Глава 21: Выпускной

      2 мая 1999 года       На этот день была расписана целая программа. Она касалась абсолютно всего: от вечного огня и ритуалов очищения до зачитывания списков погибших. Речи, минуты молчания, цветы, бдения со свечами. Кто-то был так любезен, что раздал всем копии расписания, скреплённые печатью Министерства Магии.       Она послужила отличной картой, показывающей, каких уголков замка сегодня лучше избегать. Поток скорбящих, высокопоставленных лиц и чиновников хлынул в Хогвартс ещё в пятницу. К вечеру того же дня Драко перестал ходить на трапезы в Большой зал.       До него доносилось невнятное ворчание Блейза о том, что Дафна взяла на себя смелость сопровождать младшекурсников Слизерина в Большой зал, так как обстановка накалялась всё сильнее.       В субботу он был поражён, увидев, как Пэнси покидает гостиную, будто ничего не изменилось. А затем Драко заметил Нэвила, поджидающего её за портретом Заклинателя змей. И хотя именно Пэнси когда-то призывала выдать Поттера, теперь её надёжно защищала безупречная репутация Долгопупса. Это вызвало в Драко искру зависти, которая ему совсем не понравилась. С помощью окклюменции он препарировал эту эмоцию до тех пор, пока не осознал её природу, а затем аккуратно спрятал в самые дальние уголки сознания.       Выходные тянулись мучительно долго. Драко с головой ушёл за свои ментальные щиты. Стоило ему вынырнуть на поверхность, как перед глазами вставало застывшее, паническое выражение лица отца, дрожь рук матери. Он снова чувствовал то абсолютное отчаяние от мысли, что этот чёртов кошмар никогда не закончится, потому что Поттер мёртв…       Этого не случилось. Война окончена.       И так по кругу.       — Тебя искала Гермиона, — сказал Тео в какой-то момент. Субботний вечер? Утро воскресенья? Драко уже не понимал, какой сегодня день. Наверняка, всё-таки воскресенье. Он лежал в кровати с закрытыми глазами (поверх покрывала, так что всё выглядело не так уж депрессивно, как могло бы).       В комнате послышался шорох, шторы с шумом распахнулись, впуская солнечный свет. Драко прикрыл глаза рукой, чтобы отгородиться от него.       — Когда ты в последний раз ел? — продолжал Тео, не обременённый здравым смыслом и манерами. — Кстати, милая щетина. Растёт клоками.       — Отвали, Тео.       — Не могу. Твоя депрессия — Харибда миазмов, мрака и меланхолии — засосала меня, а я — лишь хрупкая деревяшка, у которой нет ни единого шанса на спасение…       — Ненавижу тебя, — пробормотал Драко. Он всё же сел, и что-то в его спине приятно хрустнуло.       — Вовсе нет, — возразил Тео. Он открыл сундук, где хранился общий запас спиртного, и осмотрел бутылки. — Ты даже не пил?       Драко пожал плечами и ковырнул кожу рядом с чёрной меткой.       — Не хотелось.       — А, ну понятно. Слишком занят барахтаньем в своих печалях, чтобы топить их в алкоголе.       Тео опустился на стул у письменного стола, но уже через секунду вскочил на ноги. Драко нахмурился, раздражённый его неуёмной энергией.       — Тебе что-то нужно? — спросил он.       Тео ответил не сразу, сосредоточенно наливая себе огневиски.       — Я же сказал: тебя искала Гермиона.       — Разве она не участвует во всём этом? — спросил Драко, махнув рукой куда-то вверх, в сторону замка. — Полагаю, Чудо-мальчик и Уизел тоже там.       — Наверное, — Тео протянул ему стакан. — Выпьем за то, что не видели наших дерьмовых папаш целый год.       Они чокнулись, и Драко выпил всё одним махом. Тео оставил его наедине с унынием, продиктованным чувством вины и стыда, но теперь на душе стало немного получше: уже не миазмы, а так, лёгкое марево.

***

      Он ничуть не удивился, когда тем же вечером в дверь постучали. И ещё меньше удивился, увидев ведьму, которая за этим стояла.       — Грейнджер, — осторожно произнёс он. Её глаза всё ещё были немного покрасневшими, а волосы аккуратно убраны в низкий пучок, но одета она была в свои обычные магловские джинсы и кроссовки. — Что ты здесь делаешь?       — Тео сказал, что ты не выходил из подземелий с самой пятницы, — произнесла она вместо ответа. Гермиона покрутила что-то в руках и взмахнула волшебной палочкой, увеличив в размере уменьшенную тарелку. Судя по посуде, она стащила её прямо из Большого зала. Воскресное жаркое было ещё тёплым, от него исходил пар. — Подумала, что если это правда, то ты, наверняка, голоден.       Драко сглотнул и взял тарелку из её рук.       — Спасибо.       Затем, не дав себе времени на долгие раздумья, он отступил на шаг, позволяя ей войти в спальню.       Он незаметно пнул пару боксеров обратно под кровать Тео и поставил еду на стол. В слизеринской спальне было не так уж много мест, куда можно было бы присесть, кроме стульев у стола, которые по совместительству работали корзинами для белья (вопреки всеобщим ожиданиям, обязанности хогвартских эльфов не распространялись на спальни студентов). Драко очистил один из них взмахом палочки и бросил на Гермиону смущённый взгляд.       Казалось, беспорядок в их общей комнате её ничуть не смутил — всё её внимание было приковано к окнам, выходящим в мрачные глубины Чёрного озера.       В его голове слишком часто возникали фантазии именно об этом: Гермиона Грейнджер одна в его спальне. Ладони вспотели, и руки неловко висели вдоль туловища. Почему она здесь именно в этот день? С каждым вдохом он ощущал тяжесть своих грехов, вонзающихся в лёгкие острыми иглами. А она, напротив, была воплощением света и добра.       — В мою честь установили мемориальную доску, — тихо сказала Гермиона, не отворачиваясь от окна, — за выдающиеся проявления храбрости и отваги.       — Звучит как разочарование после твоего Ордена Мерлина, — произнёс Драко, пытаясь немного разрядить обстановку.       Она коротко усмехнулась.       — Вроде того, — Гермиона отошла от окна и посмотрела на него. Зеленоватое свечение озера делало тени на её лице более глубокими. — Тебе нужно поесть, Драко.       В этот момент у него громко заурчало в животе, резко напоминая о том, что он нормально не ел уже несколько дней. Драко послушно снял с еды заклинание стазиса. В перерывах между порциями он поглядывал на неё, наблюдая, как она медленно расхаживает по комнате. Она внимательно изучала его книжную полку: он был заворожён тем, как её пальцы нежно скользили по корешкам книг.       Закончив ужин, он заставил посуду исчезнуть взмахом палочки.       — Спасибо. Тебе не стоило этого делать.       Гермиона улыбнулась — мягкой, доброй улыбкой, которой Драко не заслуживал.       — Я так и подумала, что ты просидишь здесь все выходные. На твоём месте я бы поступила так же, будь у меня выбор.       — Всё настолько плохо? — догадался он.       — Как будто рану расковыряли заново, — ответила она.       — У меня есть Зелье сна без сновидений, если хочешь.       Он приберёг последний флакон на сегодняшний вечер, надеясь получить хоть одну ночь передышки. По мере приближения годовщины Крэбб всё чаще стал приходить к нему во снах. Драко была нужна хотя бы одна ночь, чтобы не чувствовать жара Адского пламени и не слышать предсмертных криков Крэбба. Когда она кивнула, Драко достал из комода оставшийся флакон и протянул ей.       К его удивлению, она вдруг потянулась к нему и обняла. Мозгу потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, но к тому моменту, как это случилось, его руки уже обвили её. Запах сирени накрыл его с головой, и Драко сдался.       — Прости, — смущённо сказала она, отстраняясь. — Я просто… скучала по тебе сегодня. Я знаю, почему ты не пошёл, но… — она выдохнула и пожала плечами: — Ты тоже многое потерял, и ты заслуживаешь права скорбеть вместе со всеми.       Он любил её доброту и её сердце. Он любил её. Простая истина. Та, о которой, возможно, он знал уже давно, и которая то и дело грозила вырваться наружу. Он любил её. Драко погрузился в окклюменцию, временно заглушая эти слова. Но их истина всё равно продолжала сиять в его сердце.       Драко покачал головой.       — Нет, Гермиона, — мягко произнёс он и позволил себе лишь раз провести пальцем по её щеке. — Я выбрал не ту сторону.       — Один выбор не определяет всю нашу жизнь, — сказала она. — Ты — нечто большее, чем одна ошибка, Драко.       — Возможно, когда-нибудь, — ответил он, и его губы изогнулись в полуулыбке. — Не думаю, что я уже дошёл до этого.       На этот раз Гермиона не стала спорить, лишь опустила взгляд на флакон с зельем в своей руке.       — Тогда я буду рядом с тобой, когда этот день настанет.       8 мая 1999 года       — Ты с ума сошла?       — Всего по одному бокалу.       — Пэнси, на этой неделе на кону буквально наше будущее, мы не можем просто «заскочить в «Три метлы» пропустить по стаканчику». ЖАБА начинаются в понедельник.       Пэнси встала из-за библиотечного стола и раздражённо выдохнула.       — Грейнджер, мой девиз звучит так: если я не выучила этого до сих пор, то и к экзамену уже не выучу.       — Ты сумасшедшая, — Гермиона посмотрела на часы. — У нас примерно сорок часов до экзамена по Чарам в понедельник утром. Этого времени более чем достаточно, чтобы осилить ещё одну тему.       Пэнси было не переубедить. Вместо этого она потянулась через стол и захлопнула учебник Гермионы.       — Очень по-взрослому с твоей стороны…       — Это я так заставляю тебя пойти. Вполне возможно, это наша последняя совместная вылазка в паб. Ты не можешь её пропустить.       Гермиона потянулась за учебником, но проклятая книга больно ударила её по пальцам. Она свирепо уставилась на Пэнси, которая с самодовольным видом прятала волшебную палочку.       — Один бокал.       Улыбка Пэнси стала почти кошачьей.       — Один бокал, — эхом отозвалась она.              Один бокал превратился в три. Гермиона обнаружила, что алкоголь на удивление легко снимает весь накопившийся стресс. Когда на выходе из «Трёх мётел» Тео предложил ей затянуться косяком, она согласилась и от энтузиазма едва не выкашляла лёгкие. Смесь травки и алкоголя прекрасно справилась с тем, чтобы на время аккуратно заглушить рой громких мыслей в её голове. Она сосредоточилась на тепле солнечных лучей, шутках друзей и на том, как её тело, казалось, парило в воздухе, пока они спускались к озеру.       Рука Драко случайно задела её руку.       — Всё в порядке, Грейнджер?       — Кажется, я немного под кайфом, — прошептала она, бросая тревожные взгляды на остальную компанию. Дафна наколдовала большой плед для пикника и расстелила его на траве в тени дерева.       — А-а. У меня в спальне есть Бодроперцовое зелье. Я бы, наверное, мог призвать его прямо отсюда, — сказал он, прищурившись и глядя на замок.       Гермиона покачала головой и опустилась на плед.       — Пока не надо. Думаю, я просто хочу насладиться этим моментом.       Блейз поджёг ещё один косяк, который медленно пошёл по кругу, но Гермиона пропустила свою очередь. Ей вполне хватало наблюдать за тем, как солнечный свет пробивается сквозь весеннюю листву. В конце концов она легла на плед, используя мантию Драко вместо подушки. Она пахла им — цитрусами и домом. Забывшись лёгкой дрёмой, она почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по её щеке — мягкое прикосновение. Едва ощутимое, оно исчезло так же быстро, как и появилось.       26 мая 1999 года       Период экзаменов поставил Гермиону в двоякое положение: дел было слишком много, но при этом свободного времени оказалось куда больше, чем когда-либо прежде. Поскольку уроки больше не занимали большую часть её расписания, Гермиона занималась самостоятельно. Ну, точнее, зубрила. Было ужасно глупо, что экзамены, казалось, проверяли способность студента заучивать наизусть, а не понимать суть предмета. Она не могла представить себе ни одной работы в мире, где требовалось бы держать в голове огромные массивы информации без возможности заглянуть в справочную литературу.       К концу всего этого её мозг казался выжатым несколько раз подряд, словно кухонное полотенце. Она знала, что блестяще справилась с практическими частями всех экзаменов. Её трансфигурированная гитара была идеально настроена и ничем не напоминала котёл, которым была изначально. Протеевы чары на куске пергамента оказались до смешного лёгкими, и её исполнение вышло безупречным, как по учебнику. А когда она сдала флакон с «Вайвификой» спустя всего несколько секунд после Драко, они обменялись ухмылками и покинули экзаменационный класс на целых тридцать минут раньше остальных.       Её последним экзаменом в этом семестре была История магии, и накануне ночью Гермиона составляла различные планы для возможных тем эссе. Её успокаивала мысль о том, что она сможет подойти к любому вопросу с любой стороны.       Когда она закончила Историю магии, Джинни уже ждала её в коридоре.       — Мы закончили, — сказала Джинни с усталой улыбкой. — Больше никакой школы. Никогда.       — Э-э…       — Больше никакой школы для меня, — поправилась Джинни, пока они шли по коридору к башне Гриффиндора.       — Как прошёл Уход за магическими существами? — спросила Гермиона.       — От меня неделю будет нести слизью топляка, но мне всё-таки удалось не пустить этого упрямого гадёныша в горшок с мандрагорой.       Эта фраза Джинни быстро и окончательно убедила Гермиону в правильности её решения бросить Уход за магическими существами ради Нумерологии. Хотя она всегда выступала за лучшее обращение с магическими созданиями, становиться магозоологом она не хотела.       Они прошли мимо стайки второкурсников, всё ещё обременённых тяжёлыми сумками и уроками.       — Нечестно, что они освобождаются раньше, — пожаловался какой-то гриффиндорский мальчишка тоном, настолько похожим на Рона, что Гермиона с Джинни обменялись понимающими взглядами.       — Неужели мы тоже были такими маленькими? — спросила Джинни.       — Мы точно такими не были, — ответила Гермиона.       В середине дня в Гриффиндорской башне было тихо. Младшекурсники ещё сидели на уроках, а экзамены ЖАБА по Прорицаниям и Магловедению, назначенные на вторую половину дня, задержали большинство старшекурсников.       Гермиона окинула гостиную таким взглядом, словно видела её в последний раз. Это было глупо, ведь до выпускного в первую пятницу июня оставалась ещё целая неделя. Но она находила утешение в плюшевой бархатной мебели — потёртой, но такой горячо любимой, — в массивном камине и каменной кладке с львиными головами вокруг каминной полки.       — Немного странное чувство. Как будто нам нужно сделать ещё какое-то задание или вроде того, — сказала Джинни у неё за спиной.       — Только выпускной, — ответила Гермиона.       — О, чуть не забыла. Мама сказала, что ты можешь отправить свои вещи в Нору вместе со мной, пока будешь в Австралии. Так тебе не придется таскать их туда-сюда.       — Было бы чудесно. Я знаю, что это доставит неудобства… — начала было Гермиона, но замолчала, увидев, как Джинни качает головой. Она хотела добраться до Австралии как можно скорее, чтобы начать лечение родителей. Целитель Арчер пошёл ей навстречу больше, чем она могла ожидать, и она была ему за это безмерно благодарна. Но это означало, что ей нужно было воспользоваться порталом почти сразу после выпускного.       — Никаких неудобств, Гермиона, — заверила её Джинни. Затем на её лице появилось весьма озорное выражение: — У меня есть бутылка текилы, которую я берегла для выпускного, но что, если мы откроем её пораньше?       — Джинни Уизли, ты что, предлагаешь нам напиться посреди дня? — ошеломлённо спросила Гермиона. А затем расплылась в улыбке. — Я никому не скажу, если и ты промолчишь.       Оказавшись в своей комнате, она переоделась в джинсы и простую чёрную футболку. Её школьная форма осталась лежать на кровати. Одеваясь сегодня утром, она даже не подозревала, что делает это в последний раз.       4 июня 1999 года       Выпускная церемония в Хогвартсе отличалась тем же волшебным размахом, что и Пир в честь начала нового учебного года. Она проходила на территории школы под огромным белым шатром. Речь МакГонагалл вызвала у Гермионы слёзы. Все было так прекрасно и идиллично.       Присутствовали все Уизли. Она видела, как они столпились вокруг Джинни, и над лужайкой разносились радостные поздравления. Именно Рон заметил её и подозвал к себе, и вскоре Гермиона оказалась в крепких коллективных объятиях.       После шумного и суматошного распутывания рук Гермиона обнаружила, что стоит рядом с Роном.       — Поздравляю, Миона, — сказал Рон. — У нас для тебя подарок.       — У вас? — переспросила Гермиона. К ним подошел Гарри, держа в руках тонкий свёрток. Обёрточная бумага была красно-золотой, и по ней выплясывали львы.       — Чтобы ты нас не забывала, когда умотаешь в свою Америку, — с усмешкой сказал Рон.       Гермиона взяла подарок и медленно развернула. Это была колдография в рамке, сделанная на втором курсе. Они сидели в гостиной Гриффиндора, согнувшись пополам от смеха над чем-то. Сцена повторилась несколько раз, прежде чем изображение сменилось. Следующая колдография была со Святочного бала. Молли попросила сделать этот снимок, и вид их троих, разодетых в пух и прах, с напряжёнными, неловкими лицами заставил Гермиону рассмеяться. Изображение снова изменилось: это была свадьба Билла и Флёр, где они втроем танцевали в кругу.       — Мне очень нравится, — тихо сказала Гермиона. Она подняла глаза на мальчишек и крепко их обняла. — Я буду так сильно по вам обоим скучать.       — Ты будешь великолепна, Гермиона, — сказал Гарри.

***

      — Я помогу тебе с сундуком, Грейнджер, — сказал Драко.       Гермиона подняла голову. Замок на её сундуке барахлил и распахивался при малейшем движении. Ей следовало бы наложить на эту проклятую штуковину Заклятие незримого расширения, но она не подумала об этом до того, как начала забивать его вещами. Замок открылся уже в третий раз, рассыпав содержимое по всему полу.       — Боже мой, каким джентльменом ты, оказывается, стал, — поддразнила Гермиона, отступая от сундука.       Драко ухмыльнулся.       — Я всегда был джентльменом. Просто ты не замечала.       После выпускной церемонии замок был переполнен семьями и новоиспечёнными выпускниками, которые пытались вынести вещи и добраться до мест трансгрессии в Хогсмиде. Вестибюль превратился в главное место встречи, и Гермиона искала глазами Уизли или Гарри.       — Гермиона! — окликнула её Дафна, и она отвернулась от Драко.       Дафна заключила её в, на удивление, крепкие объятия.       — Обещай, что напишешь мне, как только обустроишься.       — Конечно, напишу, — сказала Гермиона, отстраняясь.       — Ты должна держать нас с Пэнси в курсе дел магического общества в Австралии, иначе мы будем вынуждены приехать к тебе в гости, — взгляд Дафны был строгим, но её губы дрогнули.       — Пожалуй, я буду утаивать информацию, только чтобы заставить вас это сделать, — сказала она.       — Как по-слизерински с твоей стороны, Грейнджер. Кажется, мы всё-таки оказали на тебя положительное влияние, — сказал Блейз, целомудренно поцеловав Дафну в висок.       Вскоре их нашел Тео, протиснувшийся сквозь толпу со взъерошенными волосами и широкой улыбкой.       — Привет, «Клуб Завтрак».       Гермиона вздохнула. Блейз и Дафна обменялись растерянными взглядами.       — Когда-нибудь, — скорбно произнес Тео, — хоть кто-то, кроме Гермионы, оценит мои отсылки.       Драко взмахом волшебной палочки переместил сундук Гермионы к ней.       — Пришлось использовать Приклеивающее заклятие, чтобы захлопнуть эту чёртову штуку, — нахмурившись, сказал он. — Сколько книг ты туда запихнула?       — Не так уж и много, — солгала Гермиона. Она обвела взглядом толпу. — А где Пэнси?       — Пэнси с Долгопупсами. Не думаю, что она сильно нравится Августе, — с плохо скрываемым злорадством сказал Блейз и указал пальцем.       Гермиона сочувственно поморщилась. Августа Долгопупс никогда не скрывала своих чувств. Пэнси предстоял долгий и трудный путь. Невилл стоял, сжимая руку Пэнси, пока Августа что-то им выговаривала. Гермиона не слышала разговора, но, судя по хмурому лицу Невилла и приторно-сладкой улыбке Пэнси, дела шли не очень.       В конце концов Пэнси удалось вырваться, утянув Невилла за собой. Следующие сорок минут превратились в круговорот прощаний, обмена адресами для каминной сети и обещаний поддерживать связь. Это было немного чересчур, но сердце Гермионы переполняли чувства.       Жаклин Забини увела Блейза и Дафну, Тео отправился на поиски Эдриана, а Пэнси резко изменила планы, поняв, что Августа снова её ищет. Гермиона и Драко остались одни. Подсознательно или нет, они отошли в более тихое место за пределы замка.       — Твой порт-ключ активируется завтра в семь утра? — спросил Драко, хотя и так знал ответ.       Гермиона кивнула, подыгрывая ему.       — Я переночую у Гарри. Он сейчас на площади Гриммо. А ты уезжаешь во Францию в конце месяца? — спросила она, хотя тоже знала ответ.       — По всей видимости наш парижский особняк уже готовят. Свежая краска и всё такое.       — Особняк? Как провинциально с твоей стороны.       — Да, боюсь, приходится довольствоваться тем, что есть, — с театральным вздохом произнёс Драко.       Повисла пауза. Обычно их словесная перепалка продолжилась бы: они бы подкалывали друг друга, пока что-то совершенно другое не отвлекло бы их внимание. Но сейчас Гермиона столкнулась с реальностью: возможно, пройдет очень много времени, прежде чем она снова станет регулярно видеться с Драко Малфоем, и эти повседневные разговоры превратятся в редкость.       Этого осознания хватило, чтобы она шагнула вперёд и обхватила его руками за талию. Драко обнял её в ответ.       — Спасибо, что был лучшим напарником по Зельеварению из всех, что у меня когда-либо были, — пробормотала Гермиона ему в грудь.       Она скорее почувствовала, чем услышала его смешок. Она ожидала, что он скажет что-то вроде: «И это всё, кем я для тебя был, Грейнджер?» Но он не сказал. Вместо этого он обнял её ещё крепче и тихо произнёс:       — Спасибо, что спасла меня в этом году.       От этой простой фразы на глаза Гермионы навернулись слёзы, кажется, в пятидесятый раз за день. Но сейчас всё было иначе, потому что это был Драко. Потому что каким-то невероятным образом Драко Малфой в этом году стал её лучшим другом; он оказался лучом света посреди очень тёмной бури отчаяния и страха, терзавших её. Он помог ей найти путь к будущему, о котором она раньше и не мечтала. Потому что правда заключалась в том, что это Драко также спас её.       Даже если им не суждено было стать чем-то большим, на что она изначально надеялась, между ними существовала глубокая душевная связь. Ей совсем не хотелось его отпускать. Но, как и всё на свете, их объятия должны были закончиться.       Когда она отстранилась от него, то, наконец, заметила Гарри и Уизли. Они ждали её.       — Мне пора идти, — тихо сказала Гермиона, кивнув в сторону своих гриффиндорцев.       Драко проследил за её взглядом и кивнул.       — Гермиона?       Она остановилась. Драко переступил с ноги на ногу и провёл рукой по волосам, прежде чем заговорить. Ему потребовалось немало времени, чтобы подобрать слова.       — Буду с нетерпением ждать твоих писем, — наконец, сказал он.       — Я напишу как можно скорее, — пообещала Гермиона и снова быстро его обняла.       — Счастливого пути, — сказал Драко.       Гермиона схватила свои вещи и присоединилась к семейству Уизли. Чарли забрал сундук у неё из рук.       — Это отправляется в Нору, верно?       Она кивнула, и он поставил его рядом с вещами Джинни.       Солнце сияло над лужайкой, и воздух был наполнен смехом, пока они шли к месту трансгрессии. Дойдя до въездных ворот, Гермиона в последний раз взглянула на замок. Джинни остановилась рядом с ней.       — Готова?       Гермиона улыбнулась.       — Да.