Маска Грейнджер

Забини ушел, оставив после себя лишь легкий запах огневиски и едкое послевкусие своих слов. Драко остался один. Он еще долго стоял, вцепившись пальцами в холодный камень парапета, пока костяшки пальцев не побелели. Ветер на такой высоте стал совсем колючим, он забирался под мантию. До отбоя оставались считанные минуты. Далекий бой часов на главной башне глухо отозвался в груди. Замок погружался в ту вязкую ночную тишину, когда каждый шорох кажется заговором, а каждая тень — врагом. Малфой нехотя оттолкнулся от стены. Его движения были тяжелыми, словно на плечи накинули невидимую свинцовую мантию. Ему не хотелось возвращаться в подземелья. Там, в зеленоватом сумраке гостиной Слизерина, его ждали не только сокурсники, но и бесконечные думы о матери и о том, что время неумолимо ускользает. Он медленно побрел вниз по винтовой лестнице, и звук его собственных шагов казался ему оглушительным. Проходя мимо очередного зеркала в темном коридоре, Драко на мгновение замер. Из серебристой глубины на него смотрел бледный юноша с лихорадочным блеском в глазах. — И что ты будешь делать, Драко? — прошептал он своему отражению. Малфой прибавил шагу, он уже собирался спуститься в прохладу подземелий, как вдруг тишину разрезал странный шум. Из-за угла, тяжело дыша, вылетела темная фигура. — Перси, стой! — взмолилась девушка. Голос был хриплым, отчаянным. — Я не успеваю за тобой! Она шипела, пытаясь догнать белоснежную собаку, которая неслась вперед, словно за ней гнались все черти ада. Длинная черная мантия путалась под ногами, мешая движениям в сгущающемся полумраке. В какой-то момент девушка, совершенно не глядя по сторонам, на полном ходу врезалась в Драко. Удар был сильным; она пошатнулась, теряя равновесие, и неизбежно упала бы на жесткий пол, если бы Малфой не успел инстинктивно подхватить её за локти. В этой короткой борьбе капюшон её мантии предательски соскользнул вбок. Перед глазами Драко мелькнула копна каштановых кудрей и несколько выбившихся прядей, которые обычно были уложены в безупречную прическу. Тень недоумения сменилась резким узнаванием. Он смотрел в пронзительные, лихорадочно блестящие глаза Гермионы. В этот момент в конце коридора послышались тяжелые, размеренные шаги. Гермиона резко выругалась — так, как от «принцессы» никто бы не ожидал — и, не раздумывая, с силой толкнула Драко к стене. — Перси, ко мне! — скомандовала она шепотом. Одним рывком она отдернула тяжелый пыльный гобелен и нырнула в узкую нишу за ним, буквально втащив Малфоя за собой. В крошечном, тесном пространстве, пахнущем старой тканью, она мгновенно прижала указательный палец к его губам. Её рука дрожала, но хватка была железной. Белоснежный пес, оказавшийся рядом с ногами Драко, радостно заскулил и завилял хвостом. Маленькие лапы нетерпеливо заскребли по дорогой ткани брюк Малфоя. Гермиона грозно посмотрела на собаку. Драко на долю секунды показалось, что её зрачки налились золотистым светом, вспыхнув ярче, чем позволяла темнота. Пес тут же присмирел, опустился на задние лапы и замер, не сводя с нее преданного взгляда. Они стояли так близко, что Драко чувствовал жар, исходящий от её кожи — сухой и неестественно сильный, словно он прикоснулся к разогретой печи. Глухие, размеренные шаги профессора Снейпа эхом разносились по коридору. Из-под гобелена Драко видел лишь край его развевающейся черной мантии, напоминающей крыло огромной летучей мыши. Снейп замер прямо напротив их укрытия, его нос хищно дернулся, словно улавливая в воздухе чуждый аромат. Но спустя мучительную секунду шаги возобновились и окончательно стихли за поворотом. Девушка не спешила выходить. Малфой, постепенно привыкая к темноте ниши, с интересом наблюдал за ней. В узком пространстве он уже мог различить очертания её лица: лихорадочный румянец на щеках и странный, мерцающий блеск в глазах. Драко шумно выдохнул, и от этого звука Гермиона вздрогнула. Она наконец убрала руку от его губ, но жар, оставшийся на его коже, всё еще покалывал. — Меня не должны увидеть, — прошептала она, бросая тревожный взгляд на Малфоя. — Дайте-ка угадаю: ночных прогулок по Хогвартсу нет в расписании гриффиндорцев? — усмехнулся парень, возвращая себе привычную маску сарказма. Она покачала каштановой головой, и её голос дрогнул. — Если меня поймают, мой папочка отправит меня в место, которое охраняется получше этого замка. Брови Малфоя взметнулись вверх. Образ идеальной, чопорной принцессы, которую он видел за ужином в Большом зале, разительно отличался от этой взъерошенной девушки, прижатой к стене в пыльной нише. Неужели высшие силы действительно услышали его скупые мольбы об удаче? — А мне какое до этого дело? — прошептал он в ответ, демонстративно отодвигая край гобелена, собираясь уйти. — Постой! — она резко схватила его за край рукава. Её пальцы были горячими, почти обжигающими. — Помоги мне выйти из замка. — Помочь сбежать? — Малфой обернулся, в его глазах блеснул холодный расчет. — Не думаю, что твой отец будет в восторге. В этот раз пришел черед удивляться Гермионе. Она расширила глаза и почти обиженно воскликнула: — Нет! Я не хочу сбежать. Мне просто нужно выйти из замка. Ты не представляешь, как мне осточертело сидеть в четырех стенах. Мне нужен воздух... и простор. — Ну и зачем мне тебе помогать? — он снова потянул руку к выходу. — Она снова остановила его, на этот раз преградив путь. —Покажи мне тайные выходы из замка, о которых не знает Филч, и я буду должна тебе услугу. Любую. Это предложение было куда заманчивее. Иметь в своих должниках принцессу древнего рода, чья кровь связана с драконами — это был козырь, способный перевернуть всю партию Темного Лорда. Малфой задумался. Если их обнаружат, он всегда сможет заявить, что поймал её при попытке к бегству. В любом случае, он оставался в плюсе. — Идет, Грейнджер, — протянул он, и в его голосе прорезались торжествующие нотки. Идем, — коротко бросил Малфой, отодвигая тяжелый гобелен. Они двинулись по темным коридорам, превратившись в две тени. Драко шел впереди, уверенно сворачивая в узкие проходы, о которых не знали даже старосты. Перси, бесшумно семенил рядом с Гермионой, словно чувствуя важность момента. — Мы идем к одноглазой ведьме? — шепотом спросила она, когда они миновали статую Григория Льстивого. Драко резко замер, едва не заставив её врезаться в свою спину. Он медленно обернулся, и в полумраке коридора его серые глаза сузились. — Откуда ты… — он осекся, и на его лице отразилось искреннее изумление, смешанное с уколом задетой гордости. — Про этот ход знают от силы трое на моем факультете, Грейнджер. Ты не перестаешь меня удивлять. Неужели в твоих бесконечных книгах есть атлас тайных троп Хогвартса? Гермиона мгновенно потупилась, чувствуя, как к щекам приливает жар, который не имел никакого отношения к её внутренней магии. Она начала увлеченно рассматривать носки своих туфель, стараясь не смотреть на Малфоя. — Я… я просто услышала об этом от Гарри, — пробормотала она, едва слышно. —Они с Роном порой бывают слишком неосторожны в разговорах. Драко издал короткий, сухой смешок, в котором скользнула привычная горечь. — Поттер и его свита. Конечно. Вечно они суют свой нос туда, куда путь заказан даже чистокровным, — он снова отвернулся, продолжая идти, но теперь в его походке было меньше пренебрежения. — Слишком банально, — продолжил Драко, не оборачиваясь. —Я покажу тебе путь, который ведет сразу к озеру. Они спустились на два пролета ниже, к тупику, где висел пыльный портрет спящего рыцаря. Драко постучал по раме в определенном ритме, и холст бесшумно отъехал в сторону, открывая низкий, сырой лаз. — Лезь первая, — он галантно, но с издевкой отступил в сторону. Внутри туннеля было тесно. Гермиона чувствовала, как стены давят на неё, а внутреннее пламя внутри протестует против замкнутого пространства. Малфой шел следом, и его взгляд был прикован к её затылку. Он видел, как воротник её мантии начал слегка дымиться. — Ты горишь, — тихо заметил он, и в его голосе впервые прозвучало не злорадство, а искреннее любопытство. — Это просто... избыток магии, — выдохнула она, ускоряя шаг. — Мне нужен воздух. Сейчас же. Наконец, впереди забрезжил слабый лунный свет. Они выбрались через замаскированную расщелину в скале прямо у кромки Запретного леса. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и Гермиона закрыла глаза, жадно вдыхая ночную сырость. Перси радостно залаял и умчался к воде. Гермиона сделала шаг к Черному озеру. Драко остался стоять у входа в пещеру, скрестив руки на груди. — И зачем ты потащила собаку с собой? — Драко кивнул на белоснежного пса, который с упоением рыл яму в сыром песке у кромки воды. — Лишний риск привлечь внимание Филча или его кошки. Гермиона обернулась, подставляя лицо прохладному озерному бризу. В лунном свете её кожа казалась почти прозрачной, а глаза — двумя глубокими омутами, в которых всё еще тлели золотые искры. — Он хотел погулять, — тихо ответила она, и Перси, словно услышав, на секунду замер и преданно посмотрел в сторону хозяйки. — Перси мой фамильяр. Она сделала несколько шагов по влажной траве, и Малфой заметил, как от её следов поднимается едва уловимый пар. Температура её тела была явно выше человеческой. — Теперь моя очередь задавать вопросы, — она резко повернулась к нему, скрестив руки на груди. В полумраке её силуэт казался высеченным из камня. — Значит, ты —Драко Малфой? Драко выпрямился, привычно расправив плечи. В его осанке мгновенно проявилась та самая фамильная гордость, которую в него вдалбливали с колыбели, как заклинание. Он был уверен, что даже в далекой заснеженной Норвегии слышали о политическом весе и золоте его рода. — Да, он самый, — ответил он, и в его голосе промелькнула тень привычного высокомерия. Однако в голове внезапно всплыл едкий смешок Забини и его слова на башне: «Она смотрит на нас, словно мы — грязь под ее ногами». Драко почувствовал, как уязвленное самолюбие требует реванша. — Спасибо, что наконец-то заметила, Грейнджер, — протянул он с ледяной усмешкой, делая шаг в её сторону. — А то я уже начал беспокоиться за твое зрение. Мои знаки внимания в последнее время стали такими красноречивыми. Он ожидал увидеть в её глазах смущение или искру гнева, но Гермиона лишь приподняла одну бровь. Её взгляд оставался пугающе спокойным — взглядом королевы, которой докучает назойливый подданный. — Твои «знаки внимания», Малфой, больше напоминают суету, чем манеры джентльмена, — отрезала она, и в её голосе послышался металлический звон. — Если ты надеялся, что я буду польщена, то зря. Я не заинтересована в твоем внимании. В моем мире внимание — это ответственность, а не игра в кошки-мышки в школьных коридорах. Она сделала шаг к нему, и Драко на мгновение показалось, что воздух вокруг неё стал плотным и жарким. — Не трать свое время, — добавила она тише. Она смотрела на него так, будто он был случайным прохожим, а не наследником одного из самых могущественных родов Британии. Когда принцесса отвернулась к озеру, уязвленный до глубины души, Драко раздраженно пнул носком дорогого ботинка подвернувшийся камень. Камень со свистом улетел в воду. — Интересное у тебя имя, — задумчиво протянула она, пробуя слово «Драко» на вкус. — В нашей семье все имена даются по названиям созвездий, — буркнул он, пряча руки в карманы мантии и стараясь казаться равнодушным. — Это древняя традиция. — Значит, тебя назвали в честь созвездия Дракона... — её голос стал мягче. В золотистых глубинах её глаз промелькнула странная, пугающе понимающая улыбка. — Дракон. Символично. Очень интересно. — Наверное, — просто ответил Драко, стараясь скрыть, как сильно его задело её невежество относительно его фамилии. В то же время, это было... освежающе. Она видела в нем человека, а не денежный мешок или пешку в чужой игре. Какое-то время они шагали по берегу Черного озера в тишине. Перси нарезал круги вокруг них, взрывая лапами песок и изредка принося к ногам Гермионы сухие ветки. Девушка заметно расслабилась, её плечи опустились. Холодный туман начал лениво ползти по водной глади, стирая границы между небом и землей. Внезапно Гермиона остановилась. Драко замер следом. Она повернулась к нему, и Малфой заметил, как из-под манжеты её мантии вырвался тонкий, едва заметный луч багрового света. …Вспышка. Драко резко моргнул. Он всё еще стоял на берегу, но туман вокруг сгустился настолько, что замка почти не было видно. Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось. В голове стоял странный, глухой звон, а на губах остался сладкий малиновый привкус. — Наверное, нам пора возвращаться, — как ни в чем не бывало нарушила молчание Гермиона. Её плечи были расслаблены, а голос звучал совершенно спокойно, будто ничего не произошло. — Скоро обход старост. — Вернемся другим путем, — заторможенно отозвался Малфой, тряхнув головой, чтобы прогнать внезапную вялость. На секунду ему показалось, что он просто на мгновение задумался. Весь обратный путь прошел как в тумане. Драко двигался на автопилоте, уверенно минуя потайные коридоры, но его мысли путались, а в груди нарастало глухое, липкое чувство тревоги. Как только они миновали потайной проход и оказались в относительно безопасных, теплых коридорах замка, Гермиона резко остановилась. Драко, всё еще пребывая в легком оцепенении замер рядом. Она повернулась к нему. В полумраке факелов её лицо казалось бледной, безупречной маской, а золотистый блеск в глазах окончательно угас. На её губах блуждала едва заметная, почти призрачная улыбка, в которой не было ни капли прежней гриффиндорской теплоты — лишь холодное, царственное снисхождение. — Дальше я дойду сама, Малфой, — тихо, но отчетливо произнесла она. Её голос прозвучал как тихий шелест падающего снега. — Нам не стоит попадаться на глаза старостам вместе. Драко хотел было что-то возразить, съязвить в своей привычной манере, но слова застряли в горле. Перси, белоснежный пес, сел у ног хозяйки и глухо, предостерегающе зарычал, глядя слизеринцу прямо в глаза. Гермиона слегка поправила манжету мантии, полностью скрывая золотой браслет под тяжелой тканью. — Спасибо за прогулку, Драко, — добавила она, впервые назвав его по имени, и от этого звука по его спине пробежали мурашки. — И. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы из нашего разговора. Не дожидаясь его ответа, она развернулась и быстрой, бесшумной походкой направилась в сторону гриффиндорской башни. Её темная мантия развевалась за спиной, словно крылья ночной птицы, а белый пес следовал за ней как преданная тень. Драко остался стоять один в пустом коридоре, чувствуя, как его окутывает странная, непреодолимая слабость, а замок вокруг начинает казаться чужим и опасным. Только переступив порог гостиной Слизерина и рухнув в кожаное кресло у зеленоватого камина, Драко взглянул на массивные напольные часы. Стрелки неумолимо близились к двум часам ночи. Малфой похолодел. Наручные часы на его запястье показывали то же время. Он ушел с Астрономической башни без десяти десять. Встретил Грейнджер. Они дошли до озера… а дальше в его памяти зияла абсолютно черная, выжженная пустота. Два часа его жизни просто испарились, стертые неизвестной, пугающей силой, против которой его чистокровная магия оказалась абсолютно бессильна. Это не было похоже на Оцепенение или Империус. Драко вцепился пальцами в подлокотники кожаного кресла так сильно, что кожа на костяшках натянулась и побелела. Зеленое пламя камина бросало на его бледное лицо уродливые, ломаные тени, отражая тот хаос, что бушевал сейчас у него внутри. Он снова и снова переводил взгляд на стрелки напольных часов, а затем на свое запястье. Два часа. Два часа пустоты. Когда до него наконец дошло, что именно произошло в тумане у Черного озера, Драко захлестнула такая волна слепой, удушающей ярости, что воздух вокруг него, казалось, заискрил. — Стерва…! — прошипел он сквозь зубы, резко поднимаясь с кресла. Одним яростным движением он смахнул со стола тяжелую чернильницу и стопку чистых пергаментов. Хрусталь с грохотом разлетелся о каменный пол, заливая ковер густой темной жидкостью, похожей на кровь. Его колотило. Вся его чистокровная гордость, вся спесь, которую Люциус взращивал в нем с самого детства, были растоптаны гриффиндоркой. Она поиграла с ним, как с глупым домашним эльфом. Обвела вокруг пальца, а потом легким движением руки стерла кусок его жизни, как ненужную строчку на доске. Что произошло за эти два часа? Что она с ним сделала? Драко мерил шагами гостиную, тяжело и прерывисто дыша. Самым невыносимым было то, что он не знал, успел-ли что-нибудь ей разболтать. Раскрыл ли он тайну о Нарциссе? Рассказал ли о приказе Волан-де-Морта? Сдал ли Блейза? Его собственный разум предал его, подчинившись чужой, древней магии. — Она использовала меня, — Драко остановился перед зеркалом, тяжело уперевшись руками в раму, и заглянул в собственные безумные глаза. — Как пешку. Как жалкого мальчишку, который путается под ногами. Он вспомнил её прощальный взгляд в коридоре. Эту её призрачную, царственную улыбку. Она знала. Она откровенно издевалась, отпуская его в подземелья с пустой головой. Малфой со всей силы ударил кулаком по зеркалу, заставив стекло жалобно звякнуть, но не разбиться. Гнев требовал выхода, но внутри него уже прорастал другой, куда более липкий страх: если эта девчонка способна без палочки стирать память чистокровным магам, то кто она вообще такая… Следующим утром Драко пришел в Большой зал одним из первых. Он игнорировал завтрак, лишь рассеянно крутил в пальцах пустой кубок, не сводя глаз с огромных дубовых дверей. Когда принцесса наконец вошла, в зале словно на мгновение стало тише. Она проплыла мимо стола Слизерина, но не удостоила его даже мимолетным взглядом. Гермиона привычно заняла место в самом начале гриффиндорского стола, раскрыв перед собой увесистый фолиант. Малфой наблюдал за ней весь завтрак, ловя каждое движение: как она изящно держит чашку, как переворачивает страницы, не касаясь их. Но за всё время она ни разу не подняла глаз в его сторону.

***

Первым уроком в расписании значилось Зельеварение. Это было первое занятие по предмету в этом году, так как новый преподаватель, Гораций Слизнорт, прибыл в замок лишь вчера вечером. Дамблдор представил его на ужине, и по школе тут же поползли слухи. Слизнорт годами яростно отвергал приглашения директора, но в этот раз внезапно согласился. Студенты шептались, гадая, что же стало решающим аргументом. Когда Драко переступил порог подземелий, он сразу заметил в первом ряду знакомую копну каштановых кудрей. Рядом с ней уже обосновались Поттер и Уизли, выглядящие на редкость довольными. «Ну что ж, устраивать теплые приемы мы умеем», — зло подумал Драко, проходя мимо их стола и намеренно задев плечом стул Рона. Рон мгновенно взвился, едва не опрокинув чернильницу. Лицо Уизли в секунду залилось пунцовой краской, под цвет его рыжих волос, а кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. — Совсем страх потерял, Малфой?! — рявкнул Рон на весь класс, подаваясь вперед. — Еле на ногах держишься, так не путайся под… Договорить он не успел. Тяжелая дубовая дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс вошел профессор Слизнорт. Рон, тяжело дыша и бросая испепеляющие взгляды, нехотя опустился обратно на стул. Гарри ободряюще, но хмуро хлопнул друга по плечу, призывая к спокойствию. Малфой, уже занявший свое привычное место в конце кабинета вместе с Крэббом и Гойлом, издал тихий, торжествующий смешок. На его бледных губах заиграла ядовитая, издевательская ухмылка. Он вальяжно откинулся на спинку стула, обменявшись довольными взглядами со своими дружками, которые глупо хихикали, радуясь очередной мелкой победе над гриффиндорцами. Однако триумф Драко длился ровно до того момента, пока он не перевел взгляд на Гермиону. Её глаза, еще секунду назад казавшиеся обычно-карими, сузились и опасно прищурились. Она смотрела на Малфоя в упор, тяжело и гневно. В этом взгляде не было обиды или девичьей злости — в нём читалась холодная, царственная ярость стихии, которая готова была стереть его в порошок и его победная ухмылка мгновенно сползла с лица. Профессор Слизнорт, дородный старик в бархатном жилете, так плотно облегавшем его живот, что пуговицы едва держались, лучезарно улыбнулся классу. Он указал на пять хрустальных сосудов, расставленных на его столе. От каждого из них поднимался уникальный пар: один закручивался спиралями, другой переливался перламутром, третий пах чем-то до боли знакомым. — Ну что ж, мои юные друзья! — пророкотал Слизнорт, потирая ладони. — Кто из вас рискнет и определит все пять зелий безошибочно? Тот не только получит десять очков для своего факультета, но и докажет, что достоин звания мастера. Кто желает испытать судьбу? — Какой детский сад, — небрежно бросил Малфой, поднимаясь со своего места прежде, чем рука Гермионы успела взметнуться в воздух. Он одарил её короткой торжествующей ухмылкой: «Не сегодня, принцесса». Драко был уверен в своих силах — Северус Снейп годами вколачивал в него искусство алхимии, и вряд ли Слизнорт мог приготовить что-то, что поставило бы наследника Малфоев в тупик. Он подошел к столу профессора, чеканя шаг. — Ну что ж, мистер Малфой, — Слизнорт лучезарно заулыбался, потирая пухлые ладони. — Перед вами пять сосудов. Четыре из них безвредны и даже полезны, но пятое — смертельно опасно. Ваша задача: безошибочно определить «убийцу» и назвать все остальные. Драко окинул стол холодным, сканирующим взглядом. Определить по характерному дымку Бодроперцовое и по густой, меняющей цвет текстуре Оборотное не составило труда. Он уверенно отодвинул две банки в сторону. Оставшиеся три зелья выглядели абсолютно идентичными: прозрачные, как родниковая вода, без единого пузырька. Но у одного из них был едва уловимый, гипнотический аромат, который навязчиво притягивал к себе, заставляя забыть об осторожности. Сначала Драко почувствовал запах летнего дождя и хвои — его личные фавориты, ароматы свободы и поместья после грозы. Но стоило ему наклониться ближе, как запах изменился, приобретая странные, почти пугающие отливы. Что это? Тонкий аромат дикой розы, терпкость ягод малины и острый, щекочущий ноздри розовый перец. Это был сложный, дорогой шлейф, в котором сладость переплеталась с глубокими древесными нотами. Аромат окутывал его, заполняя легкие и странным образом напоминая о ледяной принцессе. «Что за…? Так, стоп. Не дышать», — приказал он себе, резко выпрямляясь нахмурившись. — Амортенция, — выдохнул он, отодвигая коварный флакон подальше. Осталось два абсолютно одинаковых сосуда. — Оставшиеся два — это яд и его противоядие, — твердо произнес он, указывая на склянки. — Великолепно, мистер Малфой! Просто блестяще! — Слизнорт просиял, явно довольный таким уровнем подготовки. — Десять очков Слизерину, как я и обещал. У вас талант, мой мальчик, определенно талант! — Но он так и не назвал, какой из них какой. Голос Гермионы прорезал тишину подземелий, как ледяной клинок. Драко замер. Слизеринцы притихли, а гриффиндорцы затаили дыхание, наблюдая, как девушка медленно встает и, не сводя глаз с Малфоя, направляется к столу Слизнорта. Каждое её движение дышало высокомерием. — Я полагаю, мистер Малфой просто угадал, — продолжала она, остановившись в шаге от него. — Вы сами сказали, профессор, что опасно лишь одно из двух. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Для аристократа это неплохая ставка, но для зельевара — дилетантство. Брови Драко взметнулись вверх. Его захлестнула волна негодования: еще вчера у озера она казалась почти человечной, а сейчас прилюдно ставила его знания под сомнение. «У этой девчонки явно проблемы с головой», — пронеслось в мыслях. — Пусть мистер Малфой укажет на яд, — с легкой усмешкой предложила Гермиона, бросив вызов прямо ему в лицо. — И если он ошибется, десять баллов должны перейти Гриффиндору. Слизнорт, застигнутый врасплох такой смелостью, добродушно улыбнулся, переводя взгляд с одного ученика на другого. Ему явно нравилась эта драма. — Ну что ж, мистер Малфой, леди права. Укажите нам на убийцу. Драко прищурился. «Стерва», — прошипел он про себя. Он снова повернулся к столу, вглядываясь в прозрачные жидкости. Ошибка сейчас означала не просто потерю баллов, а полный крах. Он взял одну из склянок и решительно поднес её почти к самому носу Гермионы. — Это яд. Принцесса медленно покачала каштановой головой, её губы тронула едва заметная, пугающая улыбка. Она взяла со стола вторую склянку — ту, что он посчитал безопасной. — В одной — рябиновый отвар, в другой — Напиток Живой Смерти... — задумчиво протянула она, катая флакон в ладонях. — Вопрос лишь в том, правильно ли ты их определил. Как нам проверить? Прежде чем кто-то успел вскрикнуть, Гермиона одним резким движением залпом выпила содержимое. Зал взорвался. Кто-то из девчонок вскрикнул, закрыв рот руками, Поттер и Уизли вскочили с мест, а Слизнорт побледнел, роняя черпак. Драко дернулся вперед, едва не сбив профессора, и силой выхватил пустую склянку из её пальцев. — Ты что творишь, ненормальная?! — зарычал он, его сердце колотилось где-то в горле. Его рука, сжимавшая её запястье, горела от неестественного жара её кожи. Гермиона даже не моргнула. Она выдержала его яростный взгляд, и в её глазах на мгновение вспыхнуло золотое пламя. — Успокойся, Малфой. Это был рябиновый отвар, — холодно произнесла она, высвобождая руку. — Напиток Живой Смерти подействовал бы мгновенно. Зато ты только что признал, что действовал наугад. Твоя беспечность могла бы стоить кому-то жизни. В следующий раз думай, прежде чем играть в мастера. Грозно сверкнув глазами, она развернулась и прошла на свое место, оставив Малфоя стоять у стола с пустой склянкой в дрожащих руках под насмешливый шепот класса. — Успокойтесь! Тишина в классе! — Слизнорт замахал руками, пытаясь унять поднявшийся гул. Его лицо, обычно румяное, приобрело нездоровый сероватый оттенок. — Мистер Малфой, пройдите на своё место. Я не стану снимать баллы, так как технически вы оказались правы, но... я убедительно прошу вас впредь относиться к моему предмету с подобающей серьезностью. Профессор перевел взгляд на Гермиону, в котором читался суеверный ужас вперемешку с восхищением. — Мисс Грейнджер... вы правы, беспечность в этих стенах карается смертью. Однако! Я заклинаю всех присутствующих: никогда, слышите, никогда не повторяйте этот трюк! Мы здесь варим зелья, а не играем в «рулетку» с судьбой. Драко, чьи пальцы всё еще подрагивали от адреналина, двинулся к своей парте. Проходя мимо Гермионы он метнул в неё взгляд, полный такой концентрированной ярости, что любой другой на её месте вжался бы в стул. Она пожала плечами с таким невозмутимым видом, будто только что выпила чашку чая. — Ну что ж... — Слизнорт тяжело вздохнул, вытирая пот со лба шелковым платком. — Предлагаю в оставшийся час заняться делом. Приготовьте Напиток Живой Смерти. Рецепт на странице десять. Счастливчик, чье зелье окажется наиболее близким к идеалу, получит от меня личную награду — флакон Феликс Фелицис. Жидкая удача, друзья мои! На двенадцать часов безоговорочного везения. Приступайте! Драко рухнул на скамью рядом с Блейзом, с такой силой отшвырнув учебник на столе, что вздрогнули соседи. Он не сводил злобного взгляда с прямой спины Гермионы. — Эта стерва меня бесит, — процедил он, хватая нож для нарезки корней так, словно хотел кого-то прирезать. — Она издевается. Она специально это сделала. Забини сочувственно вздохнул, подвигая к себе учебник и лениво изучая рецепт. — Ты сам нарвался, приятель. Наша «Снежная королева», кажется, отрастила когти. И теперь она защищает своих новых друзей-гриффиндорцев, с грацией разъяренной драконихи. Ты видел лицо Поттера? Он на неё смотрит как на божество. — Блядство, — выдохнул Малфой, с остервенением кромсая дремоносные бобы. — И не говори, — философски отозвался Блейз. — Похоже чтобы завоевать такую женщину, тебе придется придумать что-то покруче, чем корзина орхидей. Забини заговорщически подвигал бровями, на его губах заиграла ехидная ухмылка. — Замолчи, Блейз, — сквозь зубы процедил Драко, чувствуя, как от злости и бессилия внутри всё сжимается в тугой узел. Он сильнее нажал на нож, и сок из дремоносных бобов брызнул на каменную столешницу. Рассказать Блейзу о том, что произошло у озера? Признаться, что принцесса стерла ему два часа памяти, оставив в голове звенящую пустоту? Ни за что. Гордость Малфоя и так лежала в руинах, и признаться в собственном позорном бессилии даже лучшему другу он не мог. — Я просто говорю, что твой напор её только злит, — Блейз лениво бросил в котел горсть нарезанного златоглазка и посмотрел на поднимающийся над варевом сизый дым. —С Поттером и Уизли она строит из себя мамочку, а с тобой… С тобой она включает принцессу. Смени тактику. Сыграй в благородство. Драко издал короткий, похожий на лай смешок. Благородство? — Ей не нужно мое благородство, Забини. Ей вообще ничего от меня не нужно, — Малфой резко сбросил измельченные бобы в ступку и начал остервенело растирать их пестиком. — Она опаснее, чем кажется. Гораздо опаснее. — Да ладно тебе, она же девченка, — Блейз фыркнул, посчитав слова друга обычным преувеличением уязвленного эго. — Ну, начиталась древних свитков. Ну, выучила пару беспалочковых фокусов. Но она всё еще девчонка, Драко. Уязвимая, одинокая девчонка в чужой стране. Найди её слабое место. У каждого оно есть. Драко ничего не ответил. Он продолжать сверлить взглядом затылок Гермионы. Она сидела идеально прямая, не оборачиваясь, но Малфой был готов поклясться, что она слышит каждое их слово, несмотря на расстояние и гул в классе. Слабое место? Есть ли оно у нее?