Season 2. Chapter Twenty-Nine: Primary Colors (The Darkside)

Утро вторника в доме Куперов началось с привычного шума — звяканья посуды на кухне, запаха жареного бекона и голоса Элис, которая уже успела раздать указания по дому, хотя было только начало восьмого. Бетти сидела за столом в своей комнате, крутила в пальцах ручку, глядя на чистый лист в тетради, и не могла заставить себя написать ни слова. В голове всё ещё шумело после вчерашнего дня — после той сцены в коридоре, после криков Кэсс, после того, как она едва не разбила ей лицо об шкафчик. — Элизабет! — голос матери разнёсся по всему дому. — Иди сюда. Почта. Бетти вздохнула, отложила ручку и вышла из комнаты. Она спустилась по лестнице, чувствуя тяжесть в ногах. Голова болела, и от этого всё казалось каким-то серым, неважным. Элис стояла у двери, сжимая в руке стопку писем и газет. На ней был идеально отглаженный халат, волосы уложены, и даже в домашней обстановке она выглядела так, будто собиралась на совещание. — Тебе письмо, — сказала она, протягивая дочери конверт. — Без обратного адреса. Странно. — Может, от папы? — предположила Бетти, беря конверт. — Нет, — Элис покачала головой. — Он звонил вчера. Сказал, что вернётся только через неделю. — Тогда от кого? — Узнаешь, когда откроешь, — Элис пожала плечами и повернулась к плите. — Завтрак будет через пять минут. Бетти поднялась к себе. Конверт был белым, плотным, без каких-либо опознавательных знаков. На нём было написано её имя — ровным, аккуратным почерком, который она не узнала. Она села на кровать, положила конверт на колени и аккуратно вскрыла его. Внутри лежали фотографии. Она вытащила первую и замерла. На ней была она. В чёрном парике, в нижнем белье, которое уже приспущено, с улыбкой на лице. Она смотрела в камеру, и в этой улыбке было что-то такое, что заставило её кровь похолодеть. Это был скриншот с видеочата. Тот вечер. Тот парень. Тот разговор, о котором никто не знал. Она перевернула фото. На обороте не было ничего. Следующее. Она с Вероникой у шкафчиков в школе. Смеётся. Нормальное фото, сделанное несколько недель назад. Она даже помнила тот день — они обсуждали планы на выходные. Третье. Она в окне своего дома. Готовится ко сну. Задёргивает шторы. Фото было сделано вчера. Вчера. Бетти почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она перебирала фотографии одну за другой. Около двадцати штук. В школе, дома, на улице. На одной она стояла на крыльце и разговаривала по телефону. На другой — сидела в кафе с Арчи и Вероникой. На третьей — возвращалась домой поздно вечером. На всех — она. И на всех — кто-то, кто был рядом. Кто-то, кто следил за ней. За ней следили. Мысль ударила, как молния. Она поднесла руку к лицу, чувствуя, как оно становится влажным от пота. Она пыталась понять, когда это началось. Некоторые фото были сделаны неделю назад. Неделю. Некоторые вообще в прошлом месяце. В тот момент они ещё не были такими врагами с Кэсс. Или Кэсс уже тогда что-то знала? Неужели она давно за ней следит? Неужели у неё есть человек, который делает это всё время? Бетти вспомнила те взгляды. Те холодные улыбки. То, как Кэсс смотрела на неё, когда думала, что она не видит. Или это не Кэсс? Кто-то другой? Арчи? Нет, он бы не стал. Вероника? Она могла, но зачем? Джагхед? Он был слишком занят своей жизнью. А если это кто-то из Саутсайда? Кто-то, кто хочет ей отомстить за то, что она сделала? Может быть, это связано с тем, что случилось в выходные? Кто-то решил наказать её за то, что она переспала с Джагхедом? Фотографии выпали из рук, рассыпались по кровати. Она смотрела на них, и в голове билась одна мысль: «За мной следят. Следят уже давно. И я не знаю, кто это». В дверь постучали. — Бетти, — голос Элис раздался с другой стороны. — Завтрак готов. Спускайся. — Иду, — ответила Бетти, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она быстро собрала фотографии, сунула их обратно в конверт и спрятала под подушку. Потом встала, провела рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Она спустилась вниз. Элис уже сидела за столом, наливала чай. Чик — рядом, в наушниках, жевал тост, не поднимая головы. — Ты какая-то бледная, — заметила Элис. — Не заболела? — Нет, — ответила Бетти, садясь на своё место. — Просто не выспалась. — Опять сидела в телефоне до ночи? — Да, — Бетти взяла чашку, но не стала пить. — Ты слишком много времени проводишь в телефоне, — заметила Элис. — Это вредно для глаз. — Я знаю, мама. — И для психики. — Я знаю, мама, — более твёрдо ответила Хвостик. Элис хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она взяла свою чашку и ушла на кухню. — Что с тобой? — спросил Чик, вынимая наушник. — Не твоё дело, — резко ответила Бетти. Чик пожал плечами и снова надел наушник. Бетти смотрела в окно на подтаявший снег и думала о том, что этот день изменит всё. Кто-то знал её секреты. Кто-то ждал. И она не знала, что будет дальше. Фотографии жгли под подушкой, как раскалённые угли. И Бетти понимала: она должна узнать, кто это сделал. Иначе эта игра никогда не закончится.

***

Поместье Фицджеральдов в половине пятого утра было погружено в глубокую, почти осязаемую тишину. За окнами ещё не светало, и только редкие фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт. Снег за ночь почти растаял, превратившись в грязь, и в воздухе витал запах сырости — тот особенный, предвесенний запах, который появляется, когда зима сдаёт свои позиции. Кэсс открыла глаза и удивилась тому, что чувствует себя отдохнувшей. Обычно она просыпалась разбитой, с тяжестью в голове и мыслями, которые давили на плечи. Но сегодня было иначе. Тело казалось лёгким, а голова — ясной. Она полежала несколько секунд, прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг поняла, что у неё хорошее настроение. Настоящее, не притворное, не вымученное. Просто хорошее. Она села на кровати, потянулась и посмотрела на спящую рядом Скарлетт. Та лежала на животе, раскинув руки в стороны, и рыжие кудри разметались по подушке. Кэсс улыбнулась — такой умиротворённой она видела сестру редко. Мысль о том, что письмо уже почти у Бетти, ударила приятным электрическим током. К восьми часам начнут развозить почту, и её письмо окажется в руках Купер. Окажется у Бетти. Она представила, как та открывает конверт, как вынимает фотографии, как её лицо бледнеет. По губам расползлась улыбка — немного сумасшедшая, та, которая появлялась, когда Кэсс чувствовала, что контролирует ситуацию. Она взяла телефон, начала листать ленту, но мысли были заняты другим. Она перебирала план в голове, уточняла детали, добавляла новые штрихи к уже готовому сценарию. Это было похоже на шахматную партию, где каждый ход был продуман до мелочей. Скарлетт заворочалась на кровати, открыла глаза и сонно уставилась на сестру. — Ты чего не спишь? — спросила она, голос был хриплым со сна, и она потёрла глаза кулаком. — Выспалась, — пожала плечами Кэсс, откладывая телефон. — Впервые за долгое время. — В четыре утра? — Скарлетт недоверчиво прищурилась. — В половине пятого, — поправила её Кэсс. — Чувствуй разницу. — Да уж, принципиально, — Скарлетт села и зевнула, прикрывая рот ладонью. — И откуда такое хорошее настроение? Ты вчера была как сжатая пружина, готовая взорваться. — План работает, — улыбнулась Кэсс. — Всё идёт по плану. И это приятно. Скарлетт смотрела на неё и не могла отделаться от мысли, что сестра выглядит странно — не плохо, а именно странно. Будто внутри неё зажгли что-то, что горело ровно и ярко. — Ну и ладно, — сказала Скарлетт, решив не вникать. — Раз настроение хорошее, значит, день будет продуктивным. — Продуктивным, — повторила Кэсс, и в этом слове было что-то почти зловещее. Они собрались быстро. Кэсс надела любимую чёрную водолазку, облегающую её стройное тело, и заплела волосы в высокий хвост. Скарлетт последовала её примеру, только водолазка у неё была тёмно-синей. Они спустились вниз, и на кухне уже собралась почти вся семья. Дженнифер, как всегда, стояла у плиты. Женевьева и Томас сидели за столом, и Томас читал газету, делая вид, что ему интересно, хотя на самом деле он просто ждал завтрака. Лиам уже сидел на своём месте, и его взгляд был каким-то задумчивым. Мэттью — рядом, с чашкой кофе в руке, тоже присоединился к трапезе. А Теодор сидел в центре, и его лицо было сосредоточенным. — Кассандра, — сказал он, когда она села. — Я сделал то, о чём ты просила. — Правда? — она посмотрела на него с искренним удивлением. — Правда, — он кивнул. — Я оплатил все счета. Трейлерный парк в безопасности. — Спасибо, папа, — сказала Кэсс, и в голосе её прозвучала настоящая благодарность. — Не за что, — ответил Теодор. — Это было... правильно. — Ты не представляешь, что это для меня значит, — добавила Кэсс. — Могу представить, — он посмотрел на неё долгим, в некоторой степени, понимающим взглядом. Дженнифер разлила чай по чашкам. Женевьева что-то рассказывала Томасу, но Кэсс не слушала. Она смотрела на отца, и внутри неё разливалась тёплая волна. Это было странное чувство — быть понятой тем, кого она долгое время считала врагом. — И с этого момента, — сказал Теодор, делая глоток чая, — ты можешь спать спокойно. — Я и так сплю спокойно, — ответила Кэсс. — Но теперь ещё спокойнее. В школе Кэсс и Скарлетт сразу отправились в тот самый кабинет, где Джагхед когда-то открыл клуб «Мечи и Змеи». Там уже собрались свои — Тони, Свит Пи, Фогарти, сам Джагхед и ещё несколько Змеев, которые теперь учились в Ривердейлской старшей школе. Столы были сдвинуты к стенам, и в центре стоял старый диван, на котором, как обычно, сидели все вместе. Кэсс закрыла дверь и повернулась к ним. Её лицо было спокойным, но в глазах горел тот самый огонь, который они знали. — У меня есть хорошие новости, — сказала она, и голос её прозвучал громко и чётко. — Какие? — спросила Тони. — Аренда оплачена, — ответила Кэсс. — Трейлерный парк в безопасности. Вы больше не потеряете свои дома. — Что? — Свит Пи поднялся. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — кивнула Кэсс. — Мой отец помог мне. — Твой отец? — не поверил Джагхед. — Его что, подменили? — Хах, не знаю, — усмехнулась Кэсс. — Он согласился помочь. И теперь вы можете жить спокойно. Никто не выселит вас. — Это... это невероятно, — выдохнула Тони. — А ты молодец, — добавил Свит Пи. — Спасибо, я знаю, — ответила Кэсс и улыбнулась. Ребята начали шуметь — кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то просто улыбался. Кэсс стояла в центре, и её лицо сияло. — Теперь вы можете спать спокойно, — повторила она, обводя всех взглядом. — Спасибо, Кэсс, — сказал Фогарти. — Не за что, — ответила она. Когда шум стих, Свит Пи подошёл к Скарлетт и взял её за руку. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — спросила она, слегка нахмурившись. — Нужно побыть вместе, — ответил он. Кэсс услышала это и усмехнулась. — Только предохраняйтесь! — крикнула она им вслед. Скарлетт обернулась и показала ей средний палец. — Иди ты! — крикнула она, но в голосе её не было злости. Кэсс засмеялась и покачала головой. Свит Пи и Скарлетт вышли из кабинета и направились в комнату отдыха. В этот час она была, на редкость, пуста — только тишина и мягкий свет ламп. Они сели на диван у окна, и Свит Пи обнял её за плечи. — Ты устала? — спросил он. — Нет, — ответила она, прижимаясь к нему. — Просто хочу побыть с тобой. — Я тоже, — сказал он. — Ты сегодня странный, — заметила Скарлетт. — В каком смысле? — Не такой грустный и хмурый, как обычно, — она усмехнулась. — Даже улыбаешься. — Потому что я с тобой, — ответил Свит Пи. Она повернулась к нему и поцеловала — мягко, нежно. — Ты няшка, — сказала она. — Я знаю, — он улыбнулся. — И наглый. Они сидели на диване, обнявшись, и смотрели в окно на серое небо, которое медленно светлело. Время текло незаметно, и всё, что было вокруг, казалось неважным. — Свит, — сказала Скарлетт. — М? — Спасибо, что ты рядом. — Не за что. И тебе спасибо, — ответил он. Они сидели на диване, и в этот момент всё было правильно. Всё было хорошо. Даже если за окном было серо и холодно, внутри было тепло.

***

Коридор опустел. Змеи разошлись по классам, и только редкие ученики спешили мимо, не обращая внимания на ту, что стояла у двери кабинета. Кэсс прикрыла за собой дверь, поправила воротник и уже сделала шаг в сторону лестницы, когда кто-то схватил её за руку. Она дёрнулась, но тут же узнала цепкие пальцы, которые впились в её запястье. — Шерил, — выдохнула она. — Ты меня напугала. — А ты меня, — ответила Шерил. Она говорила быстро, и глаза её блестели. — Я искала тебя по всей школе. Ты куда-то пропала после того, как вы собрались в кабинете. — Я собиралась на урок, — сказала Кэсс. — Но видимо, планы меняются. — Ещё как меняются, — Шерил не отпускала её руку. Она оглянулась по сторонам, потом дёрнула Кэсс обратно к двери кабинета. — Заходи. Кэсс позволила утащить себя внутрь. Дверь закрылась, и Шерил повернулась к ней. В кабинете было тихо, только вентиляция гудела где-то под потолком, и старые лампы дневного света мерцали, как уставшие светлячки. — Ну? — спросила Кэсс, прислонившись плечом к стене. — Что случилось? — План работает, — сказала Шерил, и её голос был полон торжества. — Бетти получила письмо. — Я знаю, — усмехнулась Кэсс. — Я и рассчитывала на это. — Ты не знаешь главного, — Шерил подошла ближе, и в её глазах загорелся тот самый огонь, который появлялся, когда она была в центре событий. — Я подслушала разговор Арчи, Бетти и Вероники. У неё уже сдали нервы. Она плакала. Говорила, что боится выходить на улицу. — Хорошо, — Кэсс кивнула, и на её губах заиграла довольная улыбка. — Это только начало. — Они не знают, кто прислал фотографии, — продолжила Шерил. — Бетти подозревает тебя, но не уверена. Арчи сказал, что это похоже на твой стиль, но Вероника засомневалась — сказала, что ты не стала бы так рисковать. — Ошибаются, — ответила Кэсс. — Все трое ошибаются. — А ты знаешь, кто это сделал? — спросила Шерил. — Знаю, — ответила Кэсс и посмотрела на неё в упор. — У меня есть один человек. Он делает свою работу хорошо. Шерил не стала уточнять. Она поняла всё без слов. — Всё идёт по плану, — сказала Шерил. — Ты довольна? — Довольна, — ответила Кэсс. — Пока что. — Что дальше? — Дальше — тактика, — Кэсс отлепилась от стены, подошла к окну и посмотрела вниз, на школьный двор, где сновали ученики. — Я не буду попадаться ей на глаза при всех. Пусть думает, что я успокоилась. — Но ты не успокоилась, — заметила Шерил. — Не успокоилась, — согласилась Кэсс. — Я буду появляться только тогда, когда она будет одна. Проходить мимо. Улыбаться ей. Так, чтобы она знала — я рядом. — Ты будешь её кошмарить, — поняла Шерил. — Именно, — Кэсс повернулась к ней. — Я хочу, чтобы она боялась даже дышать в мою сторону. — Это жестоко. — А она заслужила, — ответила Кэсс, пожав плечами. Прошло два урока. Кэсс сидела на биологии, смотрела в окно и ждала. Она знала, что Бетти на перемене всегда ходит за водой к кулеру в конце коридора. Одна. Без Вероники. Без Арчи. И без Чика. Кэсс вышла из класса за две минуты до звонка. Она прошла по коридору, свернула за угол и остановилась у стены, откуда был виден кулер. Она ждала. Бетти появилась через минуту. Она шла медленно, опустив голову, и выглядела так, будто её груз давил на плечи. Кэсс вышла из тени и направилась к ней. Её шаги были лёгкими, но уверенными. Она подошла почти вплотную, когда Бетти уже налила себе воды. Бетти подняла голову и увидела её. Она замерла. Стакан выпал из рук и разбился о пол, разлетевшись на сотни осколков. Вода разлилась по плитке. — Кэсс... — прошептала Бетти, и её голос дрожал. — Здравствуй, Бетти, — сказала Кэсс, и улыбка её была холодной, как лёд. — Как у тебя дела? Бетти не ответила. Она смотрела на Кэсс, и в её глазах был страх. — Что, не рада меня видеть? — спросила Кэсс. — Что тебе нужно? — выдавила Бетти. — Ничего, — Кэсс пожала плечами. — Просто хотела пожелать тебе хорошего дня. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько угрозы, что Бетти побледнела. — Ты... ты не можешь так со мной разговаривать, — сказала Бетти. — А кто мне запретит? — Кэсс наклонилась к ней. — Ты? Ты, которая боится даже выйти на улицу? — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю, — ответила Кэсс. — Намного больше, чем ты думаешь. Она развернулась и пошла прочь. — Кэсс! — крикнула Бетти. Но Кэсс не обернулась. Она шла по коридору, и улыбка на её лице была довольной. — Всё идёт по плану, — прошептала она. И в этом было что-то пугающее. Но Бетти заслужила это. Она заслужила каждую секунду страха, который сейчас испытывала. И Кэсс не собиралась останавливаться.

***

Вечер опустился на Ривердейл мягко, почти незаметно. Солнце уже скрылось за горизонтом, и только тёмно-синее небо на западе напоминало о том, что день ещё не закончился. Снег, который последние дни не прекращался, наконец перестал, и улицы стали серыми, мокрыми, с редкими лужами, в которых отражались первые звёзды. Кэсс и Скарлетт подъехали к Белому Змею, когда бар уже начинал наполняться. Свет из окон падал на асфальт жёлтыми квадратами, и внутри слышалась музыка — старая, с хрипотцой, которую ставили, когда хотели создать уют. Они вошли вместе. Скарлетт уже знала, что здесь её встретят, и смотрела вперёд с лёгкой улыбкой. Кэсс шла следом, её куртка «Змеи» была распахнута, и в волосах блестели редкие капли тающего снега. — Наши героини! — крикнул кто-то из угла, и несколько голов повернулись в их сторону. Кэсс махнула рукой, не сбавляя шага. Она не любила быть в центре внимания, но сегодня она чувствовала, что это внимание заслужено. Скарлетт тут же оторвалась от сестры. Она заметила Свит Пи, который сидел на диване и разговаривал с Тони, и направилась к нему. Свит Пи повернулся, увидел её, и на его лице появилась та редкая улыбка, которую она видела только тогда, когда они были вдвоём. Он протянул руку, и она взяла её, не раздумывая. Кэсс осталась стоять в центре зала. К ней подходили Змеи — кто-то хлопал по плечу, кто-то жал руку, кто-то просто благодарил взглядом. — Ты сделала невозможное, — сказал Фогарти, подходя первым. — Мы не знали, что делать, а ты просто взяла и решила всё. — Не я, — ответила Кэсс. — Мы все. Без вас я бы не справилась. — Скромничаешь, — заметила Тони. — Но мы знаем, как всё было. — Я просто сделала то, что должна была, — сказала Кэсс. — Ты не просто должна была, — возразил кто-то из толпы. — Ты могла отвернуться. Как все. Но ты не отвернулась. Кэсс улыбнулась. Она не любила похвалу, но сейчас она чувствовала, что эти слова — не пустые. Они были искренними. И они грели. — Ладно, — сказала она, поднимая руку. — Хватит. Мне нужно к Джагу. — Иди, — кивнула Тони. — Ты заслужила отдых. Кэсс направилась к барной стойке. Джагхед сидел на высоком стуле, опершись локтями о столешницу, и смотрел перед собой. Рядом с ним был Ф. П. — он стоял за стойкой и протирал стакан, хотя тот уже был идеально чистым. Они о чём-то говорили, но, увидев Кэсс, замолчали. — Привет, — сказала она, садясь на соседний стул. — Привет, — ответил Джагхед. — Как дела? — спросила Кэсс. — Нормально, — он пожал плечами. — А у тебя? — Хорошо, — она улыбнулась. — Очень хорошо. — Слышал, тебя сегодня благодарили? — спросил Ф. П., ставя стакан на полку. — Да, — кивнула Кэсс. — Это приятно. — Ты заслужила, — сказал Ф. П. — Спасибо, — ответила Кэсс. Она взяла бокал с колой, который Джагхед подвинул к ней, и сделала глоток. Лёд звенел о стекло. — Я хочу спросить тебя кое о чём, — сказала она, поворачиваясь к Ф. П. — Спрашивай. — Ты знаешь что-то о Куперах, чего не знает никто? Ф. П. замер. Его рука, которая уже тянулась к следующему стакану, остановилась на полпути. — Зачем тебе это? — спросил он, и его голос стал осторожным. — Просто интересно, — ответила Кэсс. — Я думаю, что у них есть секреты, которые могут быть полезны. Джагхед нахмурился. Он почувствовал что-то неладное — ту самую нотку в голосе Кэсс, которая появлялась, когда она что-то задумала. — Кэсс, — сказал он, касаясь её руки. — Можно тебя на минуту? — Конечно, — ответила она, не глядя на него. Он взял её за руку и увёл от стойки, в дальний угол бара, где было тише и темнее. — Что ты задумала? — спросил он, когда они остановились. — Ничего, — ответила Кэсс, но её голос был слишком спокойным. — Ты меняешь план? — спросил он, и в его голосе появилась тревога. — Да, — она посмотрела ему в глаза. — Я хочу пустить слух о ней. — Какой слух? — Такой, чтобы от неё отвернулись все, — ответила Кэсс. — Чтобы она осталась одна. — Зачем? — спросил Джагхед. — Мы же хотели просто припугнуть её. — Это не припугнуть, — сказала Кэсс. — Я хочу, чтобы она страдала так же, как страдала я. Джагхед смотрел на неё. Он видел её лицо — спокойное, почти безмятежное. Но в глазах горел тот самый огонь, который он видел в ней впервые. Только теперь он был не просто огнём. Он был чем-то тёмным, что он не узнавал. — Ты не должна так поступать, — сказал он. — Почему? — спросила она. — Потому что ты лучше этого, — ответил он. — Я уже не лучше, — сказала Кэсс. — Я — та, кто возвращает свои страдания в троекратном размере. — Кэсс... — Ты не понимаешь, — перебила она. — Она сделала мне больно. Она сделала больно тебе. Она сделала всё, чтобы разрушить нас. И я не могу просто забыть это. Джагхед молчал. Он смотрел на неё, и внутри него закипало странное чувство — смесь тревоги, непонимания и чего-то, что он не мог назвать. Впервые он смотрел на Кэсс и не узнавал её. Она была той же — той, кого он любил. Но в ней появилось что-то новое. Что-то, что пугало его. — Ты права, — наконец сказал он. — Она сделала больно. Но ты не должна становиться такой, как она. — Я не становлюсь, — ответила Кэсс. — Я просто защищаю себя. — От кого? — От всех, — сказала она. Джагхед хотел сказать ещё что-то, но передумал. Он посмотрел на неё, и в его голове промелькнула мысль — маленькая, почти незаметная, как крупица песка. «Она ненормальная». Он отбросил её, как только она появилась. Но она не исчезла. Она осталась где-то на задворках сознания, как тень, которую нельзя прогнать. — Я не хочу, чтобы ты делала это, — сказал он. — Я знаю, — ответила Кэсс. — Но я сделаю. — Тогда я не могу тебя остановить, — он развернулся и ушёл. — Джаг, — крикнула она ему вслед. Он не обернулся. Кэсс стояла одна в углу бара. Она смотрела ему вслед, и в её глазах горел огонь. Огонь, который разгорался всё сильнее. — Он не понимает, — прошептала она. — Он не понимает, что это нужно. Она повернулась и пошла обратно к стойке. — Всё в порядке? — спросил Ф. П., когда она села. — Всё в порядке, — ответила Кэсс. Она взяла бокал и сделала глоток. Лёд звенел о стекло. «Всё идёт по плану», — подумала она. И в этом было что-то почти пугающее. Но она не замечала этого. Потому что она была уверена, что поступает правильно.