнее, чем в прошлом году. - Дорогая, это была не девушка, - подмигнул ей Тео и плюхнулся рядом с Драко. - Симус Финниган сказал: «Вы, слизеринцы, скоро станете такими же монстрами, как ваши отцы». А я ему... доказал, что монстры бывают разными.       Его брови задвигались, а улыбка стала зловеще-привлекательной. - С ним очень приятно иметь дело. У него в штанах... - Нотт, избавь меня от подробностей вашей счастливой встречи, - перебил его Малфой. - Да ладно, Драко, вот уж не подумал бы, что ты такой сноб, - закатил глаза Теодор и ласково погладил друга по плечу, намеренно заигрывая.       Блондин лишь устало перевел взгляд на заходящее солнце в окне. - Тео, у тебя ещё осталась драконья полынь? - Забини опустил книгу «Тёмные артефакты древности» и взглянул на друга поверх неё.       Мулат был внешне спокоен, но все знали, если Блейз хочет курить, его точно что-то тревожит. - Для тебя, мой итальянский друг, всегда есть, - брюнет залез в карман брюк и вытащил портсигар с гербом дома Ноттов.       Драко достал палочку и затемнил окна в купе. В небольшом помещении стало мрачно и дымно. Казалось, что это маленькое купе было их убежищем - последним безопасным местом перед «годом, который изменит всё».       Так говорил отец Драко перед отъездом парня в школу.

«Ты — часть семьи. Наследие рода Малфоев. Не подведи меня, сын. Ты должен взять ответственность. Ты должен стать лидером этой кучки малолетних Пожирателей».

      Вспомнив это, Драко скривился.       Пенси достала из колоды ещё одну карту. - «Башня», - она рассеянно облокотилась на спинку дивана. - Разрушение и неожиданный крах. Как вам, воодушевляюще? - Её взгляд скользнул по каждому, дольше всего задержавшись на Драко. - Может, у нас ещё получится убежать?       В купе повисла тревожная тишина.       Блейз вертел в руках золотую зажигалку с гравировкой «Пламя очищает». Подарок отца, который теперь обжигал, как проклятие.       Он первый нарушил молчание. - Мой старик сказал «Если ты не примешь знак — ты не мой сын». А я… - парень замолчал, сжимая кулаки. - А я не смог отказаться…       После сказанного он поднёс сигарету ко рту и глубоко затянулся её удушающим дымом, надеясь, что это поможет справиться с прерывистым дыханием. - Драконья полынь... пахнет, как тлен и наши души — постарался пошутить он. А после резко выдохнул. - А вообще, почему мы должны быть марионетками этих нафталиновых стариков и таких же нафталиновых убогих идей?!       Этот вопрос был риторическим, но каждый из присутствующих пытался ответить на него, в своей голове.       Это были не их идеи.       Конечно, они росли в мире, который не считал всех волшебников одинаковыми. И да, каждый из них нёс эту идею в себе, как то, что невозможно искоренить. Да, Драко не нравились маглы и полукровки. Но пути радикальных Пожирателей, в числе которых был и его отец, вызывали у него приступы тошноты. Это было варварством. Это было не для него. Он вообще-то не очень любил насилие, хотя и рос в нём почти всё детство.       Люциус был не самым лучшим примером любящего отца. Его любовь была жестока. Она действовала, как закаливание. «Научись быть невосприимчивым к боли, страху. Не будь слабаком — это тебя разрушит».       Так что Драко прекрасно знал, что такое боль. Как её можно терпеть. И как при этом не проронить ни единого звука.       Его душу спасла мама.       Она давала ему рыдать на её коленях после часов жестких тренировок. Она рассказывала ему магловские сказки перед сном - в тайне от домовых эльфов.       А ещё, всегда говорила: «Кровь у всех одинаково алая, Драко».       Раньше, в детстве, он мечтал соответствовать. Он воображал, как будет, как его отец. Ему виделось, как они с отцом идут по коридорам Министерства с гордо поднятой головой. Сейчас самый страшный сон - стать таким же, как Люциус.       Но он повязан.       Его отец один из самых известных и важных радикалистов. Путь Драко уже определён. Его готовили к этому всю жизнь. У него будто и не было мыслей о другом пути, до этого лета, пока все не стало так серьезно, пока их не стали тренировать и готовить после введения поправок. Это было омерзительно. Ему хотелось бы все изменить, но он не понимал как. И его друзья тоже.       Свежая метка на предплечье жгла огнём, и он нервно почесал её через ткань рубашки. - Вы видели новых? - возмущённо начал Тео, было ощущение, что каждому нужно выговориться перед тем, как они прибудут в Хогвартс. - Тех, что с татуировками до подбородка? Они вчера устроили «очистку» в «Кабаньей голове»… Полукровке-официантке выжгли клеймо на лбу. Говорят, это теперь «метка милосердия» - типа, пусть живёт.       Все снова молчали. Пенси бледнела. - Мой отец говорил, что если пожиратели начали шептаться - жди резни. А эти новые... Они были слишком тихие… - Знаете, мать - истеричка, совсем сдурела, - Пенси собрала свои карты и отправила их в маленькую сумочку. Ей тоже было, что добавить — Пишет нескончаемые письма в Министерство с доносами и называет эльфов «грязью».- Её голос дрогнул. - Эти эльфы ухаживали за мной всё детство. Они дали мне больше любви, чем она за всю жизнь.- Девушка резко захлопнула сумочку. - Перед отъездом я наслала заклинание гнойников на её пудреницу. Пусть поймёт, кто тут настоящая грязь.       Тео присвистнул: - Миссис Паркинсон будет рада привету от дочери. Как жаль, что я не увижу этого зрелища.       Драко встал, прижимая ладонь к метке. Она жгла. Она была живая - змея шевелилась. Он понимал все о чем говорили его друзья, но он должен их защищать, а для этого нужно следовать плану. Сейчас не время менять траекторию, не сегодня. - Мы дали клятву. Но если кто-то хочет сбежать... - Его голос звучал как сталь. - Скажите сейчас.       Молчание. Даже Тео не шутил. Пауза затянулась. - Тогда запомните … сомнения - роскошь. Нас уже выбрали.       Снова тишина. Было слышно, как в соседнем купе хохочут младшекурсники. Пенси вдруг тоже засмеялась истерично, почти безумно. - О боги, мы же лицемеры! Сидим тут, жалуемся... А завтра будем целовать мантии этих ублюдков, потому что «так надо».       Драко собрался выйти из купе, но вдруг стекло окна покрылось инеем. Неестественным, кроваво-чёрным.       Пенси отстранилась, шепча: - Это… они проверяют нас?       Драко резко дёрнул занавеску. За окном мелькнула тень с неестественно вывернутыми суставами. - Это… НЕ Пожиратели… - негромко ответил Малфой       Все замерли.       Кто-то явно следил за поездом.       Но кто?       Поезд начал тормозить. Приехали.       Драко молча кивнул. И четверка бесшумно собралась и покинула вагон, исчезая в тумане и мраке за платформой, им надо выяснить кто решил, что шпионить за юнными потомственными пожирателями хорошая идея.

***

      Холодный, пробирающий до костей дождь встретил студентов на платформе Хогсмида. Хогвардцы затопили станцию шумом, смехом и восторженными возгласами. Одни радостно обнимались после долгой разлуки, другие обсуждали, что их ждет в школе в этом году. Преподаватели успокаивали младшекурсников, студенты старших курсов собирали вещи, ворча на погоду.       Гермиона смотрела в окно вагона. Она не хотела выискивать взглядом Драко Малфоя, но не могла этого не делать. Девушка не понимала стоит ли ей его бояться. Угрозы - только его снобская шутка или он действительно что-то знает о ее происхождении? В любом случае ей надо держаться от него подальше, но при этом не терять из виду. На всякий случай. Находиться с Малфоем в одной школе - это как быть в комнате с ядовитой змеей, опаснее не знать о ее местонахождении. Она все высматривала слезиринцев, а их все не было. Это было странно.       Вот настала очередь выходить на станцию. Они покидали вагон последними, проверяя не осталось ли кого-то спящего в поезде. Рон вышел первым и помог девушке спрыгнуть с вагона, взяв двумя руками ее талию. Это было немного «слишком» для их дружбы, но ей не хотелось лишать себя удовольствия от тепла, тем более все лето они каждый день отправляли сов друг другу. У Гермионы была надежда, что их детская дружба перерастет во что-то большее. Рон возмужал, стал серьезнее и от него приятно пахло корицей и чем-то еще древесным. Гермиона поправила сумку, невольно съежившись от порыва ветра, вырывавшего клубы пара изо рта. Впереди, как мрачные изваяния под потрескавшимися фонарями вдоль плотформы замерли четверо слизеринцев.       Вот они где.       Грифиндорка была уверена, еще несколько минут назад их не было здесь. Обычно в такие моменты сыпались язвительные комментарии, насмешки или хотя бы презрительные взгляды. Сейчас же было иначе.       Гермиона насторожилась. И внимательно оглядела слизеринцев. Они выглядели, как обычно, но были... неправильными. От них веяло ледяным напряжением, немой тревогой и абсолютной отстраненностью от окружающей суеты. Это не было похоже на привычное высокомерное поведение свиты Малфоя.       Драко стоял спиной к толпе, лицом к темному лесу, чуть в стороне от основного освещения. Его руки были в карманах, но плечи неестественно напряжены. Он не двигался, лишь его голова медленно поворачивалась, он словно сканировал линию деревьев, как хищник на охоте. Паркинсон сидела на скамейке, делая вид, что поправляет сапог. Но ее взгляд, острый и пугающе сосредоточенный, был устремлен не на сапог, а в туманную мглу между платформой и первыми деревьями. Ее пальцы сжимали палочку, спрятанную в складках мантии. Рядом с ней Нотт прислонился к столбу объявлений и курил.       Что-то не так.       Дым выходил прерывистыми клубами, а его глаза, обычно насмешливые, были широко открыты, почти испуганно. Он нервно постукивал каблуком о камень. Блейз Забини стоял чуть поодаль, его смуглое лицо было непроницаемо, но пальцы сжимали и разжимались у бедра, будто он ловил невидимую палочку. Его взгляд был устремлен куда-то в темноту за платформой, в сторону леса, и в нем читалась настороженность, граничащая с ожиданием удара.       Гермиона сглотнула, притупив страх, и медленно повернулась к темной чаще. Что там в этом гребанном лесу? Или кто…?       Рон первым нарушил гнетущую тишину, он тоже понимал, что-то не так: - Эй, Малфой! Замерзли, что ли? Или слизеринские благородные крови боятся промочить ноги? - Его голос прозвучал громко, но никакой реакции не последовало. Никто даже не повернул головы. Пенси лишь чуть сильнее сжала палочку, а Тео резко затянулся, выпустив густой клуб дыма.       Гермиона и Гарри переглянулись. Он нахмурился, его инстинкты явно говорили ему «Это не нормально».       Поттер шагнул вперед, зеленые глаза прищурились, изучая необычную пассивность врагов: - Малфой? Все в порядке?       Его голос звучал настороженно, не агрессивно, а скорее с неподдельным удивлением. Драко медленно обернулся. Его лицо в тени капюшона мантии было бледным и закрытым, маской ледяного спокойствия, но глаза… Его глаза были пустыми, как озера подо льдом, и в них не было ни злобы, ни насмешки, ни даже презрения. Был только холод. Глубокий, пронизывающий, мертвенный холод и невероятная усталость. И в этих глазах она прочитала предупреждение, обращенное лично к ней:"Молчи. Не лезь. Не спрашивай." Гермиона почувствовала, как мороз пробежал по ее спине. Это было страшнее любой злобы. Они что-то видели. Что-то ужасное. И они не собираются об этом говорить. Они просто... стоят на страже? - Очарован, Поттер, - голос Драко был ровным, лишенным интонаций, как заученная фраза. - Но твоя забота мне так же нужна, как гриндилоу в ванне. Проходите. Не задерживайтесь. - Он сделал небрежный жест рукой, веля идти. Его пальцы, мелькнувшие из рукава, казались белее обычного.       Гермиона прошла мимо, ее ум лихорадочно работал. Она видела. Видела дрожь в плечах Драко, натянутую маску Тео. Видела, как Пенси чуть вздрогнула от внезапного шума упавшего чемодана позади нее, ее взгляд дико метнулся на секунду, прежде чем вернуться к лесу. А Блейз после этого шума замер, на несколько секунд, прежде чем продолжить сжимать кулак. - Что с ними? - Гарри тихо спросил Гермиону. - Не знаю, Гарри, - ответила она так же тихо, ее голос слегка дрожал. - Но они... они не просто стоят. Они сторожат. Сторожат нас всех. От чего-то... чего мы не видим. Рон фыркнул. - От дождя, что ли? Или от оборотней? Ладно, хоть не орут и не кидаются заклятиями. Может просто папочка Малфоя дал команду сидеть? - Он скривил губы в презрительной ухмылке.       В этот момент Драко сделал едва заметный жест рукой из кармана. Нотт резко раздавил окурок и оттолкнулся от столба. Пенси встала, наконец оторвав взгляд от леса, но ее глаза все еще были слишком широки, а Блейз занял позицию рядом с Драко, спиной к платформе, лицом к лесу. Они образовали живой барьер между беззаботной толпой студентов и темным, туманным лесом. Гермиона заметила, как Пенси что-то быстро, на грани шепота, сказала Тео. Тот лишь резко покачал головой, его лицо исказила гримаса страха и отвращения. Блейз обменялся с Драко одним коротким, крайне напряженным взглядом. Это был немой диалог, полный недоумения, ужаса и решимости стоять на страже.       Когда поток студентов наконец двинулся в сторону повозок, слизеринцы остались на платформе. Они стояли плечом к плечу, образуя преграду в рассеивающемся тумане. Драко последним повернулся, чтобы идти. Его взгляд еще раз скользнул по Гермионе. И на этот раз она не только увидела холод и предупреждение. Она увидела … что-то еще. Он открыл рот, словно что-то хотел сказать, но лишь резко сжал губы и, развернувшись, пошел за своими, его фигура быстро растворялась в серой пелене.       Гермиона задержалась, глядя им вслед. Она слышала смех Рона, обсуждавшего с кем-то квидич, видела спокойную спину Гарри. Но она все еще ощущала страх, витавший над четверкой как ядовитый туман. - Гермиона? - окликнул ее Гарри, уже садясь в повозку. - Ты идешь? - Да, - отозвалась она, заставляя ноги двигаться.       Но в ее голове стучал один вопрос:

"Что ты видел, Драко Малфой? Что заставило тебя смотреть на мир такими глазами?"

И этот вопрос был куда страшнее любого злого взгляда или язвительной шутки.