Часть 6

Оставив команду обживать палубу, Джек спустился в оружейную, предвкушая встречу с чем-нибудь по-настоящему громким и дымным. Его пальцы уже зудели в ожидании привычной тяжести рукояти, а нос искал родной, щекочущий запах селитры. Он распахнул тяжелую дверь, готовясь увидеть стройные ряды мушкетов или хотя бы пару верных засаленных пистолей, но замер на пороге, и его лицо вытянулось в гримасе искреннего недоумения. — Где... где всё? — прошептал он, обводя взглядом стойки, забитые тяжелыми, пахнущими дешевым жиром топорами, зазубренными мечами и какими-то варварскими железками, больше похожими на кухонный инвентарь великана. — Где изящество? Где тонкая работа мастеров? Где, в конце концов, то самое чудесное «ба-бах», которое делает переговоры такими содержательными? Он осторожно, двумя пальцами, поднял массивный боевой топор. Железо было холодным, грубым и безнадежно молчаливым. В этом мире сталь не умела плеваться огнем; она умела только крошить кости, сопровождая это крайне неэстетичным хрустом. — Должен признать, дорогуша, — обратился он к пустому углу, где, по его мнению, обязана была стоять бочка с порохом, — мы попали в крайне... консервативное общество. Здесь предпочитают решать споры на расстоянии вытянутой руки, что, по-моему, свидетельствует о вопиющем недостатке воображения у местных жителей. Он отбросил топор, который с тяжелым стуком вонзился в настил, и задумчиво потер подбородок. Отсутствие огнестрела было ударом ниже пояса, но Джек не был бы собой, если бы не нашел в этом досадном факте зерно выгоды.— Никакого дыма, никакой гари... — он прищурился, глядя на ровные ряды тяжелых арбалетов в углу. — Значит, придется полагаться на старое доброе коварство и исключительно быстрые ноги. С другой стороны, если у них нет пушек, значит, и у нас не будет дырок в борту раньше времени. Справедливый обмен, хоть и чертовски скучный. Он подошел к арбалету, прикинул его вес и натянутую жилу. Штука была громоздкой, но надежной. — Ну что ж, — вздохнул он, поправляя пояс и привыкая к весу меча на бедре, — если судьба лишила меня удовольствия окутывать врагов пороховым облаком, я просто буду делать это с помощью харизмы и крайне запутанных объяснений. В конце концов, острый язык иногда ранит глубже, чем пуля, а хорошая сталь... сталь всегда в моде. Он развернулся и начал подниматься наверх, уже прикидывая, как можно модифицировать пару арбалетов, чтобы они метали не просто болты, а, скажем, горшки с горючей смесью. В конце концов, если мир не хочет взрываться сам, ему нужно в этом немного помочь. Вернувшись в капитанскую каюту, которая пахла старой кожей, морской солью и чем-то неуловимо опасным, Джек склонился над массивным столом. Перед ним распласталась карта мира, нарисованная с той мрачной обстоятельностью, которая была присуща местным картографам. Его палец медленно скользнул вверх, к зазубренным берегам Севера, и тут же отпрянул, словно наткнулся на кусок льда. — Холодно, — констатировал он, зябко передернув плечами и плотнее кутаясь в чужой, отороченный мехом плащ. — Решительно и бесповоротно холодно. Белые медведи, бородатые великаны и полное отсутствие приличного винограда. К тому же, мой любезный папаша так настойчиво советовал мне идти именно туда, что одно это уже звучит как веский повод развернуться ровно в противоположную сторону. Он перевел взгляд ниже, туда, где карта расцветала именами, обещающими тепло и достаток. — На юге у нас Простор, — пробормотал он, прослеживая путь вдоль побережья. — Вино, сады и рыцари в золоченых доспехах, которые наверняка ужасно расстроятся, если их немного ограбить. Еще южнее — Дорн. Солнце, песок и женщины с характером, напоминающим гремучую змею в период линьки. Звучит... заманчиво, но, пожалуй, слишком многолюдно для первого выхода в свет на угнанном корабле. — Запад? — Джек на мгновение замер, прищурившись на заходящее солнце, а затем его лицо осветила лукавая, понимающая улыбка. — Нет, джентльмены. Мы не пойдем так далеко, чтобы свалиться за край мира. Мы повернем чуть левее, туда, где берег пахнет не только солью, но и... чистопородным золотом. Он резко крутанул штурвал, и «Молчаливая» послушно, словно гончая, учуявшая след, накренилась, ложась на новый курс. — Ланниспорт, — выдохнул он, и это слово прозвучало в тишине палубы как звон монеты о мраморный пол. — Город, где даже уличные коты, поговаривают, гадят золотым песком, а лорды носят на себе столько драгоценностей, что едва могут дышать. Мой отец хочет, чтобы мы грабили рыбаков на Севере? Какое... очаровательное отсутствие амбиций. Мы же пойдем туда, где нас не ждут, и заберем то, что Ланнистеры так заботливо копили для нас веками. Команда, до этого момента пребывавшая в ступоре, начала медленно оттаивать. Ланниспорт был легендой, запретным плодом, крепостью, о которую разбивались многие волны железнорожденных. Но сейчас, на этом черном левиафане, под началом человека, который украл смерть у самого Эурона, всё казалось возможным. — Но капитан, — подал голос «Подошва», в чьих глазах алчность уже начала побеждать остатки разума, — там же флот. Золотые мечи, башни, камнеметы... Нас потопят раньше, чем мы увидим блеск их пряжек. Джек облокотился на штурвал, приняв максимально непринужденную позу, и погрозил пальцем воздуху. — В этом-то и вся прелесть, мой дорогой друг! Они ждут Грейджоев. Они ждут сотни драккаров, крики и топоры. Но они совершенно не ждут «Молчаливую», которая скользит по воде тише шепота грешника. Мы не будем штурмовать ворота. Мы войдем с черного входа, вежливо постучимся и заберем всё, что нам приглянется, пока они будут гадать, откуда в их гавани взялся этот прекрасный черный призрак. Он снова выпрямился, и в его глазах отразились первые звезды. — Курс на юг-юго-восток, джентльмены! К золотым берегам и глупым богачам. И да поможет нам Утонувший Бог... или кто там у них отвечает за удачу в сомнительных предприятиях. Черный корабль, почуяв волю капитана, рванулся вперед, разрезая волны Ланниспира. Джек Воробей официально выходил на охоту, и Вестерос еще не знал, что его ждет самое веселое ограбление в истории. Всё началось с досадного недоразумения, которое Джек позже, за кружкой чего-нибудь крепкого, наверняка назвал бы «вопиющим нарушением законов гостеприимства». План был изящен, как изгиб кормы «Молчаливой»: войти в гавань под покровом тумана, аккуратно «позаимствовать» пару караванов с золотом и раствориться в морской дымке до того, как первый ланнистерский стражник протрет глаза. Но Ланниспорт встретил их не ковровой дорожкой, а басовитым ревом крепостных рогов и градом арбалетных болтов, которые начали выбивать щепу из драгоценного черного дерева палубы. — О, ну это уже просто грубо! — выкрикнул Джек, пригибаясь за фальшбортом, пока над его головой с противным свистом пролетело тяжелое копье. — Мы ведь даже не успели представиться! Никакого такта, никакого уважения к титулам... Команда, вдохновленная примером своего капитана и подстегиваемая свистом стали, уже не походила на сброд неудачников. «Подошва» и остальные, почуяв запах большой добычи и близкой смерти, превратились в разъяренных псов. Но береговая стража прибывала, и золотые плащи Ланнистеров начали стягиваться к причалам плотным кольцом. Джек выпрямился, поправляя сбившийся меховой плащ, и окинул взглядом ряды деревянных складов, вплотную примыкавших к богатым кварталам. В его голове, как всегда в моменты крайней опасности, щелкнул какой-то невидимый переключатель. — Джентльмены! — его голос прорезал грохот боя. — Раз уж нас не желают видеть в качестве мирных экспроприаторов, придется выступить в роли... иллюзионистов. Кто-нибудь, подайте мне тот восхитительный горшок с горючей смолой, который мы так удачно нашли в трюме дядюшки! Спустя мгновение первый снаряд, пущенный из импровизированной катапульты, прочертил в сумерках огненную дугу и с сочным хрустом врезался в крышу портового амбара. Сухое дерево, пропитанное вековой пылью и маслом, вспыхнуло, как сухая трава. — Больше огня, ребята! — подбадривал Джек, дирижируя хаосом. — Нам нужно больше света, чтобы разглядеть дорогу к выходу! Ветер, верный спутник всех безумцев, подхватил пламя и понес его вглубь города. Через десять минут Ланниспорт превратился в ревущий костер. Золотые плащи, вместо того чтобы штурмовать «Молчаливую», бросились спасать свои дома и семьи. В этом огненном аду, среди дыма и криков, черный корабль казался видением из преисподней. — Капитан, мы уходим? — проорал «Подошва», таща на плече сундук, от тяжести которого у него подкашивались ноги. — Уходим? — Джек на мгновение замер, любуясь тем, как красиво горят амбиции богачей. — Мы не уходим, мой друг. Мы совершаем тактическое отступление с элементами триумфального поджога. Грузите всё, что блестит, и шевелитесь — жарко становится даже по моим меркам! Когда «Молчаливая» начала медленно отходить от пылающих причалов, Джек стоял на корме, глядя на зарево, которое было видно, пожалуй, даже из Утеса Кастерли. Он не хотел сжигать город. Он просто хотел немного золота. Но, как говаривал старый пиратский бог, если жизнь подкидывает тебе лимоны — делай из них ром, а если она подкидывает тебе арбалетные болты — жги всё к морскому дьяволу.