Глава 2: Шелк и Тени

Утро в Париже всегда имело вкус крепкого эспрессо и легкой вины за несделанные дела. Но в это утро вино было иного рода. Маринетт проснулась от того, что золотистый луч солнца бесцеремонно пробился сквозь неплотно задернутые шторы мансарды, выхватывая из полумрака хаос на её рабочем столе. Вчерашний вечер пронесся перед глазами калейдоскопом: шепот, обжигающие руки Адриана, шуршание разбросанных эскизов и чувство абсолютной, почти пугающей близости. Его не было в постели. Точнее, на том импровизированном ложе, в которое превратилась софа в её мастерской. Но в воздухе всё еще витал его запах — тот самый мускус и холодный октябрь. На подушке лежала записка, написанная его размашистым, слегка небрежным почерком: *«Моя Леди, пришлось уйти на рассвете, пока твои родители не решили угостить меня круассанами в самый неподходящий момент. Жду тебя в 10:00 в студии. Не опаздывай. Нам предстоит... много работы. Твой К.»* Маринетт прижала записку к губам, чувствуя, как по телу снова пробегает знакомая дрожь. «Много работы». Она прекрасно знала, что за этим сухим профессионализмом скрывается Кот, который только что распробовал вкус запретного плода и явно не собирался останавливаться.

***

Студия «Агрест» встретила её стерильной белизной стен и суетой ассистентов. Сегодня была ключевая съемка для новой линии «Adrien x Marinette» — их первой официальной коллаборации, которая должна была взорвать мир моды. Когда Маринетт вошла в гримерную, Адриан уже сидел в кресле. Визажист наносила последние штрихи на его и без того безупречное лицо. Увидев её в зеркале, он не улыбнулся — его взгляд стал тяжелым, собственническим. Он медленно просканировал её фигуру: приталенное черное платье-футляр, которое она выбрала сегодня, явно пришлось ему по вкусу. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, — его голос был формальным, но глаза... глаза смеялись и раздевали одновременно. — Вы как раз вовремя. Костюм сидит не идеально. Мне кажется, нам нужно уединиться для финальной подгонки. Визажистка, молодая девушка, лишь понимающе кивнула: — Конечно, господин Агрест. Я закончила. Как только дверь за персоналом закрылась, Адриан вскочил с кресла. В одно мгновение он оказался рядом с Маринетт, прижимая её к запертой двери. — Доброе утро, — прошептал он, зарываясь носом в её шею. — Ты пахнешь дождем и моими мечтами. — Адриан, мы на работе, — попыталась она воззвать к его совести, хотя её руки уже сами собой зарылись в его золотистые волосы. — Снаружи тридцать человек персонала, твой отец может зайти в любой момент... — Отец в Милане, — Адриан отстранился, глядя ей прямо в глаза. Его палец медленно очертил контур её нижней губы, чуть надавливая. — А персонал знает, что творческий процесс требует тишины. Ты ведь сама говорила вчера... «запри люк на замок». Он подхватил её за талию и посадил на высокий стол с косметикой. Флаконы с духами и кисти жалобно звякнули. Маринетт почувствовала, как подол её платья задирается, когда его руки легли на её бедра. Кожа к коже. Электрический разряд. — Тот костюм, — он указал на вешалку, где висел шелковый черный пиджак с вышивкой в виде лап, — он слишком тесный в груди. Или, может быть, это я слишком возбужден от мысли, что ты его шила, представляя меня голым? — Адриан! — она задохнулась от его наглости. — Я профессионал! — О, я видел твой профессионализм вчера, — он ухмыльнулся, притягивая её ближе, так что их лбы соприкоснулись. — То, как ты подбирала нитки... и как ты стонала моё имя. Маринетт почувствовала, как внутри всё плавится. Его флирт был на грани фола, агрессивный и нежный одновременно. Он не давал ей опомниться, не оставлял пространства для её привычной защиты. — Покажи мне, где жмет, — выдохнула она, сдаваясь. Адриан медленно начал снимать рубашку. Каждое его движение было нарочито ленивым, демонстративным. Он знал, какую власть имеет над ней. Его тело было произведением искусства: рельефные мышцы, несколько шрамов от былых битв, которые только добавляли ему мужественности. Маринетт взяла пиджак с вешалки. Её руки слегка дрожали. Когда она накинула его на его широкие плечи, Адриан намеренно не стал помогать. Она стояла вплотную к нему, её грудь касалась его обнаженного торса, разделенная лишь тонкой тканью её платья. — Здесь? — она коснулась его плеча, проводя пальцами по шву. — Ниже, — его голос стал хриплым. Её ладонь скользнула вниз, по его лопатке, ощущая перекат мышц. Адриан внезапно перехватил её руку и прижал к своей груди, прямо над сердцем. Оно билось так сильно, что казалось, проломит ребра. — Оно принадлежит тебе, Мари. Весь этот пафос, эти камеры, этот бренд... всё это мусор. Настоящий только этот ритм. И ты. Он резко развернул её спиной к себе, прижимая к своей груди. В зеркале напротив они видели свое отражение: он, полураздетый, властный, и она, зажатая в его объятиях, с горящими щеками и затуманенным взглядом. Его руки скользнули по её животу вниз, к бедрам. — Знаешь, о чем я думаю на каждой съемке? — его губы коснулись её плеча. — О том, как я сорву с тебя это дизайнерское платье и заставлю забыть, как тебя зовут. Я хочу оставить на тебе свои метки, чтобы каждый, кто посмотрит на тебя, знал — ты территория Кота. Его рука медленно начала поднимать край её платья. Маринетт закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. В этот момент раздался резкий стук в дверь. — Господин Агрест! Фотограф готов, свет выставлен. Мы ждем только вас! Адриан замер. Он выругался сквозь зубы, но не отпустил её сразу. Он еще несколько секунд вдыхал запах её волос, прежде чем отстраниться. — Иди, — прошептал он, поправляя пиджак. — Но знай: этот вечер мы проведем не в мастерской. Я забронировал номер в отеле «Le Meurice». И на этот раз, Маринетт, никаких иголок и ниток. Только ты и я. Маринетт поправила платье, стараясь унять дрожь в коленях. Она посмотрела на него — самоуверенного, невероятно красивого и невыносимо желанного. — Посмотрим, Агрест, — она бросила на него дерзкий взгляд, возвращая себе контроль. — Может быть, это я решу, как пройдет этот вечер. Она вышла из гримерной первой, оставив его смотреть ей вслед с той самой улыбкой хищника, который точно знает, что добыча сама прыгнет ему в руки.

***

Фотосессия длилась вечность. Каждый раз, когда Адриан смотрел в объектив, Маринетт чувствовала, что он смотрит на неё. Каждая его поза, каждый изгиб тела кричали о страсти, которую они только что делили за закрытой дверью.  Когда свет софитов наконец погас, Адриан подошел к ней, не обращая внимания на ассистентов. Он наклонился и прошептал так, чтобы слышала только она: — Десять вечера. Черный вход отеля. Не заставляй Кота ждать, Моя Леди. У него очень острые когти. Маринетт закусила губу, глядя, как он уходит. Она знала, что их история будет написана на шелковых простынях, и пути назад уже не было.