Глава 11. Зал пророчеств и самая длинная ночь

Это случилось в июне. Как всё плохое в жизни Гарри — под конец учебного года, когда уже почти можно выдохнуть. Снижение было не таким, как раньше. Гарри стоял на экзамене по Зельям, смотрел в котел с мутной жидкостью и вдруг понял, что видит не котел. Он видел коридор. Длинный, тёмный, с арками в конце. И голос — холодный, шипящий, чужой — шептал: «…тот, у кого есть сила победить Тёмного Лорда… родится в седьмом месяце…» — Гарри, — голос Гермионы прорвался сквозь туман. — Гарри, ты застыл. У тебя кровь из носа. Он моргнул. Снейп смотрел на него с торжеством. Экзамен продолжался, но Гарри уже знал: Волан-де-Морт нашёл то, что искал. И он заставит Гарри пойти туда. — Мне нужно в Министерство, — сказал он после экзамена, когда они укрылись в пустом классе. Рон и Гермиона смотрели на него так, будто у него выросла вторая голова. — В Министерство? — переспросил Рон. — Ты в своём уме? — Там пророчество. Обо мне и о Волан-де-Морте. Он хочет его достать. И он покажет мне сон, чтобы я пришёл за ним сам. — Это ловушка, — твёрдо сказала Гермиона. — Ты же понимаешь, что это ловушка? — Понимаю. Но если он достанет пророщение, то узнает, как меня убить. А если я достану его первым — смогу узнать, как победить. — Или умрёшь, — добавила Гермиона. — Второй вариант тоже возможен. — Я должен рискнуть. Она посмотрела на него долгим взглядом. Тем самым, которым смотрела перед лабиринтом, перед драконом, перед кладбищем. Взглядом человека, который уже принял решение, но хочет услышать последнее слово. — Тогда мы идём с тобой, — сказала она. — Все трое. — Гермиона… — Не смей меня отговаривать. Я сделала клятву на крови. Я не нарушу её. Рон переводил взгляд с одного на другого. — Я, конечно, не очень понял, про какую клятву вы говорите, но если Гарри идёт в Министерство, то я тоже. Потому что кто будет прикрывать вам спины, если я останусь здесь? — Ты не умеешь прикрывать спины, — заметил Гарри. — Научусь, — пожал плечами Рон. — На ходу. Они вылетели на теургалах — скелетообразных крылатых лошадях, которых Гарри наконец научился видеть после смерти Седрика. Полёт был долгим и холодным. Гермиона сидела позади Гарри, обхватив его за талию, и он чувствовал, как её сердце бьётся о его спину. — Боишься? — крикнул он сквозь ветер. — Уже нет, — ответила она. — Когда я с тобой, страх куда-то уходит. — Это потому что я плохо на тебя влияю. — Это потому что я люблю тебя. В Министерство они ворвались через телефонную будку — набрали «62442», и лифт унёс их в недра магического правительства. В Отделе Тайн было тихо, как в склепе. Коридор, арки, залы с вращающимися дверями. Гарри вёл их за голосом пророчества, который звучал у него в голове. — Ты уверен, куда идти? — спросил Рон, когда они в десятый раз повернули. — Голос ведёт меня, — ответил Гарри. — А если это не голос пророчества? — тихо спросила Гермиона. — Если это он сам? Что, если он управляет тобой через шрам? Гарри остановился. Он не думал об этом. Но отступать было поздно. — Тогда я сам выберу, что делать, — сказал он. — Я не марионетка. Зал пророчеств оказался огромным, бесконечным, уходящим в темноту. Стеллажи до потолка, на полках — маленькие стеклянные сферы, в каждой — чья-то судьба. Гарри шёл по девяносто седьмому ряду, считая полки, пока не увидел сферу с его именем. «Тот, у кого есть сила победить Тёмного Лорда… родится в седьмом месяце у тех, кто трижды бросал ему вызов…» Он протянул руку. — Гарри, подожди! — крикнула Гермиона. Но было поздно. Как только пальцы коснулись сферы, зал наполнился фигурами в чёрных мантиях и серебряных масках. Пожиратели смерти. — Поттер, — раздался знакомый голос. Люциус Малфой снял маску. — Как мило, что ты пришёл. И даже привёл друзей. — Отдай пророчество, — сказал Гарри. — И мы уйдём. — Ты уйдёшь только ногами вперёд, — усмехнулся Малфой. — Авада Кедавра! Зелёная вспышка. Гарри бросился на пол, и заклинание пролетело над ним, разбив несколько сфер. Из них вырвались призрачные фигуры, зашептали чужие судьбы, закружились в воздухе. — Бежим! — заорал Рон. Они бежали по залу пророчеств, уворачиваясь от заклинаний. Гермиона отбивалась щитами, Рон — тем, что кидался первым попавшимся. Гарри сжимал пророчество в руке и думал только об одном: вывести их отсюда живыми. В зале времени они чуть не погибли — Пожиратели заморозили песок в часах, и он превратился в ледяную реку. Гермиона поскользнулась, упала, и Гарри успел схватить её за секунду до того, как Диффиндо рассек воздух там, где была её голова. — Держись за меня! — крикнул он. Она обхватила его за шею, и он бежал дальше, таща её за собой, пока Рон прикрывал их сзади. В зале смерти они наткнулись на арку. Тонкую, каменную, с рваной завесой, которая колыхалась, хотя ветра не было. Гарри почувствовал, как его тянет туда — странное, пугающее притяжение. — Не смотри туда, — сказала Гермиона, зажмурившись. — Это портал в мир мёртвых. — Откуда ты знаешь? — Читала. Пожалуйста, Гарри, отойди от арки. Он отошёл. И вовремя — потому что в зал ворвались члены Ордена Феникса. Сириус, Люпин, Тонкс, Молли Уизли, Нимфадора. Битва стала общей. Гарри видел, как Сириус сражается — смеётся, отбивается от двух Пожирателей сразу, как в старые добрые времена. Как Люпин прикрывает его спину. Как Гермиона валит одного из них заклинанием Петрификус Тоталус. — Бери пророчество и уходи! — крикнул Сириус Гарри. — Я задержу их! — Нет! — УХОДИ! Гарри побежал. Он не знал, куда. Просто вверх, к выходу. Гермиона и Рон — за ним. За спиной гремели заклинания, крики, звон разбитого стекла. А потом — тишина. Она наступила внезапно, как удар. Гарри обернулся. Арка. Сириус стоял перед ней, отбиваясь от Беллатрисы Лестрейндж. Её заклинание — красное, неровное — попало ему в грудь. Сириус не упал. Он замер, удивлённо посмотрел вниз, на алое пятно, растекающееся по рубашке. А потом — медленно, почти грациозно — отшатнулся назад и исчез за аркой. Завеса колыхнулась и замерла. — НЕТ! — Гарри рванулся вперёд, но Гермиона схватила его за пояс, Рон — за руку. — Он ушёл, Гарри, — прошептала Гермиона. — Ты не можешь его вернуть. — ОТПУСТИТЕ! Он вырывался, кричал, пытался достать палочкой до арки. Но завеса молчала. Сириус не вернулся. Позже — через минуту или час, Гарри не помнил — пришёл Дамблдор. Он сразил Беллатрису, прогнал Пожирателей, поднял Гарри с пола, на котором тот лежал, свернувшись клубком. — Он ушёл, — сказал Гарри. — Из-за меня. Он пришёл спасать меня и умер. — Нет, — тихо сказал Дамблдор. — Он пришёл, потому что любил тебя. И он умер, защищая то, что любил. Это не твоя вина. — Это моя вина, — Гарри поднял на него пустые глаза. — Все, кого я люблю, умирают. Родители, Сириус, Седрик… — Я не умер, — сказал Рон. — И я, — добавила Гермиона. Она сидела рядом с ним на холодном каменном полу и не отпускала его руки. — И я не собираюсь умирать. — Не обещай, — попросил Гарри. — Ты не можешь это обещать. — Могу, — она поднесла его руку к своим губам. — Я обещаю, что буду бороться. Каждый день. Каждый час. Пока ты не перестанешь в этом нуждаться. Он посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Она была сильнее, чем он. Она всегда была сильнее. — Я люблю тебя, — сказал Гарри. — Я знаю, — ответила она. — И поэтому мы выживем. Оба. В Хогвартс они вернулись под утро. Гарри не помнил, как добрался до кровати. Помнил только, что Гермиона была рядом — она не ушла в свою спальню, а легла с ним, обняла, прижала к себе и не отпускала, даже когда он кричал во сне. — Тсс, — шептала она. — Я здесь. Я никуда не уйду. Он проснулся в слезах. В комнате было светло — кто-то задернул шторы, но солнце всё равно пробивалось. Гермиона спала рядом, положив голову ему на плечо. На её щеке засохла кровь — не её, чужая. Гарри осторожно вытер её пальцем. — Прости, — прошептал он. — Что втянул тебя в это. Она не проснулась. Он поцеловал её в лоб и закрыл глаза. Завтра нужно будет хоронить Сириуса. Завтра нужно будет объяснять всё Рону. Завтра нужно будет жить дальше. Но сегодня он просто лежал и чувствовал, как Гермиона дышит. Равномерно. Живо. Настояще. Это было единственное, что удерживало его на земле.