Эпилог для любителей сокровищ

Год спустя. Хогсмид.

      Гермиона проснулась от того, что кто-то щекотал её за ухом. Она не открывала глаза — просто улыбнулась. — Тео, прекрати. — Я не делаю ничего. — Ты делаешь. — Я просто смотрю на тебя. — Ты дышишь мне в ухо. — Я дышу тебе в ухо с любовью.       Она открыла глаза. Он сидел рядом, смотрел на неё, и в его глазах был тот самый огонь — тот, который был всегда, когда речь шла о ней. Зелёные, как Запретный лес, как его глаза, когда он впервые поцеловал её на горе.       С ним она чувствовала себя живой. Настоящей. С ним она могла быть дурацкой, могла смеяться до слёз, могла забыть о том, что она — Гермиона Грейнджер, и просто быть собой. С Тео было весело. С ним каждый день был приключением. С ним она не знала, что случится через минуту, и это было прекрасно. Она устала от правильности. Устала от планов. Устала от того, что всё должно быть идеально.       С Тео ничего не было идеально. И это было идеально. — Ты снова думаешь о чём-то, — сказал он. — О тебе. — Это приятно. — Это страшно.       Он поцеловал её в нос и встал. Пошёл на кухню. Она смотрела на его спину, на то, как он двигается, как путается в собственных ногах, как роняет ложку. Тео был неуклюжим, шумным, иногда невыносимым. Но он был её.       Она встала, надела его старую футболку с эмблемой какой-то квиддичной команды и пошла за ним. — Я сделаю чай, — сказал он. — Ты сломаешь чайник. — Я не сломаю. — Ты сломал прошлый. — Это был не я. Это был кот. — У нас нет кота. — Будет.       Она засмеялась. Он засмеялся в ответ. — Я сделаю чай, — сказала она. — Ты делаешь чай слишком правильно. — Это единственный способ делать чай. — Это скучный способ.       Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.       Они сели за стол. За окном падал снег. Где-то вдалеке виднелись башни Хогвартса, и Гермиона вдруг подумала, что, наверное, никогда не уедет отсюда. Слишком много воспоминаний. Слишком много того, что держит.       Он вдруг посмотрел на неё долгим взглядом,заметя, что она рассматривает Хогвартс в далеке. Настороженным. — Ты знала? — спросил он. — Что? — Про спор. — Знала. — И молчала? — И играла. — Как мы. — Как вы.       Он смотрел на неё. Потом усмехнулся. — Ты дьявол. — Я твой дьявол.       Тео засмеялся своим привычным мягким смехом. Гермиона засмеялась в ответ. Вся их жизнь в последний год это смех. Рядом с Теодором Ноттом невозможно оставаться серьезной. — Ты будешь есть овсянку? — спросил он. — Если ты не подожжёшь кухню. — Я подожгу, но с любовью.       Она покачала головой, но улыбнулась. Он подошёл, обнял её, поцеловал в макушку. Как всегда. Теплый, уютный жест. Такой родной. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — И ты меня, ведь я неотразим.       Они смотрели на снег, и ей было тепло. Не от камина. От него. От того, что он был рядом.       На подоконнике стояла ваза с цветами, которые он уже не воровал у Невилла, а покупал в магазине. Она настояла. Он согласился, хоть и с большим трудом. Это было их первым компромиссом.       "Невилл расстроится, что я больше к нему не захожу. Мы ведь друзья".

***

      За очередным ужином после рабочего дня в школе Тео вдруг отодвинул тарелку и посмотрел на неё с таким выражением, которое она знала слишком хорошо. — Что ты задумал? — спросила она, откладывая ложку. — Ничего. — Ты врёшь. — Вру, — признал он. — Но ты должна дать мне шанс. — Какой? — Помнишь сокровище моего прадеда? — Тео, нет. — Тео, да. — Мы копали год. Ничего не нашли. — Потому что мы копали не там. — Ты так говорил каждый раз. — В этот раз я уверен. — Ты всегда уверен. — В этот раз особенно. Я чувствую.       Гермиона посмотрела на него. Он смотрел на неё с таким энтузиазмом, что отказать было невозможно. Или, по крайней мере, очень трудно. — Ладно, — сказала она. — Но если мы снова найдём только старую сковороду, я тебя убью. — Договорились.       Он вскочил, чмокнул её в щёку и побежал за лопатой. — Ты хранишь лопату в спальне? — крикнула она ему вслед. — Это наша лопата! — крикнул он в ответ. — Она должна быть рядом! — Ты ненормальный. — Я романтик.

***

      Они пошли в лес. Тот самый, где весь прошлый год искали сокровище, падали в ямы, убегали от акромантулов и чуть не утонули в озере. Теперь они шли по знакомым тропам, и Гермиона чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое — не от воспоминаний, а от того, что он рядом. — Сюда, — сказал Тео, сворачивая с тропы. — Ты уверен? — Абсолютно. — Ты так говорил, когда мы чуть не нарвались на акромантулов. — Тогда я ошибся. Сейчас — нет. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. — Ты всегда что-то чувствуешь. — Это называется интуиция. — Это называется идиотизм.       Они шли все дальше и дальше в лес. Снег скрипел под ногами, ветер шумел в ветвях, и Гермиона вдруг подумала, что, наверное, это и есть счастье — идти в лес с лопатой за сокровищем, которого, скорее всего, не существует, с человеком, который готов копать ямы до самой старости. — Здесь, — сказал Тео, останавливаясь под старым дубом. — Почему здесь? — Потому что здесь красиво. — Ты выбираешь место для клада по красоте? — А что, есть другой способ?       Он воткнул лопату в землю. Земля поддалась легко, будто ждала их. — Копай, — сказал он. — Ты копай, это вообще-то сокровище твоего прадеда. — Резонно.       Они копали. Вместе. Снег падал на их волосы, на плечи, на руки. Где-то вдалеке кричала сова. — Если мы найдём сокровище, — сказал Тео, — что ты сделаешь? — Куплю новую лопату. — У нас есть лопата. — Эта старая. — Это наша лопата. Она нас переживёт.       Вдруг лопата звякнула о что-то металлическое. — Стой, — сказал Тео, бросаясь на колени. — Я что-то нашёл. — Это сковорода. — Это может быть сокровище. — Это сковорода, — повторила она. — Как в прошлый раз. — В прошлый раз это была кастрюля, что у тебя с памятью? В этот раз — не знаю.       Он отгрёб землю руками. Из ямы показалась маленькая коробочка. Деревянная, резная, с потускневшим серебряным замком. — О, — сказал Тео. — Это не кастрюля. — Это шкатулка. — Это сокровище. — Открой уже.       Он поднял коробочку, сдул с неё землю, провёл пальцем по замку. Замок щёлкнул и открылся, почувствовав магию наследника семьи Нотт.       Внутри, на бархатной подушке, лежало кольцо. Серебряное, с маленьким камнем — тёмно-зелёным, как его глаза. И записка.       Тео развернул её. Почерк был старым, выцветшим, но разобрать можно было.

«Тому, кто найдёт — счастье. Не ищите смысл. Просто будьте счастливы. Мортимер Нотт».

      Гермиона смотрела на кольцо, на записку, на Тео. — Твой прадед был не таким уж сумасшедшим, — сказала она. — Он был мудрым. Это семейное.       Он взял кольцо, поднялся с колен. Смотрел на неё. Снег падал на его волосы, на плечи, на руки. Тео был красивым. Не той правильной, аристократичной красотой, как у Драко. А какой-то своей — безумной, яркой, настоящей. — Гермиона, — сказал он. — Что? — Я хочу, чтобы ты знала. Я искал сокровище больше года. Думал, что найду золото, артефакты, что-то ценное. А нашёл тебя. — Это клише. — Это правда.       Он взял её за руку. Ее сердце забилось чуть чаще. — Выходи за меня. — Ты делаешь мне предложение в лесу, с лопатой в руке, после того как мы откопали шкатулку твоего прадеда? — Да. — Это самое романтичное предложение в моей жизни. — Оно единственное. — Это не важно.       Он смотрел на неё. Она смотрела на него. — Да, — сказала она. — Да? — Да, идиот. Да.       Он надел кольцо ей на палец. Оно было чуть великовато. Но это было не важно. — Я буду носить его на цепочке, — сказал Гермиона, улыбаясь. — Я привяжу. — Ты привяжешь кольцо к пальцу? — Если понадобится.       Он засмеялся. Она засмеялась в ответ.       Они стояли под старым дубом, смотрели друг на друга, и снег падал на их волосы, на плечи, на руки. Где-то вдалеке кричала сова. Где-то в Хогвартсе, наверное, Драко пил чай и думал о них. Или не думал. Или думал, но не подавал вида. — Пошли к Драко в гости, — сказал Тео. — Холодно. — Пошли.       Он взял её за руку, подхватил лопату и повёл к замку. Она шла рядом, чувствуя, как кольцо греет палец. Или это было не кольцо. Или это было тепло, которое он передал ей через руку. — Знаешь, — сказала она, — твой прадед действительно был не таким уж сумасшедшим. — Был. — Но он знал, что делал. — Он знал, что прятал кольцо под дубом? — Он знал, что счастье не в золоте. — А в чём? — В лопате.       Они шли и снег всё падал и падал, укрывая их следы. А в кармане у Тео лежала записка прадеда, которую он обещал себе заламинировать и повесить на стену.

«Просто будьте счастливы».

      Они были счастливы. И это было главное.