Малфой Мэнор

Это лето стало для Драко бесконечным кошмаром наяву. Каждое утро он замирал перед дверью своей спальни, подолгу не решаясь нажать на холодную ручку — ту самую, которую в детстве он дергал с нетерпеливым восторгом, предвкушая полет на метле или праздничный завтрак. Теперь поместье Малфоев пропиталось запахом застарелого страха и сырого железа. Спускаясь по парадной лестнице, он кожей чувствовал, как дом, некогда бывший его крепостью и гордостью, превратился в чудовищный склеп. Роскошные ковры больше не глушили звуки — в давящей тишине коридоров каждый вскрик, доносящийся из подвалов, отдавался в ушах колокольным звоном. Самым страшным было лицо матери — застывшая восковая маска, скрывающая ужас за безупречными манерами. И отец, чей взгляд теперь напоминал взгляд побитой собаки, вынужденной пресмыкаться перед существом, занявшим место во главе их семейного стола. Драко боялся смотреть в сторону гостиной: там, среди теней и бликов от камина, мелькали лица тех, кого Темный Лорд выбрал в качестве сегодняшних «игрушек». Каждый раз он до боли сжимал кулаки, молясь об одном: только бы не узнать в очередной жертве знакомые черты однокурсника. Магия поместья, прежде светлая и величественная, теперь казалась густым, липким дегтем, который забивался в легкие, не давая дышать. Дом предал его, став живым воплощением тьмы, из которой не было выхода. Драко шел по коридору, и каждый шаг по паркету отзывался в висках тяжелым молотом. Воздух в поместье стал плотным, маслянистым, он лип к коже, словно невидимая сажа. У дверей столовой он на мгновение замер, пытаясь унять дрожь в коленях, но тяжелые дубовые створки разошлись сами собой, впуская его в эпицентр кошмара. Внутри царил удушливый полумрак, прорезанный лишь тусклым светом догорающих свечей. Запах... этот запах Драко узнал бы из тысячи: тошнотворная смесь искр от выпущенных заклятий и едкого, сладковатого смрада жженой плоти. Воздух буквально вибрировал от остаточной магии Круциатуса, от которой на языке оседал металлический привкус крови. В центре комнаты, прямо на фамильном персидском ковре, расплывалось бесформенное бурое пятно. Субстанция медленно впитывалась в ворс, оставляя после себя грязные разводы. Взгляд Драко против воли скользнул по краю лужи, и сердце пропустило удар: среди месива он отчетливо разглядел оторванный человеческий палец с обломком ногтя, застывший в немом жесте агонии. Желудок предательски скрутило спазмом, к горлу подкатила горячая желчь. Драко судорожно сглотнул, заставляя себя поднять глаза выше, туда, где в изголовье стола восседала бледная, почти светящаяся в темноте фигура. Темный Лорд медленно поглаживал голову Нагайны, и шорох чешуи о дерево казался в этой тишине громче крика. — Драко, мальчик мой… входи, — прошипел Темный Лорд. Его голос, лишенный живых человеческих интонаций, звучал с притворной, почти издевательской любезностью. Он был настолько тихим, что Драко пришлось податься вперед, напрягая слух, чтобы разобрать слова в вязкой тишине столовой. — Люциус, ты воспитал достойного наследника. Драко медленно перевел взгляд влево, где в тени высоких окон замерли его родители. Отца буквально распирало от жалкой, болезненной гордости. Похвала Хозяина подействовала на него как наркотик. С прошлого года Люциус превратился в тень самого себя — «нежелательное лицо номер один», затравленный зверь, который лишь чудом избежал дементоров Азкабана. Он скрывался в собственном доме, прячась в потайных коридорах, пока Нарцисса с ледяным спокойствием лгала министерским ищейкам, что не имеет понятия о местонахождении мужа. Сейчас Люциус расправил плечи, жадно впитывая ядовитую милость Лорда, словно это могло вернуть ему былое величие. Но когда взгляд Драко упал на мать, его сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Нарцисса угасала. Прежний аристократический лоск сменился изможденностью: кожа приобрела нездоровый, почти пергаментный оттенок, а под глазами залегли тяжелые синие тени — свидетельство бессонных ночей, проведенных в ожидании криков за стеной. Несмотря на это, она держала спину неестественно ровно, словно в позвоночник ей вставили стальной штырь. Она не имела права на слабость, не в тот момент, когда убийцы и фанатики прочно засели в ее гостиных, оскверняя поместье своим присутствием. Нарцисса смотрела на сына абсолютно пустыми, холодными глазами. Окклюменция — искусство, в котором ей не было равных, — выстроила между ними непроницаемую стену. Но Драко знал: за этой маской безразличия, за идеальными чертами фарфоровой куклы бушует ледяной океан отчаяния и животного страха за своего единственного ребенка. — Мой Лорд… — голос Драко дрогнул, но он вовремя взял себя в руки, склоняя голову. — Спасибо, мой повелитель. Уверяю, мой сын так же предан вам, как и я сам, — голос Люциуса подобострастно дрогнул, он согнулся в поклоне так низко, что его светлые волосы почти коснулись запачканного ковра. — Не сомневаюсь, — Волан-де-Морт оскалился, обнажая зубы в мерзкой, лишенной тепла улыбке, которая не затронула его пустые змеиные глаза. — Ну что ж… Северус, на чем мы остановились? Только в этот момент Драко заметил фигуру в тени. Снейп стоял у камина, невозмутимо скрестив руки на груди. Его черная мантия сливалась с темнотой угла, а лицо казалось высеченным из камня, несмотря на то что в его висок упиралась палочка Беллатрисы. Тетка замерла рядом с ним, ее глаза горели безумным торжеством, а губы были искривлены в предвкушении расправы. «Отлично, вся семья в сборе», — мрачно подумал Драко, чувствуя, как внутри все холодеет от этого театра абсурда. — В последнее время от тебя слишком мало пользы, Северус. Я начинаю подозревать, что ты не справляешься со своими обязанностями, — Темный Лорд вздохнул с наигранным разочарованием, и этот звук был страшнее любого крика. — Я передаю вам всю информацию, которую удается вырвать из рук Дамблдора. Старик не глупец, он стал подозрителен, — Снейп ответил сквозь зубы, его голос был сухим и ровным, как шелест страниц. Беллатриса захихикала — этот звук, похожий на скрежет металла по стеклу, заставил Драко вздрогнуть. — А может, ты просто недостаточно стараешься? — прошипела она мужчине прямо в ухо, кривляясь и подражая вкрадчивым интонациям своего Хозяина. — Может, твое сердце все еще обливается кровью за твоих драгоценных коллег? — Ты меня расстраиваешь, Северус. Неужели у тебя нет новостей, которые мне понравятся? — голос Волан-де-Морта стал почти плаксивым, детским, что делало его облик еще более пугающим. — Новость есть, мой Лорд, — Снейп медленно двинулся к столу. Он шел так уверенно, словно не замечал ни палочки у своего виска, ни визгливого шепота Беллатрисы. Она вынуждена была отступить, злобно оскалившись. — В данный момент Дамблдор лично занят организацией переезда норвежской принцессы , дочери короля Харольда. — Вот как! — Лорд почти подпрыгнул в своем кресле, его длинные пальцы судорожно вцепились в подлокотники. В глазах вспыхнул азартный, голодный блеск. — У этого старого затворника есть дочь? — Беллатриса воскликнула в изумлении, забыв про Снейпа. — Прямой наследник драконьего трона в Хогвартсе? — Насколько мне известно, она ровесница Драко, — продолжал Северус, не сводя взгляда с Хозяина. — Дамблдор предложил королю Харольду полную защиту для его дочери в обмен на некое соглашение... Увы, детали этого пакта старик хранит в строжайшей тайне. Но принцесса прибудет к началу семестра. Волан-де-Морт замер, обдумывая услышанное, и по комнате пополз ледяной сквозняк. — Древняя кровь... мощь северных драконов в моих руках, — прошептал он, и его взгляд, полный липкого предвкушения, остановился на Драко. — Какая удача. Драко, я думаю, в этом году ты все же вернешься в Хогвартс. Драко вздрогнул, и по его позвоночнику пробежал ледяной ток. После того как этим летом клеймо Пожирателя выжгло его кожу и душу, надежда вернуться в Хогвартс казалась несбыточной мечтой. Он уже мысленно похоронил беззаботные школьные будни, квиддич и глупые перепалки в коридорах. Всё его лето превратилось в бесконечный цикл боли: Беллатриса выжимала из него все соки. Рассветы он встречал с палочкой в дрожащей руке, отрабатывая непростительные, оттачивая дуэльные стойки и изнуряя тело бегом по каменистым пустошам поместья. К ночи он просто рушился на кровать, проваливаясь в тяжелое забытье без сновидений. — Но, мой Лорд... вы ведь говорили, что у Драко будет особое задание здесь? Зачем ему возвращаться в школу? — голос Люциуса прозвучал жалко, в нем слышалась отчаянная попытка удержать сына подальше от Дамблдора. — Молчать! — рявкнул Волан-де-Морт. Одним коротким, почти ленивым взмахом палочки он обрушил на Люциуса невербальное заклинание. Малфой-старший сдавленно вскрикнул и рухнул на колени, его тело выгнулось в судороге. Темный Лорд даже не взглянул на него, его внимание теперь было полностью поглощено Драко. — Драко, мой мальчик... настало время доказать, что ты не просто носишь имя своего отца, но и обладаешь его былой полезностью, — вкрадчиво продолжал он, пока Люциус, задыхаясь, корчился на ковре у его ног. — Видишь ли, у короля Харольда есть кое-что, в чем я остро нуждаюсь. Древний артефакт, способный даровать безграничную мощь. Власть над самыми свирепыми и неуправляемыми созданиями магического мира — драконами. — Драконы? — выдохнул Малфой, не веря своим ушам. Перед глазами всплыли картинки из учебников по Уходу за магическими существами: но реальность была куда страшнее сухих строк. В магическом мире драконы считались вершиной пищевой цепи, существами, чья природа была соткана из чистой, первобытной ярости. Это были не просто животные, а стихийные бедствия в чешуе. Их кожа была практически неуязвима для большинства заклинаний — магическое сопротивление дракона было настолько высоким, что даже десяток опытных мракоборцев не всегда могли оглушить одного взрослого самца. Их дыхание, адское пламя, не просто сжигало плоть, оно плавило гранит и превращало сталь в пар за считанные секунды. Но самым пугающим было то, что их невозможно было приручить. В истории магии не было ни одного задокументированного случая, чтобы дракон признал над собой чью-то власть. Максимум, на что были способны лучшие драконологи мира — это временное усмирение с помощью мощнейших чар Сна или цепей из закованного гоблинами железа. Драконы были воплощением абсолютной свободы и хаоса; попытка подчинить их разум считалась самоубийством, ведь магия этих существ была древнее, чем само человечество. — Это невозможно! — выкрикнула Беллатриса, ее лицо исказилось в гримасе фанатичного сомнения. — Мой Лорд, это лишь детские сказки, старые скандинавские мифы! Драконов нельзя приручить, их можно только убить или временно усыпить! —Я тоже был столь же ограничен в своих суждениях, Белла, — глаза Волан-де-Морта вспыхнули алчным, нечеловеческим светом. — Но я видел это своими глазами в горах Норвегии., в те времена, когда моя первая война только набирала истинную мощь. Он медленно поднялся, и его черная мантия мазнула по полу, словно тень гигантского крыла. — Зверь, способный испепелить целый город, склонил свою массивную, усеченную шипами голову перед этим человеком, как покорный пес. Его пламя, которое должно было превратить все живое в прах, не причиняло Харольду вреда. Оно обтекало его тело, словно ласковый летний ветерок. Волан-де-Морт сделал паузу, и в звенящей тишине столовой было слышно только тяжелое, свистящее дыхание Люциуса, все еще распластанного на полу. — Харольд управлял этим чудовищем одним лишь движением кисти, — продолжал Лорд, и в его голосе прорезались нотки болезненного восхищения. — Он направлял первобытную ярость чешуйчатого монстра на моих слуг, сжигая их заживо прямо у меня на глазах. Тогда... мне пришлось отступить. Я не привык проигрывать, Драко, но магия крови Харольда оказалась древнее и свирепее моей собственной. Их род связан с драконами кровным контрактом, который не разорвать смертью. Он медленно подался вперед, и его змеиное, лишенное губ лицо оказалось в паре дюймов от лица Драко. Запах тления, сырой земли и едкой магии стал невыносимым, забивая легкие. — Ты вернешься в Хогвартс, — прошипел он, обдавая Малфоя ледяным дыханием. — Ты станешь тенью принцессы, ее вторым «я». Ты вползешь к ней в душу, выведаешь каждое слово, которое она шепчет во сне. Ты должен узнать какое заклятие, какой ритуал или какой артефакт заставляет высшее создание магии склонять колени. Ты достанешь мне этот секрет и принесешь его лично. Лорд медленно перевел взгляд на Нарциссу. Она стояла неподвижно, но Драко заметил, как дрогнули ее ресницы. — Если ты справишься — твое имя будет вписано в историю золотыми буквами рядом с моим. Если же ты проявишь слабость ... — Волан-де-Морт сделал паузу, — боюсь, твоей матери не суждено будет увидеть, как выпадет первый снег в это Рождество.