1

      Она была Богиней. Неземным ангелом. Идолом нескольких поколений. Символом страсти, ума и красоты. Она была третьим воплощением Айне. И ей это нравилось. Об этом говорила каждая её улыбка на фотографиях в газетах, в журналах и в её собственных книгах.       А ещё теперь она их преподаватель по Защите от тёмных искусств.       Мисс Грейнджер притягивала взгляды всех в Большом зале. Кажется, даже Златопуст Локонс несколькими годами ранее не произвёл такого же фурора у студентов и преподавателей. Впрочем, Тео не раз слышал слухи о том, что Гермиона Грейнджер была его любимой и лучшей ученицей. Не поэтому ли она повторила его писательский путь?       Нотт читал книги и Локонса, и самой Грейнджер. Они были похожи своим бульварным стилем написания, но если первый в своих книгах восхвалял самого себя, то мисс Грейнджер же наоборот сделала акцент на правдоподобности своих историй и... на пикантных подробностях. Очень даже пикантных и, к стыду Теодора, местами весьма горячих.       Он понимал, почему её все так обожали. Но искренне недоумевал как директор Дамблдор мог допустить такую распутницу до преподавательской должности. О романах Гермионы Грейнджер с мужчинами ходили легенды. Поговаривают даже, что их с министром Реддлом часто видят вместе. А если описанные романы в книгах не вымысел... сколько же мужчин у неё было?       На уроках новоявленной преподавательницы Тео был одним из тех, кто сохранял невозмутимость и скептичность взглядов. Мисс Грейнджер у всех курсов, за исключением первого, начала занятие с проверочного теста. В тридцати вопросах для их седьмого курса очень грамотно проверялись знания за все прошлые годы. Нотт мог поклясться, что в вопросах с описанием ситуации и предложением разрешить её Грейнджер проверила знания далеко не по одной теме или заклинанию.       Тест занял весь первый урок, и Тео не мог что-либо сказать о стиле преподавания мисс Грейнджер. Он мог лишь сказать, что её парфюм удивительно приятен на слух и будоражил что-то внутри.       Следующее их занятие выпало на его, Тео, день рождения. И в этом бы не было ничего такого, если сова матери не принесла ему поздравление от неё и подарок прямо под конец урока. А ведь они ещё не закончили записывать их план занятий на год. — Простите, профессор. Могу я забрать у совы её ношу и отпустить её? — в тоне Теодора так и слышалось продолжение «чтобы она и дальше не мешала своим стуком в окно нам всем заниматься». — Да, конечно. Поклонницы не дают покоя?       В карих глазах Нотт заметил веселье. По классу прошёлся смешок. Для однокурсников Тео уже не было секретом чья это сова, в отличие от их преподавателя. — О, да. Самая главная из них – мама, — Тео не сдержал сарказма. С совой он довольно быстро разобрался и вернулся за свою парту. — У вас сегодня праздник? — учтиво спросила Грейнджер, заметив на столе ученика свёрток в подарочной обёртке. — Восемнадцатилетие. — Оу. Поздравляю. Теперь вас можно считать совершеннолетним в обоих мирах, — девушка по-доброму улыбнулась. — В обоих мирах? — переспросил кто-то из девушек. — У нас, волшебников, совершеннолетие наступает в семнадцать лет, в то время как у маглов по их законам лишь в восемнадцать. Ну да, ладно. Отвлеклись немного, теперь продолжим дальше. Следующим заклинанием, что мы с вами изучим будет...

***

      Второй год подряд Теодор занимался по вечерам дополнительно у профессора Флитвика. Он планировал не просто блестяще сдать последний школьный экзамен, а пойти дальше – стать официально признанным Мастером Чар. Для профессора это было приятным желанием любимого ученика. Кому не приятно, когда ученик желает пойти по стопам своего учителя?       Под конец одного из таких занятий профессор Флитвик решил попросить своего ученика о маленькой помощи: — Мистер Нотт, не хочу вас утруждать, но не могли бы передать это мисс Грейнджер? Её кабинет расположен на третьем этаже рядом с витражным залом. Я бы и сам занёс, но сегодня генеральная репетиция рождественского выступления нашего хора лягушек. Будет некрасиво руководителю опоздать на неё. — Для меня это не будет большой трудностью, профессор Флитвик, — Тео сдержанно улыбнулся, хотя внутри по груди разлилось приятное тепло от доверия того, кто уже несколько лет был для него авторитетом.       Нотт легко нашёл личный кабинет мисс Грейнджер и ощутил лёгкое волнение. Он до мельчайших деталей помнил кабинет профессора Флитвика. Легко узнал бы обитель собственного декана, профессора Снейпа. И даже пару-тройку раз бывал в кабинете профессора МакГонагалл. Каким окажется кабинет Гермионы?       Ох, только бы она снова не вызвала в нём стыдливое смущение, как на одном из последних уроков!       Тео постучал в дверь. Ответом ему стала тишина, и парень решился на наглость – ещё раз постучал по двери. Ожидание тянулось долгими секундами. В какой-то момент он даже решил уйти и попросить одного из домовых эльфов школы оставить пергаменты у Грейнджер на столе, но именно в этот момент дверь, наконец, открылась. — Здравствуйте, профессор, — волшебник не задумываясь привычно прошёлся беглым взглядом по идеальной фигуре девушки, и в ту же секунду кончики его ушей покраснели, а сам он осёкся на слове.       На ней была надета лишь одна шёлковая мантия, наспех запахнутая и перевязанная... галстуком? — Мистер Нотт? Чем обязана столь поздним визитом?       Глаза Гермионы блестели весельем и возбуждением. В мыслях парня то и дело всплывала тщательно отгоняемая, смутившая его картина набухших сосков на упругой груди, чьи очертания было видно через тонкую ткань. — Профессор Флитвик попросил вам передать.       Тео не глядя протянул плотно скрученные пергаменты. Взгляд его был устремлён за спину девушки и прикован к небольшой софе, обитой тёмно-коричневой тканью задекорированной на спинке в технике капитоне. Ножки из тёмного дерева были невысокими и софа больше напоминала небольшую кушетку нежели диванчик.       Тео старался не допускать мысли о том, чем можно заняться на ней. — Оу, — девушка забрала у него пергаменты, и не успела она что-либо ещё сказать, как Нотт дёрнулся прочь. — Доброй ночи, профессор, — бросил он отвернувшись. Голос, к его стыду, прозвучал глухо и хрипло. — Теодор! — окликнула его Гермиона, и Тео вздрогнул.       Почему-то она всегда произносила его имя с особой, непонятной ему интонацией. Пересилив себя парень обернулся и посмотрел прямо в карие глаза. Грейнджер улыбалась. Зажав пергаменты подмышкой, она протянула руки к галстуку Нотта и легонько потянула к себе.       Тео забыл как дышать. С истинно дьявольской, по его личному мнению, улыбкой девушка поправила узел галстука, тихо произнося: — Спасибо, Теодор. Это очень ценные записи для моей будущей книги. Издательство планирует выпустить её в начале января, и они действительно нужны мне срочно. Спасибо, что не отказал, — искусительница сделала лёгкую паузу, — передать их мне сегодня.