2. Дальгона

— Не думал, что скажу это, но… Какого чёрта вы все снова здесь? — По той же причине, что и ты, — пожала плечами женщина с бабочкой. — Деньги и долги. Не делай вид, будто свят, мы тут все со скелетами в шкафах. Но по крайней мере у вас есть врач. Меня зовут Йосано и я медсестра. Она протянула руку для знакомства, словно военная, и Куникида не мог ее не пожать. Ацуши смущённо мялся рядом, чувствуя себя крайне неловко. Он столько уговаривал себя, что должен просто выживать дальше, что никто не захочет возвращаться в этот кошмар, но в итоге всего одна встреча изменила мнение на обратное. — А ты, мальчик? — ласково обратилась к нему Йосано. Видимо, к детям она была не так строга. — Мне некуда идти, — честно ответил Ацуши и робко улыбнулся. — Так почему бы и не попробовать? Вернулись не все, но многие. Номера у них остались те же самые. Ацуши точно видел Кенджи вместе с Танидзаки и Наоми, бесячего парня, самурая и вот встретил Куникиду. Интересно, а Мори-сан тоже пришёл? Увидеть его хотелось больше всего, особенно после того, что тот сказал. Почему-то Ацуши не сомневался, что такой человек обязательно попробует рискнуть, несмотря ни на что, да и трусливым он не выглядел. — Интересно, какие ещё игры будут? — протянул Ацуши задумчиво. Зал был большим, нары стояли друг на друге, а за ними были разрисованные детскими рисунками стены. Номер 221 зачем-то разглядывал их, бродя туда-сюда и раздражая этим других, но не обращал внимания на чужое недовольство. — Может, салочки или прятки, — предположил Куникида. — Дети в школе любили играть в подвижные игры. Хотя с них станется придумать что-то и на смекалку, кто знает. Тут Ацуши поморщился. Сложные загадки он бы не решил, а вот попрыгать на одной ноге или побегать смог бы. В конце концов, он ещё молод и достаточно крепок, чтобы стать кому-нибудь опорой. Хоть в этом найти смысл жизни уже не самая плохая идея. — Вторая игра будет называться… Их провели из зала по разноцветным лестницам, похожим на внутренности кукольного домика. Поражало, как кто-то мог построить нечто подобное ради игры на выживание, сколько на это нужно ресурсов, денег, влияния? Кто вообще способен сделать такое под носом у правительства и полиции? Ацуши во время трёх дней раздумий много раз проходил мимо разных отделений полиции, но так и не решился туда зайти. Ему никто не поверит, не так ли? Какой-то попрошайка будет нести дичь про похищение и детские игры на выживание. Попытавшись произнести вслух такую речь, Ацуши и сам понял, насколько безумно она звучит. — А это что? В комнате, выполненной, как детская игровая площадка, на стенах были нарисованы символы: треугольник, круг, звезда и зонтик. Сзади Ацуши услышал судорожный вздох номера 221, а затем уха коснулся нервный голос: — Выбирай треугольник, если хочешь жить. Ацуши обернулся, желая спросить, почему, но номер 221 уже пробирался через толпу к мужчине-самураю и требовательно что-то шептал ему на ухо. Он что-то знал? Но как? Пока Куникида и Йосано спорили, что означают фигурки и какая их может ждать игра, Ацуши нервно поискал глазами Мори-сана… И нашёл его. Они встретились взглядами и на уставшем лице мужчины появилась мягкая улыбка. Он кивнул Ацуши и встал в очередь, которая выстроилась к символу круга. — Давайте разделимся, — предложил Куникида. — Я возьму зонтик, Кенджи круг, Йосано-сан звезду… — А может, просто все выберем треугольник? — спросил Ацуши. Его новые… не друзья, но собратья по несчастью, растерянно переглянулись. Возможно, Куникида начал бы спорить, но Йосано приняла решение за всех: — Послушаем мальчика. — Мне всё равно, что выбирать, я с вами! — Кенджи будто ничего не боялся и спокойно встал в очередь. — Вместе веселее, правда? Когда они получили коробочки с застывшими леденцами и иголки, а организаторы объяснили правда, Куникида побледнел. — Твою мать. Всё же было так очевидно! Если бы он выбрал зонтик, то это означало бы верную смерть, не так ли? Чем больше граней, тем сложнее вырезать фигурку и не сломать ее. Они собрались в круг и смотрели на свои коробочки, не решаясь притронуться к хрупкой сладости. — Ну… начинаем? Делать было нечего. Время неумолимо тикало, работать надо было аккуратно и молиться, чтобы никто не толкнул другого специально. Вряд ли это будет для охранников причиной заменить испорченную коробочку. Нервов добавляло оружие и пристальное внимание, ведь возле каждого игрока стояло по надзирателю и спрятаться можно было разве что под горкой, куда забрался Мори-сан. На Ацуши снова накатило странное состояние пустоты: он физически был со всеми, а морально отстранился и практически ничего не чувствовал. Когда в приюте их наказывали, он поступал точно так же, чтобы не обращать внимания на боль. Гвозди, розги, ожоги… всё это становилось таким неважным и происходило будто бы не с ним. Так было куда легче терпеть и не плакать, ведь за слёзы наказали бы ещё жёстче и дольше. Воспоминания всколыхнули и ещё одно — голод. Ацуши снова хотел есть и виновато вздохнул, потерпев живот. Их всё ещё не покормили, возможно, еду будут выдавать позже? Интересно. а леденец вкусный? Соблазн лизнуть был очень большим, в конце концов, это сладость, а какой ребёнок их не любит? — Эй, не делай этого, Ацуши! — испуганно прошептал Куникида, но было поздно. — Вкусно, — Ацуши слабо улыбнулся и нервно хихикнул. — Он такой сладкий. — Подожди, — вдруг попросила Йосано. — Смотри, разве леденец не стал тоньше там, где ты лизнул? Она была права: если посмотреть на рисунок сквозь свет ламп, становилось очевидно, что карамель слегка смягчилась от тепла и слюны. Ацуши сперва не понял, что это ему даст, а затем принялся жадно лизать свой треугольник с обратной стороны. В этот момент раздались первые выстрелы — кто-то сломал хрупкие изделия и погиб. — Ещё восемь минут, — сглотнул Куникида. Его пальцы с иглой подрагивали. — Нужно спешить, а то не успеем. — Я попробую твой способ, — обрадовался Кенджи и тоже лизнул леденец. Йосано закусила губу и продолжила по кусочку отщипывать карамель от узора. Выстрелы перемежались гнетущей тишиной и сопением игроков, пока не прозвучало кое-что, что придало всем если не надежду, то веру в лучшее. — Номер 1 прошел. Ацуши с восторгом проследил за Мори-саном, который показал надзирателю аккуратно вырезанный треугольник, после чего подошёл к их группе и наклонился, шепнув: — Удачи, — а рядом с Йосано что-то едва слышно упало. Этого никто больше не заметил, потому что Мори-сан развернулся и вышел из комнаты, и внимание сосредоточилось вновь на вырезании. Йосано нахмурилась, взяла то, что оставил Мори-сан, после чего перебралась на его место под детской горкой. — Как думаете, что там? — тихо спросил Кенджи, но Куникида шикнул на него: — Будь аккуратнее! Не отвлекайся на ерунду. Свои фигурки закончил номер 221 и самурай, Танидзаки с Наоми, и у Йосано тоже всё быстро получилось. Она стремительно вышла, напоследок демонстративно откусив кусочек от сладости, словно бросая вызов человеку в маске. Метод Ацуши сработал: размягчённая карамель куда лучше поддавалась игле и в итоге в руках остался ровный и аккуратный треугольник без сколов и трещин. Ацуши медленно поднял его и показал солдату, после чего прозвучало: — Номер 456 прошел. — Я следующий! — радостно воскликнул Кенджи, тоже показывая треугольник. — А его можно теперь съесть? Их солдат едва заметно кивнул, так что Кенджи с удовольствием захрустел леденцом и отправился прочь из комнаты. Куникида по какой-то причине не хотел лизать заднюю часть леденца, возможно, считал, что это ему не по статусу, но и он справился с задачей в последние минуты — очень уж аккуратно работал и явно привык к мелким деталям и действиям. Люди всё выходили и выходили, но не меньше оставалось лежать на детской площадке, словно сломанные куклы. Ацуши вынырнул из транса и с облегчением понял, что почти не слышал выстрелов и хрипов убитых. Съеденный леденец колол язык и губы, оставляя после себя привкус крови и сахара.   Выбыло больше семидесяти человек, и сумма в копилке увеличилась на… много. Ацуши не пытался считать или прикидывать, куда потратить хотя бы часть этих денег. Такие суммы он даже вообразить себе не мог. После игры все расселись по разным углам, нар тоже стало меньше, ведь лишнее убирали сообразно количеству выживших. — Спасибо, — услышал Ацуши сухой голос Йосано. Она подошла к Мори-сану и протянула ему что-то, быстро и аккуратно, и тот принял вещь с вежливой, но немного натянутой улыбкой. Может, они знали друг друга в обычной жизни? Вряд ли, Япония слишком большая. Кенджи снова дремал, а к ним подошёл номер 221 и самурай. — Как ты понял, что надо выбрать треугольник? — выдохнул Ацуши спонтанно. Парень выглядел взъерошенным, слово воробей, будто кто-то заставил его подойти и социализироваться, а не скучать в одиночестве, и этим фактом он был крайне недоволен. — Очевидно же, это корейская детская игра, дальгона. Видимо, будут не только японские игры, а в целом азиатские, ну и символы очень уж характерные. Я думал, вы все поймёте сами, но… Ай! Самурай вздохнул и опустил руку. Подзатыльник был явно не таким уж болезненным, скорее неожиданным. Губы Ацуши дрогнули в улыбке. — Ты нас спас, — искренне поблагодарил он и поклонился. — Спасибо. Парень, кажется, смутился и отвернулся, бормоча, что для великого детектива Рампо это пустяки и ничего не стоит, обычный день. Его правда звали Рампо, но детективом он был самоназванным, а самурай представился Фукудзавой и тренером по кендо. Ну, неудивительно, Ацуши бы поставил свою куртку на то, что этот человек воевал или как минимум умеет не только махать мечом. Как-то само собой их компания собралась вместе в одном углу, даже Мори-сан прибился, хотя Йосано и странно зыркала на него, но мало ли какие у нее причины. — Думаю, нам надо построить баррикады, — вдруг заметил Фукудзава. Наоми, вернувшаяся с едой, удивлённо на него посмотрела. Выдавали бутылку воды и простое бенто с рисом и рыбой, а ещё булочку. Не бог весь что, но лучше, чем совсем ничего. Ацуши с аппетитом ел, боясь, что кто-то может отобрать, и потому не прислушивался к обсуждению. — Вы думаете, на нас нападут ночью? — склонил голову на бок Мори-сан. Он съел совсем немного и предложил остатки Ацуши, если тот не брезгует, а булочку — Кенджи. — Вы же сами видели, что чем меньше людей, тем более выигрыш. А в правилах ничего не было про то, что нельзя убивать друг друга вне игр, — плечи Куникиды опустились, он выглядел крайне подавленным тем, что озвучил. — Но… Ведь можно никого не убивать и просто всем дойти до финала? — невинно уточнил Кенджи, и Ацуши очень ярко увидел, как дрогнули лица взрослых, даже у Танидзаки в глазах мелькнул мрачный огонёк. Он был молчаливым и общался в основном с Наоми, так что Ацуши не сомневался, что и защищать будет исключительно ее. — Значит, строим баррикады, — заключил Мори-сан бодро. — И надо бы назначить дежурных. Ацуши-кун, не хочешь дежурить вместе со мной в самом начале? Они разбились на пары, соорудили баррикады, Кенджи с его-то силой мог бы и брусья из кроватей выломать, но решили пока только защищаться — быть может, никто не нападёт? Может, не стоит думать о людях хуже, чем они есть? Когда выключили свет, зал погрузился во тьму и тишину. Мори-сан и Ацуши сидели за перевёрнутой кроватью спина к спине и напряжённо вглядывались в ряды нар, не зная, откуда может прилететь подлый удар. Это выматывало и пугало, так что Ацуши принялся нервно теребить рукава своей кофты. — Не волнуйся, — Мори-сан мягко взял его за плечо. — Ты достаточно храбрый, чтобы вернуться сюда, так не бойся и сейчас. Почему ты вернулся, кстати? — Так из-за вас, — честно ответил Ацуши. В темноте он видел неплохо, так что заметил, как дрогнуло лицо Мори-сана и как в его глазах блеснуло что-то, похожее на удовлетворение и гордость. — То, что вы мне тогда сказали… …они встретились случайно. Ацуши бродил по портовому рынку в надежде выпросить у продавца хотя бы рыбный скелет или отходы за помощь в уборке или таскание тяжестей. Есть хотелось зверски. Их выбросили прямо на улице, голых и связанных, а вещи швырнули рядом на тротуар. Пришлось выпутываться из веревок, одеваться и тащиться из пригорода и злачных районов в центр, хотя не то чтобы Ацуши было важно, куда именно идти. У него был простенький старый телефон, который еле-еле работал, а ещё визитка этой жуткой игры с номером. Никто не собирался делиться с попрошайкой едой и Ацуши едва не плакал, проходя мимо прилавков с рыбой и пусть дешёвой, но лапшой. От запаха специй и жира желудок скручивало болью. Он почти решился схватить первое, что попадётся под руку, и побежать, плевать, поймают его или нет, как вдруг его окликнул смутно знакомый голос: — Ацуши? Он обернулся и увидел Мори-сана в потрёпанном сером плаще, линялом шарфе и с пакетом из круглосуточного супермаркета. Сквозь прозрачный целлофан проглядывали банки с пивом и коробки с готовым рисом с овощами. — Мори-сан! Не думал, что вы живёте в Йокогаме. — Когда-то у меня была квартира и клиника в Токио… Но это дела давно минувших дней… Ты ведь совершеннолетний? — усмехнулся Мори-сан и кивнул на столик рядом с киоском, где жарили кусочки теста в сладком сиропе. Они сели и Ацуши досталась банка холодного пива, а ещё коробочка с рисом. Рот наполнился слюной и Ацуши несколько минут боролся с собой, однако проиграл с треском, когда Мори-сан купил несколько порций жирного сладкого теста и пододвинул щедрую часть в его сторону. — Будем считать, что да. Есть что-то фаталистичное в том, чтобы пить пиво и смотреть на залив, правда? — После всего, что было… вы ещё можете этим наслаждаться? — спросил Ацуши без осуждения. Он и сам старался не думать о трупах, которые остались неизвестно где. Он даже не знал, как их звали. Не вспомнил бы номера. Зато у него была горячая еда и пиво, которое прекрасно сочеталось с жирным тестом и дарило долгожданную сытость и покой. — Почему бы и нет. Наслаждаться жизнью — это то, ради чего человек рождается. А когда жизнь подходит к концу, каждый ее момент бесценен. Может, прозвучу цинично, но мне и Дарума понравилась. В детстве я играл в нечто подобное с друзьями во дворе, — в голосе Мори-сана прозвучали печальные нотки. — Мм… Простите, но вы, как бы, не старый совсем. Вам наверное лет сорок всего, — осторожно заметил Ацуши. Мори-сан весело рассмеялся. В свете тусклых фонарей его лицо и глаза казались куда более живыми, чем в залах для игр. Обычный человек, как и все. Было в нём нечто притягательное и очаровывающее. — Да, ты прав! Но я в долгах, потерял дочь, на чьё лечение у меня нет денег, жена развелась… а ещё у меня рак. Иронично для врача, правда? Ацуши слушал и не верил своим ушам. — Вы не врёте? — Показать медицинскую карту? — фыркнул Мори-сан. — Я сделал глупость во время работы и взял взятку от того, от кого брать ее не надо было. Меня подставили и лишили лицензии и клиники. Дочке ничего больше не мог дать, да и на себя еле-еле хватало. Конечно, я всё ещё могу покупать себе пиво и у меня есть крыша над головой, но надолго ли? Он внимательно посмотрел на Ацуши. — Знаешь, я думаю, что когда есть шанс, надо им пользоваться на полную катушку. Искать веселье там, где другие видят лишь ужас. В конце концов, там, на этих играх, мы все были равны. Всем плевать, богат ты или беден, красив или уродлив, болен или здоров. Ты можешь играть и выигрывать, а ещё получать от этого удовольствие. — Но ведь вокруг умирают люди! — Они всегда умирают, — пожал плечами Мори-сан, и от его холодного тона по спине Ацуши побежали мурашки. — Даже прямо сейчас. В сотнях метрах от нас. На другом конце земли. В своих квартирах, на улицах, в больницах и под руками массажистов. Люди смертны, Ацуши, но в твоих силах немного оттянуть этот момент. За что и предлагаю выпить! Он залпом выпил свою банку пива, смял ее и точным броском попал в урну. Ацуши проследил за его действиями и почувствовал, что то ли из-за алкоголя, то ли из-за еды, то ли из-за слов не чувствует такого ужаса, какой должен бы чувствовать. Только… понимание. — Вы хотели там остаться? — Немного, — признался Мори-сан, беря тесто и пачкая пальцы и губы жиром. — Но раз мой голос стал решающим, я подумал, что надо дать остальным шанс подумать в спокойной обстановке. Ацуши промолчал и взглянул на тёмный залив. Лодки в это время не ходили, вода казалась непроницаемой, словно затянутой плёнкой нефти. Пахло гнилой рыбой, тиной, специями и маслом, от риса и пива по телу растекалось приятное тепло. Он невольно улыбнулся. — Мне кажется, вы хороший человек, Мори-сан. — Правда? — Мори-сан сощурился и фыркнул. — Приятно это слышать. Мне давно никто не говорил ничего подобного. Ацуши допил свою банку, смял и тоже бросил, но не попал. Под тихий смех Мори-сана он встал и донёс мусор до контейнера, необычайно остро ощущая, как колется о бедро плотная визитка в кармане джинс. — Не ожидал, что мои слова так на тебя повлияют, — протянул задумчиво Мори-сан. — Впрочем, это уже неважно. Мы здесь и должны выжить. Кстати, тебе понравились леденцы на вкус? Такого вопроса Ацуши не ожидал и честно задумался. — Да, пожалуй, — после того испытания руки ещё немного тряслись, но об этом можно не говорить. — Я редко ем сладкое, ну, и в принципе ем. Так что леденец был очень вкусным. Мори-сан кивнул. — Понимаю, я тоже хотел бы свой съесть, но как-то неловко было… Наверное зря. — А что вы дали Йосано? В неверном освещении глаза Мори-сана блеснули, но Ацуши не сумел понять, какая в них мелькнула эмоция. — Зажигалку, — шёпот почти на ухо. — Курить вредно, но в этот раз пригодилось. — Вы же больны! — Тем более, какая разница, если я всё равно умру? — удивлённо вскинул брови Мори-сан. — Позволь взрослым убивать себя вредной едой, алкоголем и сигаретами, всё равно нас уже не переубедить. — Ну вы и лицемер, — проворчал Ацуши негромко, на что Мори-сан прыснул и пихнул его локтем в бок. Они начали шутливо бороться, словно дети, но замерли, когда услышали… странный шум в другом конце зала. По хребту тут же пробежал холодок. Ацуши не мог сказать, что именно слышал, такие звуки для него были новы, а вот Мори-сан нахмурился и поджал губы. Звуки стихли. — В чём дело? — к ним приблизился Фукудзава. — Кого-то задушили, — свистящим шёпотом ответил Мори-сан, а затем вдруг прыгнул и повалил Фукудзаву на спину. — Сверху! На то место, где он только что был, спрыгнул человек. Ацуши рефлекторно пнул его и схватил за ноги, мешая встать и выпрямиться, так что Мори-сан и Фукудзава смогли сориентироваться и дать отпор. Некоторые игроки полезли через верх и напали с высоты, другие душили своих соседей, кто-то принялся расшатывать нары и рушить построенные баррикады. Начался хаос, ведь в темноте сложно разобраться, друг перед тобой или враг. В качестве оружия использовали наволочки от подушек, осколки бутылок от воды, просто собственные тела, ведь мужчины были чаще всего сильнее женщин и пользовались этим. Танидзаки спрятал Наоми под нарами и оборонялся, словно безумный, чётко метя в слабые места, Кенджи отбрасывал противников с пугающей лёгкостью, а затем всё-таки выломал металлический брус, словно деревяшку какую-то. Если бы Ацуши не видел этого своими глазами, то не поверил. С таким оружием у них теперь было преимущество, так что они упрямо защищали свой угол и не позволяли больше никому застать их врасплох. Крики эхом разлетались по залу, стонали раненые, вся эта жестокость была настолько чудовищной и дикой, что хотелось забиться под кровать и закрыть уши руками. Ацуши долго сидел так, уклоняясь от чужих ног, пока не заметил, что к Йосано подбираются со спины. Он прыгнул и вцепился пальцами в нос и рот мужчины, мешая ему, врезался спиной в нары и ахнул от боли. Его пытались скинуть, били о металл и пол, однако Ацуши держал крепко и не отпускал до тех пор, пока Йосано не подобрала осколок бутылки и не воткнула в горло мужчине. Горячая кровь показалась кипятком, Ацуши вскрикнул и спрыгнул, откатился и тут же встал, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. И тут в зале резко вспыхнул свет. — На землю! — солдаты с оружием ворвались ровно в тот момент, когда несколько десятков человек было ранено или мертво. Йосано медленно опустила осколок на землю и легла, накрыв голову руками. Ацуши заторможенно повторил за ней, не рискуя получить пулю в лоб за неповиновение. — Всем остановиться! Мори-сан и Фукудзава подняли руки: оба были окровавлены, но живы. Кенджи скрутили, хотя он и не сопротивлялся, отобрали металлический брус. Наоми медленно вылезла из-под кровати и Танидзаки обнял ее. Где был Рампо, никто не понял, но и он оказался жив, только безумно бледен и тоже с брызгами крови на щеке. Их не отчитывали, не били, но под дулами автоматов никто не шевелился, пока солдаты не забрали трупы. Один из солдат подошёл к Ацуши, заставил его встать и встать спиной к нарам, словно в фильме про полицию. Можно было бы рассмеяться, но… ох, нет. У Ацуши не был сил ни смеяться, ни плакать. — Игрок 456, среди вас есть Дазай Осаму? — голос человека в маске был обезличенным, но чётким. Ацуши вздрогнул и обернулся, но в поясницу сильнее вжалось дуло автомата. Дыхание перехватило. — Нас тут по имени не называют, — ответил он нервно. Что это? Почему? О ком вообще спрашивает этот солдат? Ацуши переглянулся с Йосано, но и она понятия не имела, что происходит, да и не слышала вопроса. Солдаты ушли, от бойни остались следы крови на полу, сломанные кровати и мерзкое чувство, будто ты грязный… во всех смыслах. Ацуши пытался стереть кровь, но получалось плохо. К нему подошла Наоми и молча полила водой из чудом уцелевшей бутылки, а затем вытерла руки обрывком простыни. Она выглядела напуганной, но была цела, а ее брат (друг? парень?) стоял за спиной и сверлил всех мрачным взглядом. Кем бы они ни приходились друг другу, они держались вместе, и Ацуши им, честно говоря, немного завидовал. — Спасибо, — прошептал он. — Не стоило. — Ты тоже сражался, так что стоило, — так же тихо ответила Наоми. — И грязным ходить… совсем не круто. Ацуши не удержался и фыркнул. Круто… Да уж. И правда.   Впереди их ждало ещё три игры. Любой мог умереть… И наверняка умрёт. Ацуши взглянул на людей, которых никогда бы не узнал, и постарался запомнить их лица, имена. Номер — слишком безликая вещь, стирает личность человека, всё то, что его формирует. Может, быть он погибнет в следующей игре, но по крайней мере несколько дней он провёл с теми, кого мог назвать близкими. Других у него всего равно никогда не было.