1. Дарума перевернулся

Кукла… выглядела пугающе. Не из-за своих размеров, нет. Ацуши видел такие в больших торговых центрах для рекламы или привлечения детей. Было в ней нечто неправильное и жуткое, как будто она вышла прямиком из фильма ужасов, смутное ощущение, что ничего хорошего от нее ждать не стоит. Интуиции Ацуши привык доверять, а забывал про свою почти животную чуйку лишь из-за голода. Он очень сильно хотел есть, потому согласился сыграть со странным парнем в странную игру. — И что нам делать? — нервно спросила девушка с номером 17 на куртке. Она могла бы сойти за обычную японскую школьницу, если бы Ацуши не слышал ее разговоры со спутником, где ясно прозвучало про работу и водительские права. — Может, это всё шутка? — предположил кто-то справа с надеждой. Людей согнали на огромное поле, в конце которого стояла огромная ростовая кукла, повёрнутая лицом к игрокам. За ее спиной возвышалось пластмассовое “мёртвое” дерево и стена с фотобумагой: колосья и ярко-синее небо не добавляли спокойствия, ведь были чересчур искусственными. — Не бывает таких массовых шуток, это слишком дорого! Ацуши осмотрелся. Всего их было 456 человек, с номерами на одинаковых куртках и рубашках, чтобы проще считать и отслеживать, кто где. Последний номер достался ему самому, а первый принадлежал бледного вида мужчине с щетиной, который стоял чуть в стороне и сверлил взглядом землю. Нетрудно догадаться, что всех их привела сюда нужда — кто-то из-за долгов, кто-то из желания стать богаче, кто-то сбегал от мафии или закона… Кто-то, как Ацуши, просто не знал, зачем живёт и что ему делать дальше. После закрытия приюта он брался за любые подработки, пытался заработать на рис и самую дешёвую койку, но с бездомным без нормального образования никто не хотел связываться. Что ещё ему оставалось делать? Когда незнакомец в костюме предложил сыграть в игру и за победу дал целых двадцать пять тысяч йен, Ацуши сперва решил, что спит. Таких денег он никогда в жизни в руках не держал! Потому и согласился сыграть ещё. И ещё. И взял визитку, потому что вряд ли человек, отдавший ему деньги, будет плохим, верно? В тот вечер Ацуши впервые за долгое время наелся досыта и спал спокойно, без кошмаров. Ему бы хватило при экономной жизни на несколько месяцев такой суммы, но… что, если правда получится получить больше? Может быть, даже купить комнату или квартиру? В приюте у Ацуши не было ничего “своего” в понятном людям понимании, и выживая на улицах, он хотел лишь иметь свой безопасный угол и немного еды. — Первая игра называется “Тише едешь — дальше будешь”. Правила просты: за пять минут вы должны достигнуть красной линии в конце поля, где стоит Дарума. Пока Дарума поёт: “Тише едешь — дальше будешь”, вы можете двигаться. Продолжавшие двигаться после окончания песни, выбывают. Кто-то хихикнул: — Детская игра… — Так вроде просто? Я играл в такую детстве! — Мы всё равно уже здесь, давайте попробуем! Голоса слились в сплошной гул. Ацуши поморщился и подумал, что игра легка для молодых и здоровых, но что на счёт стариков? Среди игроков было полно людей в возрасте, тучных, возможно, с травмами. Сердце укололо жалостью. Не от хорошей жизни они тут все оказались! — Итак, игра начинается! На стене загорелся циферблат, отсчитывающий пять минут. — Спорим, я добегу первым? — справа от Ацуши говорили два парня. Крашеные волосы, пирсинг… у таких вряд ли могли быть проблемы с деньгами, но они, очевидно, были. — Миллион йен. Но ты продуешь. — Замётано! Кукла, названная безликим женским голосом “Дарума”, запела песенку. Пока она не смотрела, парни помчались вперёд. Оба остановились в последний момент и первый, предложивший пари, покачнулся от инерции и не сразу смог встать ровно. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем раздался резкий звук, словно щелчок. Парень упал. Его друг растерянно протянул: — Эй, ты чего… Это не смешно… Кукла снова отвернулась, и он подошёл ближе, чтобы проверить, что случилось. — Ты же выиграл… — и тут изо рта упавшего парня брызнула кровь. Его друг дёрнулся и в панике уставился на куклу-робота, после чего тоже рухнул на землю с дыркой во лбу. Кровь из пробитого черепа попала на идущую следом женщину, которая истошно закричала. Ацуши не успел даже осознать, что происходит, когда кто-то сбил его на землю и мгновенно умер. На куртку брызнула кровь, тяжёлое тело мёртвого мужчины придавливало и тем самым не давало двигаться. Возможно, именно это спасло ему жизнь? Как и любая паникующая толпа, эта была неуправляемой. Люди инстинктивно рванули обратно к дверям, через которые их впустили на поле, и оставались там, убитые точными выстрелами в сердце или голову. Ацуши только теперь заметил, что на выкрашенных в белый цвет стенах были небольшие выступы, через которые вполне могли вести огонь снайперы — а кто ещё бы так чётко попадал по движущимся мишеням? Механический голос безжалостно сообщал номера выбывших игроков, словно перечислял список покупок в супермаркете. К горлу подкатил комок, Ацуши трясло, но он заставлял себя не шевелиться. В паре метров от нее рыжий парень прикрывал своим телом “школьницу”, которая плакала ему в плечо. Оба были пока живы. Мужчина под первым номером умудрился не попасть под волну беглецов и с непонятным Ацуши весельем смотрел на куклу. — Седой пацан, — вдруг услышал Ацуши тихий голос. Обращались явно к нему, потому что седых среди живых — и мёртвых — кажется больше не было. — Не верти башкой. Я думаю, что в кукле датчик движения. Совет дал высокий мужчина в очках, похожий на учителя или офисного работника, которых Ацуши видел немало в метро в час пик, когда ночевал там на скамейках. — Вставай, иначе погибнешь. Осталось мало времени. Лучше… спрячься за кем-нибудь. И при звуке очередной песенки мужчина быстро пошёл вперёд. Ацуши не сразу нашёл в себе силы оттолкнуть труп и встать на четвереньки, так что замер в неудобной позе, чувствуя, как затылок и спину заливает потом. Хотя основная масса людей полегла у ворот, “проигравших” всё равно отстреливали при малейшем движении. Первым двигался номер один, ступая как-то странно — широко ставя ноги и пружиня, при этом он останавливался немного раньше, чем кукла заканчивала петь, и преодолевал сразу большое расстояние. Многие, сообразив, что так быстрее, повторяли за ним, кто-то прятался за широкой спиной более крупного игрока. Что ему делать? Идти? Стоять? Умереть вот так, ещё и начав толком жить, или всё же… Каждый выстрел бил по нервам. Стоны и мольбы раненых вызывали горечь во рту, к счастью, Ацуши давно не ел и рвать ему было нечем. Всё, что он мог — это встать и бежать, не обращая внимания на кровь и гул в ушах. Страх заставлял двигаться, ведь как бы жутко ни было идти, остаться на этом поле навсегда не хотелось ещё сильнее. По щекам текли слёзы, а может, пот, Ацуши не понимал, и сосредоточился лишь на голосе куклы. Время утекало, первые игроки пересекли черту и лежали, явно не понимая до конца, что живы, остальные же застряли между животным ужасом и необходимостью всё ещё думать головой и контролировать своё тело. На последних десяти секундах Ацуши и сам мало что понимал, двигаясь не менее автоматизировано, чем кукла. Оставалось всего каких-то жалких пара метров… У всех была одинаковая одежда и обувь, все в равных условиях, поэтому если ты сам неровно поставишь ногу или споткнёшься, это будет только твоя вина. Зацепившись за руку погибшего участника, Ацуши едва не полетел лицом в песок на глазах у куклы. В этот момент перед ним пронеслась вся его никчёмная жизнь, желудок болезненно сжался и горло сдавило спазмом. Он ждал пули в лоб, но вместо этого почувствовал, как натянулась его кофта, пережимая шею и не давая упасть. Раскинув руки в стороны, Ацуши застыл на месте, удерживаемый парнем ниже себя, но, очевидно, сильнее. Каким-то чудом тот умудрился схватить его за одежду одной рукой и вместе они буквально балансировали над пропастью. — Прыгай! — крикнул мужчина в очках по ту сторону линии. Неважно, кому именно он кричал, потому что Ацуши прыгнул и покатился кубарем, глотая пыль и слёзы вперемешку. К его облегчению, сильный парень тоже успел и глупо улыбался, растянувшись на земле, как морская звезда. В безопасности был и номер один, и рыжий парень со своей подругой, и хотя Ацуши не знал, кто они, на эмоциях он безумно хотел бы их всех обнять. — Игра окончена. Поздравляем победителей! Радость сошла, как вода в песок. Ацуши приподнялся на локте, в ступоре наблюдая за тем, как люди, не успевшие пересечь черту, умирают один за другим. Даже если бы им можно было помочь… Что они, безоружные, сделают против солдат с автоматами? — Не смотри, Наоми. Рыжий парень закрыл девушке глаза, а сам смотрел на поле с жутким холодным выражением лица. Похожие выражения были почти у всех, кто выжил. Это не детская игра. Они ввязались в нечто куда более ужасное, чем пощёчина за проигрыш в бросании красных конвертов. Если они останутся, то сколько ещё смертей увидят? Доживут ли вообще до конца? И, главное… Сколько же стоит каждая потерянная здесь жизнь? Ответ они узнали совсем скоро. В зале, где им объясняли правила и где они подписывали договоры, поставили многоярусные нары. Разбившись на неравные группы, люди молча расселись на них и мало кто решался нарушить напряжённую, липкую тишину. — Как тебя зовут? — к Ацуши подсел номер один. Вблизи он выглядел ещё бледнее и неряшливее, чем тогда на поле. Щетина и круги под глазами создавали впечатление человека, который давно забил на себя и существует исключительно на упрямстве. У него были длинные красивые пальцы и тонкие запястья, но Ацуши не детектив, чтобы предположить, кем мог работать этот человек в “нормальном” мире. — Накаджима. Накаджима Ацуши. — А меня можешь называть Мори-сан, — улыбнулся Мори-сан тоже блекло, но, как показалось Ацуши, искренне. — Не думал, что в игре будет столько молодёжи. Как же так тебя угораздило? Обычно Ацуши не стал бы жаловаться незнакомцу, но… а что он, собственно, теряет? Деваться-то некуда. И этот человек говорил дружелюбно и мягко, не пытался давить авторитетом. — Да вот… У меня нет родителей, я из приюта. Подумал, что если заработаю денег, то смогу есть почаще и жить не на улице. — А работать не думал? — с другой стороны сел мужчина в очках. — Знаете, пробовал, только меня никуда не хотели брать, — хмыкнул Ацуши, в ответ на такие реплики он уже привык огрызаться. — Или обманывали с зарплатой, или платили копейки. А когда я попытался взять в долг, меня избили. — Жестоко требовать от ребёнка быть самостоятельным без поддержки и защиты взрослых, — холодно заметил Мори-сан, глядя на мужчину в очках с осуждением. — Наша задача — дать новому поколению лучшую жизнь, а не забивать их ногами на дно. Впрочем, не мне кого-то судить. Я ведь сам не идеальный взрослый, каким хотел бы быть. — То-то же, — мужчина в очках взглянул в ответ не менее неприязненно, после чего представился: — Куникида. И тебе бы, парень, надо в первую очередь поблагодарить того, кто спас твою шкуру. — Ой! В шоке после первой игры Ацуши совсем забыл найти парня, который удерживал его от падения. Оглядевшись, он заметил его в дальнем углу спящим так сладко, словно ничего не могло повлиять на здоровый и крепкий сон человека с не менее крепкой психикой. — Он из деревни, зовут Кенджи. Вы с ним, наверное, ровесники, — сказал Куникида, в голосе которого прорезалась грусть. — Сильный, как они, может быка голыми кулаками вырубить. Приехал в Йокогаму, чтобы заработать денег на восстановление дамбы, власти его префектуры ничего не хотели делать. И заработал! Только его обманули… В общем, тут у многих похожие истории. — А вы сами кто? — спросил с интересом Мори-сан. — Учитель математики, — Куникида поправил очки и вздохнул. Слушать их было не слишком интересно, так что Ацуши тихо пересёк зал и подошёл к Кенджи. По пути он сумел рассмотреть выживших: одна женщина с заколкой-бабочкой в волосах перевязывала другому участнику лодыжку. Парень с номером 221 лежал на кровати, задрав ноги над головой и пялился в потолок. К своему удивлению, нашёлся ещё один седой человек — хотя, скорее, пепельный? Серый? Высокий и суровый на вид мужчина медитировал в одиночестве, напоминая самурая без катаны. Ацуши подумал, что не хотел бы столкнуться с таким человеком ночью в злачных районах города и всё-таки потряс Кенджи за плечо. — Эй, прости, что бужу… Хотел поблагодарить за спасение. Без тебя я бы умер. — А? Да не за что! — Кенджи сладко потянулся и ловко вскочил на ноги. Невысокий и будто бы худощавый, он вовсе не выглядел сильным, но ощущение стальной хватки Ацуши точно не привиделось. — Рад был помочь. А не знаешь, нас будут кормить? Уж очень есть хочется. Живот у Ацуши тут же издал жалобную трель. — Понятия не имею. Может, когда объяснят, что это всё было? Кенджи пожал плечами. Ацуши хотел спросить, страшно ли ему, ведь столько людей погибло, но не успел. В зал зашли люди с автоматами и в одинаковых костюмах, различались они только символами на масках. Один из них, похоже, главный, поздравил с прохождением первой игры, что звучало как издевательство. Он говорил что-то ещё и Ацуши честно пытался слушать, но все слова сливались в сплошной белый шум. Качнувшись, он едва не упал, однако кто-то подхватил его и удержал. Оглянувшись, Ацуши увидел Мори-сана. — Смотри, — почему-то прошептал он и указал пальцем наверх. Из потолка спустилась огромная свинка-копилка и повисла, привлекая внимание и вынуждая напуганных и злых людей замолчать. Число игроков начало стремительно сокращаться, убирая всех, кто погиб, а в копилку посыпались… деньги. Даже на расстоянии были видны аккуратные пачки японских йен. За каждого умершего по несколько миллионов. Вот сколько стоила жизнь. И чем меньше оставалось участников, тем больший выигрыш доставался тем, кто решит пойти до конца. Во рту разливалась противная горечь, хотелось пить. Ацуши не знал, чего он хочет. Денег? Жить? Ему некуда было возвращаться, но и рисковать жизнью в жутких играх тоже было до одури страшно. Сил стоять ровно придавала тяжёлая и крепкая рука Мори-сана. На его куртке и лице остались засохшие капли крови и Ацуши, к сожалению, не мог пошевелить языком, чтобы предупредить об этом. — В договоре, который мы подписали… говорилось, что мы можем выйти из игры, если большинство проголосует за это, — прозвучал из-за спин всех хриплый низкий голос. Мори-сан повернулся в ту сторону, провожая взглядом седого мужчину-самурая. Ацуши тоже взглянул на прямую спину этого человека и немного позавидовал: он договор даже не читал, потому что вряд ли бы что-то понял. В приюте их учили из рук вон плохо. Он и книг-то читал всего пару штук из тех, которые мог понять и разобрать. — Это правда? — подхватил повисшую в воздухе фразу Куникида. — Вы действительно нас отпустите? — Верно, — подтвердил главный. — Если так пожелает большинство. — Тогда мы хотим голосовать! Сперва неуверенно, а затем всё яростнее люди тоже их поддержали. Пусть многих манили деньги, несмотря на риск, но были и те, кто хотел вернуться домой, что бы их там ни ждало. Голосование начинали от последнего номера, и Мори-сан подтолкнул Ацуши в спину между лопаток. — Не бойся. Ты можешь проголосовать так, как тебе подскажет сердце. Не оглядывайся ни на кого. Сердце Ацуши испуганно колотилось, ноги дрожали. Он медленно подошёл к двум кнопка, которые выкатили специально для проведения голосования. Те, кто хотел выйти из игры, должны были нажать на синий кружок. Кто за то, чтобы остаться, выбирали бы красный крестик. По спине снова тёк пот, голод и пережитый стресс мешали думать. Ацуши хотел бы, чтобы кто-то подсказал ему верный выбор, но… “Ты неудачник и ни на что не способен”, — голос учителя в приюте прозвучал в голове так реалистично, что Ацуши вздрогнул. Он всегда прятался и бежал, пытаясь выжить. Он не боец, верно? И умрёт, а не получит все эти окровавленные деньги. Зажмурившись, Ацуши с силой нажал на кружок. — Следующий. По очереди они выбирали свою судьбу. Некоторые даже не раздумывали, многие сомневались, кто-то долго переносил руку с одной кнопки на другую. Иронично, что количество человек оставалось примерно равным, пока не стало таковым — ведь, чёрт возьми, число оставшихся в живых идеально делилось на два. — Как думаете, нас правда отпустят? — спросила Наоми, сестра Танидзаки, рыжего парня. Они выбрали кружок и стояли рядом с Куникидой, Ацуши, Кенджи и женщиной с бабочкой в волосах. — Пока что они неукоснительно следовали правилам, — нервно поправил очки куникида. — Какими бы бесчеловечными они ни были. Полагаю, нас точно так же усыпят и бросят где-нибудь на улице, вернув вещи. Мы не знаем, где мы, как сюда попали, не видели лиц и не слышали настоящих голосов из-за масок. Полиция нам не поверит, даже если мы найдём друг друга и напишем коллективное заявление. — Полиции вообще нельзя доверять, они придурки, — подтвердил парень с номером 221. Он закинул руки за голову и со скукой смотрел на то, как равномерно менялись цифры. — Сыграть в интересные игры я так-то не против. Но то, что они придумали, ужасно скучное. Думал, будет интереснее. Парень чем-то иррационально бесил, но Ацуши не хотел начинать ссору, потому сосредоточился на последних участниках голосования. Среди них был мужчина-самурай и… да, номер один. Мори-сан. — Ого, его голос решающий, — осознал это Ацуши не сразу. Мори-сан медленно подошёл к кнопкам и долго смотрел на экраны с цифрами. Обернулся на свинью-копилку и на людей, разделённых на две равные группы. Сложно было прочитать что-то по его спокойному лицу или глазам, да и Ацуши знал этого человека от силы час, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Интуиция подсказывала, что он неплохой, но так ли это? — Ну вот, — тихо сказал номер 221. — Сейчас мы вернёмся домой. — Почему ты так думаешь? — дружелюбно спросил Кенджи. — Он ведь ещё не нажал кнопку. — Он выберет круг. Просто знаю, мне лень объяснять тем, кто ничего не понимает. — Ты такооой умный! — без сарказма воскликнул Кенджи и одновременно с этим Мори-сан нажал на синюю кнопку и добавил свой голос к тем, кто хотел выйти из игры. Они свободны. Ацуши не знал, радоваться ли ему или нет, но натянул улыбку, чтобы не выделяться среди остальных, кто кричал, плакал от облегчения и хлопал Мори-сана по плечу, благодаря за своё спасение. Спокойными оставались Куникида и самурай, но от них сложно ждать ярких эмоций, всё-таки взрослые. Ацуши бросил взгляд на одного из людей в маске. Он был в чёрном и, очевидно, главным, в его позе чувствовалось некое превосходство, хотя он не носил оружия. Может, дело в том, как некоторые люди держались сами по себе? Иногда достаточно иметь харизму и уверенность, и неважно, как ты при этом одет. А может, причины вообще другие. Ацуши вдруг захотелось взглянуть на его лицо — мужчина там или женщина? Его ровесник или старик? Никто ему, конечно, этого не скажет. На мгновение Ацуши показалось, что главный смотрит на него в ответ, однако стоило отвлечься на толкнувшего в спину другого игрока, как ощущение пропало, а главный уже объявлял результаты голосования и объяснял, что если кто-то всё же захочет вернуться… То у него будет на выбор три дня. Всё честно. Все в равных условиях. Куникида рядом прошептал ругательство, но Ацуши сделал вид, будто не услышал.