Глава 20: Настойка лунного света

      20 марта 1999 года       После того раннего утра у озера дела пошли на лад. Гермиона, как обычно, встретилась со слизеринцами в пятницу вечером, и всё прошло нормально. Ещё больше времени она стала посвящать учёбе, сидя за своим любимым столом в библиотеке. Чаще всего туда заглядывал Драко, но по мере того, как февраль медленно тянулся к концу, Тео и Джинни тоже стали там появляться.       О поцелуе они не говорили, и Гермиона была этому благодарна. Случай у озера, по сути, окончательно укрепил её в решении, что она не позволит своим безответным чувствам разрушить дружбу с Драко. Она слишком дорожила им, чтобы потерять из-за такой глупости, как физическое влечение.       Ведь если рассуждать трезво, что из этого могло выйти? Сразу после выпускного она уезжает в Австралию — на прошлой неделе она уже согласовала детали поездки с целителем Орином Арчером. Драко будет учиться во Франции, а она сразу же после —отправится в Америку. Не говоря уже о том, что он, скорее всего, в итоге женится на какой-нибудь чистокровной волшебнице, француженке или ещё на ком. В его жизни для неё не останется места, кроме как для друга.       Так что жизнь вошла в привычную колею. Теперь её главными заботами стали подготовка к ЖАБА и то самое оригинальное зелье, которое им предстояло сварить с Драко.       — Ты чего так смотришь, Грейнджер?       Гермиона вздрогнула и моргнула, глядя на Драко. Он даже не оторвался от учебника по Магловедению, сосредоточено нахмурив брови.       — Просто восхищаюсь, — сказала она, и тут он, наконец, поднял взгляд, — твоей невероятной самонадеянностью.       Драко закатил глаза:       — Мы это уже обсуждали. Это не самонадеянность, а вызов самому себе.       — Это слишком рискованно, — возразила Гермиона. — Слишком много экспериментов, а реальной выгоды никакой.       Он фыркнул и откинулся на спинку стула:       — «Никакой выгоды», говорит она. Я бы поспорил: это весело, а риски можно свести к минимуму правильной техникой.       — Я просто не вижу смысла… — начала было Гермиона, но покачала головой. — Наверняка есть более полезные способы потратить наше время, Драко.       — Мы избавим будущие поколения юных ведьм и волшебников от необходимости когда-либо снова варить Настойку лунного света, — парировал Драко. — Само зелье эффективнее безоара, но процесс варки делает его непопулярным. Если мы сможем упростить способ приготовления, его начнут применять повсеместно. Никто не брался за это, потому что существует масса альтернатив, но представь, если бы нам не нужно было определять основу яда, прежде чем давать противоядие.       Гермиона снова задумчиво посмотрела на него, барабаня пальцами по столу. Они обсуждали тему своего задания уже добрых две недели. Гермиона хотела создать усовершенствованную версию Оборотного зелья с более длительным сроком действия. Это было бы простое изменение, которое позволило бы ей уделять больше времени другим предметам.       — Ты правда думаешь, что у нас получится? — спросила она.       Драко ухмыльнулся по-заговорчески и коварно:       — Мы же Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Разумеется, у нас получится.       Гермиона через стол подвинула к нему конспект по Древним рунам:       — Прогони меня по этим переводам, и я подумаю.       27 марта 1999 года       — Рон и Ромильда расстались, — сообщила Джинни Гермионе за мгновение до того, как двери «Трех мётел» распахнулись, и на пороге показались Гарри и Рон.       Гермиона поперхнулась своим напитком.       — Мы сидим здесь двадцать минут, и ты только сейчас решила это сказать? — прошипела она, пока парни шли к их столику. Но всё было впустую. Джинни уже вскочила с места и бросилась в раскрытые объятия Гарри. Гермиона же с трудом подавила тяжёлый вздох.       Рон неловко шаркнул ногой по полу:       — Привет, Гермиона.       — Привет, — осторожно ответила она. Наперекор здравому смыслу, она встала и быстро обняла его. Рон поморщился, когда она отстранилась.       — Значит, Джинни тебе уже разболтала, — сказал он, потирая затылок.       — А… ну да, было дело. Мне очень жаль, Рон, — произнесла она. И прежде, чем между ними воцарилось неловкое молчание, добавила: — Давай я тебя угощу.       Он побрёл за ней к барной стойке. Гермиона заказала две порции «Огдена» двадцатилетней выдержки, проигнорировав удивлённый взгляд Рона. Ею внезапно овладело беспокойство. Когда бармен поставил перед ними два стакана, она почти залпом осушила половину своего.       Вдруг он неправильно поймёт этот жест? Ей меньше всего хотелось давать ему ложную надежду, которую потом придётся разрушить. Мерлин, ну когда она уже перестанет подавать эти двусмысленные сигналы? Она оглянулась на Гарри и Джинни, но те весьма своевременно куда-то испарились.       — Как-то всё это странно, — со смешком сказал Рон. — Ведь не мне одному так кажется, а?       Тень улыбки коснулась её губ.       — Да уж, странновато, — подтвердила она.       — Ты, э-э… отлично выглядишь, — добавил он.       Настал черёд Гермионы морщиться.       — Рон… — начала она, но замолчала, увидев, как он качает головой.       — Я не это имел в виду, Гермиона. То есть, понятно, что ты мне нравишься, мы же встречались и всё такое… — он осёкся и сделал внушительный глоток огневиски. — Я просто хотел сказать, что у тебя, похоже, всё наладилось.       — Я… Ох. Спасибо, Рон. А как ты сам?       Рон пожал плечами — этот мальчишеский жест был ей слишком знаком.       — Честно? Я чувствую облегчение. У нас бы всё равно ничего не вышло, в конечном счёте.       — Вот как? — отозвалась Гермиона тоном, в котором, как она надеялась, сквозил интерес, но не слишком явный.       — Тут такое дело, — продолжил Рон. — Когда мы были наедине, всё было отлично, но стоило нам оказаться на людях… Не знаю, Гермиона, трудно объяснить. Она как будто ждала, что все вокруг будут ежесекундно носиться со мной, как с героем войны. Нет, я, конечно, герой, у меня и Орден Мерлина имеется, если что.       Гермиона не удержалась и закатила глаза, но на сей раз без прежней колкости.       — Она из чистокровных, и во время войны никого из близких не потеряла, так что ей, наверное, трудно было понять. Например, почему мама не приняла её сразу с распростёртыми объятиями, или почему Гарри не в восторге от всеобщего внимания. Мы постоянно из-за этого цапались. В общем, я с ней порвал.       — Сочувствую, — сказала Гермиона. — Думаю, многим сейчас нелегко это понять.       — А ещё она болела за «Сенненских соколов», — добавил Рон.       — Ну, тогда ты просто обязан был с ней расстаться, — подхватила Гермиона. — Мог бы с этого и начать.       Интересно, были ли «Соколы» давними соперниками «Пушек Педдл»? Наверняка, судя по тому, как Рон рассмеялся её шутке. Это была любимая команда Драко, но упоминать об этом она, разумеется, не собиралась.       Рон допил остатки виски:       — Пойдём, поищем остальных?       В тот вечер Рон впервые с самого ноября посмотрел на неё без тени обиды или раздражения. Это было похоже на начало новой главы.       31 марта 1999 года       Полная луна заливала Астрономическую башню холодным серебряным светом. На такой высоте стоял пронизывающий холод, но в сыром, пахнущем землей воздухе уже чувствовалось неизбежное приближение весны. Гермиона сидела на коленях перед тремя оловянными котлами, а Драко стоял рядом.       Они варили три вариации Лунной настойки, используя в каждом котле разные методы, чтобы ускорить изматывающий процесс зельеварения.       — Может, добавить в третий котёл жимолость для стабилизации? — пробормотала Гермиона, не сводя глаз с ближайшего к ней котла.       Драко согласно хмыкнул.       — Но меня беспокоит… — она в задумчивости прикусила губу.       — То, как кровь тритона повлияет на кислотные свойства цветов? — подсказал он.       — Да. Но если мы сейчас убавим огонь, всё должно обойтись.       — Ладно. У нас ровно минута до полуночи, Грейнджер. Удерживай заклинание над всеми тремя зельями.       Гермиона глубоко вздохнула и начала читать заклинание для Настойки Лунного света, делая широкие, плавные взмахи палочкой. Они модифицировали формулу, надеясь за одну ночь впитать в варево магическую мощь целого лунного цикла.       Заклинание звучало, как песня, чей размеренный ритм напоминал океанские приливы — вздымающиеся и отступающие. Каждая новая строчка черпала силу из предыдущей. Гермиона добралась до середины, когда содержимое среднего котла начало яростно и пугающе бурлить.       Она обменялась тревожным взглядом с Драко. Он попытался стабилизировать котёл, одновременно продолжая вымешивать два других строго по схеме. Зелье продолжало зловеще шипеть, грозя выплеснуться через край. Резким взмахом палочки Драко уничтожил содержимое.       Гермиона с удвоенной концентрацией сосредоточилась на оставшихся котлах. Когда она дошла до четвёртой строфы заклинания, котёл с жимолостью взорвался. Благо им хватило ума заранее выставить плотные защитные барьеры вокруг каждого котла на случай непредвиденных инцидентов.       Драко зачистил и второй котел.       Она до боли стиснула палочку, чувствуя кожей тепло нагретого дерева, и на последних словах заклинания та ярко вспыхнула серебром, и мощный импульс магии ударил прямо в оставшийся котел.       Зелье на мгновение озарилось серебристым светом, а затем потухло. Драко осторожно заглянул внутрь и нахмурился. Он вытащил стеклянную палочку для помешивания — с её кончика тяжело сорвалась густая серая жижа, по консистенции напоминающая овсянку.       — Твою мать, — процедил Драко и уничтожил последнее зелье.       Он повернулся к ней, всё ещё хмурясь:       — Всё в порядке, Грейнджер?       Она кивнула, но от этого движения комната слегка поплыла перед глазами. Заклинание высосало из неё гораздо больше сил, чем она ожидала. Драко откупорил припасённый флакон с «Вайвификой» и протянул ей. Руки Гермионы заметно дрожали, но она смогла перехватить фиал. Зелье обожгло горло приятным теплом, как глоток идеально заваренного чая. Она почувствовала, как это тепло расходится по телу, а по венам вновь искрится магия.       Когда комната перестала вращаться, она хмуро посмотрела на пустые котлы.       — Текст заклинания или состав зелья? — спросила она.       — И то, и другое? Первый котёл продержался до конца — налицо конфликт ингредиентов. Второй и третий вылетели на середине заклинания, так что тут может быть что угодно.       Он сделал пару заметок в журнале зельевара.       — У нас есть ещё две попытки. За что возьмёмся в первую очередь?       Гермиона прикусила губу, обдумывая варианты:       — Думаю, за зелье. Формула заклинания сама по себе стабильна. Мы достигли успеха хотя бы в одном из вариантов, так что оставим его как есть. Потратим следующий месяц на исследования: мне кажется, второму варианту нужно больше стабилизаторов.       — Жимолость дала слишком агрессивную реакцию на чары, нужно что-то более нейтральное, — отозвался Драко. — Может, кровь саламандры.       Вариантов того, как можно было изменить все три рецептуры, было пугающе много. Гермиона едва не побледнела от количества возможных путей. В голове всё ещё стоял тяжёлый туман, несмотря на то что восстанавливающее зелье уже вовсю циркулировало в крови.       — Но мы можем обсудить это и завтра, да, Грейнджер? — сказал Драко, поднимаясь на ноги и протягивая ей руку.       Она с благодарностью ухватилась за неё.       — В следующем месяце заклинание будешь читать ты, — пробормотала она, массируя ноющие виски.       6 апреля 1999 года       — Мы могли бы попросить у него совета, — сказал Драко как-то во вторник утром перед Зельеварением.       Гермиона нахмурилась:       — Этот человек едва ли способен вовремя явиться на урок. С чего ты взял…       Она осеклась, когда тяжёлая дверь кабинета Слизнорта распахнулась в 9:04, и занятие началось.       — Доброе утро, класс. Сегодня мне придётся сократить нашу лекцию, так как у меня назначено интервью для «Вестника зельевара».       Гермиона бросила на Драко свой самый язвительный взгляд в духе «Я же говорила».       — Мы продолжим обсуждение продвинутых методов сбора ингредиентов для зелий, — провозгласил Слизнорт, а Драко лишь пожал плечами.       — Если мы попросим его о помощи, это польстит его самолюбию, — тихо произнёс он, пока Слизнорт распинался о повышенной эффективности свежесобранных компонентов. — Это пойдёт нам на пользу, особенно если мы не разберёмся с зельем в срок.       — Нельзя выехать на одной лести и получить «Превосходно» по Зельеварению, — прошептала Гермиона.       — Ну, чёрт возьми, мы хотя бы можем попытаться. Не то чтобы это конкретное зелье как-то влияло на наши оценки за ЖАБА.       Гермиона сморщила нос. Она терпеть не могла бросать дела на полпути, даже если от этого не зависели результаты ЖАБА. Она снова сосредоточилась на лекции, просто чтобы убедиться, что не упускает ничего важного.       В 9:17 Драко толкнул её локтем:       — У нас остался всего месяц. Я лишь хочу сказать, что поговорить с ним будет не лишним.       — Я не хочу, — почти простонала Гермиона, понизив голос. — Он невыносим.       Словно в подтверждение её слов, Слизнорт свернул лекцию в 9:26 и отпустил класс. Вот тебе и сдвоенное занятие по зельеварению: его едва хватило на двадцать минут. Стулья заскрежетали по каменному полу, и студенты потянулись к выходу из подземелья.       — Грейнджер, мы обязаны с ним поговорить. Хотя бы ввести в курс дела о нашем прогрессе. Это есть в критериях оценки, — сказал Драко, помахав упомянутой методичкой у неё перед носом.       Она снова нахмурилась. В требованиях действительно был пункт, дававший несколько дополнительных баллов за самостоятельную консультацию со Слизнортом до сдачи проекта. Она надеялась оттягивать этот момент как можно дольше, хотя бы ради того, чтобы избежать очередного приглашения в «Клуб Слизней».       — Ладно, — процедила Гермиона и решительным шагом покинула подземелье.       Ближе к вечеру того же дня Гермиона сидела напротив стола Слизнорта, а Драко расположился справа от неё. Брови профессора то и дело ползли вверх, пока он бегло просматривал их журнал записей по зелью. Гермиона отбивала ногой ритм в такт секундной стрелке часов за спиной профессора.       — Что ж, должен признать, вы двое взялись за невероятно амбициозную задачу, — начал Слизнорт, и, несмотря на всю свою неприязнь к этому человеку, Гермиона невольно зарделась от похвалы. Остальные однокурсники остановили свой выбор на куда более простых зельях. — Но, боюсь, я выразился слишком туманно, когда давал инструкции к этому проекту. По задумке, он должен был привнести немного веселья.       — Веселья? — хором переспросили Гермиона и Драко. Они переглянулись, удивлённые этим синхронным возгласом.       — Да, именно веселья, — подтвердил Слизнорт. — Небольшая творческая отдушина для моих лучших учеников в период тяжёлой подготовки к ЖАБА. Насколько мне известно, Падма Патил и Эрни Макмиллан варят зелье, которое на короткое время заставляет цвет волос меняться в зависимости от настроения выпившего.       — Сэр, с вашего позволения, — вмешался Драко. — У нас возникли трудности с реактивностью некоторых компонентов в полнолуние. Мы надеялись попросить вашего совета.       — Ну разумеется, возникли. Вы пытаетесь заставить крайне нестабильные ингредиенты впитать эссенцию луны за одну ночь. Это не сработает. — Слизнорт снова опустил взгляд в их журнал и нахмурился. — Мой совет таков: у вас есть чуть больше месяца, чтобы сварить куда более простое зелье, которое всё равно принесёт вам высший балл. Возможно, вам обоим стоит последовать примеру ваших сокурсников и выбрать что-то достижимое в заданные сроки.       Когда встреча завершилась, и они нашли свободный столик в библиотеке, Гермиона мрачно уставилась перед собой.       — Такое чувство, будто мы ищем лёгких путей, — пробормотала она.       Драко внимательно посмотрел на неё:       — Ты ведь с самого начала не хотела браться за этот проект. А я как раз собирался признать, что был неправ.       Гермиона пожала плечами.       — Я вложила в это столько сил и времени. Естественно, я хотела довести дело до конца. — она помолчала, обдумывая пометки, которые Слизнорт оставил в их журнале. — Ты мог бы сделать это темой своей диссертации в магистратуре.       — А я об этом не подумал, — отозвался он. Гермиона протянула ему тетрадь, и он начал перелистывать страницы с вновь вспыхнувшим интересом. — В этом определённо что-то есть.       8 апреля 1999 года       — Моя дорогая Гермиона, я уже говорил тебе, как ослепительно ты выглядишь в мягком свете библиотечных бра?       — Привет, Тео, — не отрываясь, отозвалась Гермиона. — Что тебе нужно на этот раз?       Тео опустился на стул напротив и картинно нахмурился.       — Весьма обидно, что ты считаешь, будто я заглядываю только тогда, когда мне что-то от тебя нужно.       Она бросила на него быстрый взгляд, чтобы понять, действительно ли её слова его задели. Его непринужденная улыбка говорила сама за себя.       — Нумерология? — предположила она.       Тео фыркнул.       — По этому предмету мы сейчас делим первое место. И нет, это не Магловедение и не какая-либо другая дисциплина на уровне ЖАБА. Если на то пошло, мне кажется, по Трансфигурации я тебя сейчас вообще обхожу.       Гермиона неопределенно хмыкнула.       — Тогда, будь добр, проверь моё эссе, — сказала она, вытягивая из сумки длинный свиток пергамента, и протянула ему.       — Каждый раз, когда я к тебе подсаживаюсь, у меня только прибавляется работы.       Но свиток он всё-таки взял. Незаметно пролетел час, наполненный лишь шуршанием пергамента и скрипом перьев; Гермиона всё это время корпела над заданием по Истории магии. Когда Тео вернул ей работу, она пестрела едкими красными пометками.       — Спасибо, — выдохнула она. Потребуется еще около часа, чтобы заново переписать текст, плюс нужно было добить Историю магии и окончательно утвердить с Драко составы зелий для подготовки к следующему полнолунию. Она была настолько поглощена своей бесконечной рутиной, что пропустила внимательный, оценивающий взгляд, который бросил на неё Тео.       — Гермиона, — произнес он нарочито небрежным голосом, — вы с Драко, кажется, снова на одной волне.       Гермиона замерла. Она благополучно пережила весь февраль и март без единого намёка со стороны на ту тяжёлую неловкость, что повисла между ней и Драко после их поцелуя. Ей казалось, она вела себя достаточно осторожно, чтобы никто из слизеринцев ничего не заметил, — какая наивность. Они просто выжидали нужного момента.       И все же она посмотрела на Тео, моргнув с убедительной, как ей хотелось верить, невинностью.       — Мы работаем над нашим экспериментальным зельем. Всё идет отлично.       — Хм. Что ж, если зелье вдруг снова начнёт выходить из-под контроля, любой из нас готов прийти на помощь. Взгляд со стороны бывает весьма полезен, когда имеешь дело со столь… строптивыми материями.       — Буду иметь в виду, — ровным тоном ответила она.       Она никому не рассказывала о поцелуе — не видела в этом никакого смысла. Это была её личная проблема, с которой нужно было справляться в одиночку, без чужого вмешательства. В конце концов, какая разница, знают ли Дафна или Тео о том, что она целовалась с Драко Малфоем?       Тео пошевелился и потянулся в свою сумку за учебником. Этого незначительного движения оказалось достаточно, чтобы воротник рубашки сдвинулся, обнажив темно-лиловый след на его бледной шее.       — Тео, это что, засос?       — Возмо-о-ожно, — протянул он, растягивая гласные.       — От Эдриана? — спросила Гермиона, снова невинно хлопнув ресницами.       Тео закатил глаза, но мягкая полуулыбка, тронувшая его губы, выдавала его с головой.       — Да, от Эдриана. Я даже удивлён, что ты до сих пор не зажала меня в тёмном углу с расспросами, как остальные наши друзья.       — Ты счастлив?       — Ага. Я сейчас почти как чёртов пуффендуец. Аж тошно.       — Тогда я рада за тебя, — искренне ответила Гермиона.       14 апреля 1999 года       Весна ворвалась в одно раннее апрельское утро и уже не отступала. После унылой недели, пропитанной мглистой моросью, земля, казалось, пробудилась ото сна всего за ночь. Светло-зелёные листья и звонкое пение птиц шептали о новых началах, о гудящей энергии созидания — о своего рода новой магии.       Год назад Драко был по уши в войне, и петля на его шее затягивалась с каждым мгновением.       А сейчас он возвращался из Запретного леса вместе с Гермионой: они оба несли свои мантии, перекинув их через руку. Под его ногтями въелась земля, а в её расшитой бисером сумочке лежали ингредиенты, которых хватило бы на целых три зелья.       — Я всё ещё считаю, что мы на верном пути с основой для зелья управления погодой. Вся проблема в модификаторах и законе Пруэтта, — сказала Гермиона.       — Мы разберёмся, — ответил Драко. — Но, если мне придется думать об этих проклятых зельях ещё хоть секунду, я просто закричу.       — Это была твоя идея, — фыркнула она.       Он закатил глаза:       — Я в курсе. Моя гордыня вышла мне боком, так что, пожалуйста, издевайся сколько душе угодно.       — Пока повременю, — сказала она и свернула к озеру. — Давай лучше насладимся первыми с октября лучами солнца.       Драко безропотно последовал за ней. Они сложили вещи на сухой валун и неспешно побрели вдоль берега. Тёплый ветерок ерошил его волосы. На солнце припекало куда сильнее. Он машинально закатал рукава и тихо выругался, поняв, что маскирующие чары спали. Чёрная метка на левом предплечье стала расплывчатой и серой, словно грязное пятно на коже.       Заметив, что он отстал, Гермиона оглянулась. Она нахмурилась и опустила взгляд на его руку. Драко подавил острое желание спрятать метку и замер в ожидании её действий.       Казалось, каждый выбор, сделанный им во время войны, сейчас смотрел в ответ на него самого. И на неё тоже.       — Можно посмотреть? — тихо спросила она.       Увидит ли он на её лице ужас и отвращение? Он заслужил это, если так и произойдёт. Драко вытянул руку, одновременно страшась её реакции и отчаянно желая её, как последний мазохист. Она сделала шаг навстречу, и её пальцы нежно обвели контуры метки.       Драко заставил себя посмотреть ей в лицо, но прочёл там лишь тихую задумчивость. Она оттянула рукав на правой руке, где неровными буквами от самого запястья и почти до локтя было вырезано: «ГРЯЗНОКРОВКА». Он не видел этого шрама с того самого дня в мэноре.       — Моя, кажется, больше, — произнесла она и отняла пальцы от его предплечья.       Тысяча извинений готова была сорваться с его языка. Он был в ответе за это, именно его бездействие привело к тому, что на ней поставили это клеймо.       — Гермиона… — начал он, но она покачала головой.       — Я просто хотела посмотреть. Убедиться, что я не одна. Так что… спасибо, — она опустила рукав и подняла палочку. — Хочешь, я снова наложу иллюзорные чары?       — Не в этот раз, — ответил он. Её взгляд был мягким и понимающим, и она кивнула.       — Тогда пойдём дальше.       Вскоре они дошли до лодочного сарая, и Гермиона остановилась, рассматривая гальку на берегу. Она опустилась на колени, чтобы подобрать несколько камней. Драко с удовольствием наблюдал за ней, изучая линии и черты её лица, то, как солнце высвечивало в её волосах карамельные оттенки.       — Тебе никогда не кажется, что всё это слишком быстротечно?       Она была прекрасна, и от этого у него щемило в груди.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Драко.       Она запустила плоский камешек по водной глади: тот подпрыгнул раз, другой, и пошёл ко дну.       — Вот эти маленькие мгновения счастья? У тебя не бывает чувства, будто кто-то их вот-вот отнимет?       — Иногда, Грейнджер, эти мгновения — это всё, что у нас есть, — сказал он. Ему хотелось взять её за руку, но он не взял. Вместо этого он сам нашёл камень и запустил его по озеру. — Наслаждайся ими, пока есть возможность, и не думай об этом слишком много.