Шаг 1: Остановите войну

1. Остановите войну Первое и самое важное правило — прекратите взаимные обвинения. Каждый раз, когда спор превращается в обмен упрёками, вы роете пропасть между вами. На этом этапе главное сделать паузу, успокоиться, перестать атаковать и защищаться, даже если хочется высказать всё, что накопилось. Это значит дать себе и партнёру пространство, чтобы услышать друг друга и начать понимать, а не разрушать.

***

      В субботу вечером Фадиме приходит к нескольким простым выводам.       Первый — она не хочет разводиться.       Второй — она не собирается копаться в причинах, по которым это так. Она просто захлопывает эту дверь, вешает на неё огромный замок и делает вид, что за ней ничего нет.       И третий — Исо определённо обижен на неё. Каждый день он пропадает неизвестно где, а когда возвращается, его односложные сухие ответы убивают её. И как бы ей ни хотелось признавать это, у неё нет смелости спросить его прямо, и это ожидание неизвестно чего ужасно выматывает её.       Хлопает входная дверь. Фадиме замирает, даже не сразу осознавая, что задерживает дыхание. Через несколько секунд Исо проходит мимо, бросая быстрое приветствие куда-то через плечо, и, не дожидаясь ответа, направляется в сторону спальни. У неё практически чешутся руки. Хочется остановить его, развернуть к себе, встряхнуть, спровоцировать хоть какие-то чёртовы эмоции. Вместо этого она сильнее вжимается в спинку дивана и заставляет себя не двигаться. Она остаётся на месте, отсчитывая минуты до тех пор, пока из коридора не доносится щелчок замка в ванной.       Только когда шум воды перекрывает тишину, она поднимается и идёт на кухню. Открывает духовку и осторожно достаёт форму с булгуром и овощами. Тёплый пар поднимается вверх вместе с ароматом специй, и она придирчиво принюхивается, надеясь, что он окончательно выветрил позорный запах гари от её предыдущей неудачной попытки, которую она умудрилась сжечь при разогреве. В конце концов, ни у кого не получается всё с первого раза. Со второго, к слову, тоже.       К тому времени, как Исо выходит из душа и молча устраивается на диване, стол уже накрыт. Фадиме топчется возле дверного проёма, чувствуя себя невероятно глупо. Всё это похоже на попытку протянуть оливковую ветвь, которая того и гляди треснет у неё в руках.       Она ещё мгновение стоит, будто даёт себе последний шанс передумать. Потом резко срывается с места и идёт в гостиную. Хватит. Кочари она или кто? Кочари не стоят в нерешительности. Если нужно, они просто вышибают дверь. — Будешь ужинать? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.       Исо поднимает на неё взгляд. В нём читается явное недоверие.       Фадиме закатывает глаза. — Да не смотри ты так. Я не готовила, — фыркает она, пресекая его немой вопрос и, уже разворачиваясь обратно к кухне, бросает: — Не только ты один умеешь заказывать готовую еду. — Ты заказала еду? И зовёшь меня поужинать с тобой? — он издаёт короткий, сухой смешок, но всё-таки поднимается и идёт следом. — Я что, живу свой последний день? Или туда подмешано что-то, о чём мне стоит знать заранее? Сделайте паузу. Успокойтесь.       Фадиме сжимает пальцы на мягкой спинке стула так сильно, что белеют костяшки. Ей кажется, не разожми она сейчас ладонь — на обивке ещё долго будут видны следы от её ногтей. — Если продолжишь и дальше валять дурака, Фуртунчик, то так оно и будет, — чеканит она, не сводя с него взгляда. — Заткнись и ешь. — Моя дорогая жена, как всегда, само очарование, — он делает шаг ближе и, взявшись за противоположный край спинки стула, плавно отодвигает его. — Прошу. Раз ты так настаиваешь, я готов рискнуть и составить тебе компанию.       Терпения ей.       Она садится, придвигаясь к самому краю столешницы и оставляя ему достаточно места рядом. Они сидят за кухонным островком бок о бок, деля это небольшое пространство на двоих, так близко, что Фадиме кожей чувствует исходящее от него тепло. Она не поворачивает головы, глядя куда-то в пустоту перед собой, но боковым зрением ловит каждое его движение. Невольно засматривается на то, как он берёт приборы, как густая тень от ресниц ложится на его скулы. На нём мягкий светлый свитер, свободная горловина которого едва скрывает линию ключиц. Его волосы, не до конца просушенные после душа, мелкими кольцами завились у лба и на затылке. И эти детали — такие простые и домашние одновременно — на мгновение выбивают у неё почву из-под ног.       Чёрт. С каких пор вид Исо в домашней одежде вызывает у неё это нелепое, щемящее чувство в груди? — Ждёшь, когда подействует яд? — он вдруг поднимает на неё взгляд, и Фадиме ощущает себя пойманной с поличным.       Она медленно моргает, будто очнувшись, и заставляет себя смело повернуться к нему, надеясь, что в полумраке кухни он не заметит, как предательски потеплели её щёки. — Ты правда думаешь, что я настолько предсказуемая? — хмыкает она, рассеянно вертя вилку между пальцами. — Если бы я собиралась тебя убить, ты бы уже не задавал глупых вопросов.       Исо чуть склоняет голову, разглядывая её внимательнее. — Верно, — он коротко усмехается. — Твои методы обычно куда изощрённее.       Фадиме едва заметно ведёт плечом, пропуская этот выпад мимо себя. Как бы ей ни хотелось огрызнуться, она оставляет это при себе. В конце концов, этот укол она заслужила честно. Исо пусть и Фортуна, но именно он оказался достаточно смелым, чтобы озвучить то, что было у него на сердце. А она, не совладав с собственным страхом, просто вонзила в него нож. Дайте себе и партнёру пространство, время, чтобы прожить эмоции и остыть.       Она ничего не отвечает. Исо поначалу, кажется, будто чего-то ждёт. Однако тишина затягивается, и вскоре интерес в его глазах угасает как свет; он коротко кивает самому себе, будто соглашаясь с какой-то внутренней мыслью, и сосредотачивается на тарелке перед собой.       Аппетит исчезает окончательно. Остаток ужина Фадиме просто бессмысленно водит вилкой по тарелке, перекатывая остывшие овощи из стороны в сторону. Со стола они убирают в таком же гнетущем молчании. На узком пространстве кухни это оказывается сложнее, чем должно быть. Несколько раз они неловко сталкиваются: его плечо задевает её, когда он тянется, чтобы убрать стаканы; её локоть упирается ему в грудь, когда она пытается протиснуться к шкафу с посудой. И каждый раз один из них просто отступает, уступая дорогу другому, не глядя и не задерживаясь рядом дольше необходимого.       Фадиме не выдерживает первой. — Ладно, — она резко вытирает руки полотенцем и поворачивается к нему. — Ты обижен на меня.       Исо замирает у раковины, медленно выключает воду и оборачивается. Он опирается поясницей о столешницу, скрещивая руки на груди. — Ты сегодня удивительно проницательна, — в его голосе сквозит сухой, бесцветный сарказм. — Что ещё ты заметила?       Она сглатывает ком в горле, заставляя себя не отводить глаз. — Послушай, мне жаль. За то, что я говорила и делала в последние дни, — она запинается, подыскивая нужные слова среди хаоса в собственной голове. — Это не… я не… я не должна была так с тобой поступать.       Что-то в его лице меняется. Оборонительная колючесть уступает месту короткому, почти растерянному удивлению. Его плечи чуть опускаются, будто раздражение, за которое он держался всё это время, наконец отступает, оставляя после себя что-то обезоруживающе мягкое. Фадиме на мгновение замирает, почти поражённая его отходчивостью. — Фадиме, дело не… — Я знаю, — перебивает она, не позволяя ему продолжить. Пальцы до боли впиваются в мягкую ткань полотенца, сминая её в бесформенный ком. — И я знаю, что нам нужно и есть о чём поговорить. Просто… не сейчас. Хорошо? Мне нужно немного времени, Исо.       Он смотрит на неё долгую секунду, а затем медленно кивает, будто сдаваясь. — Хорошо. Как скажешь.       Он отталкивается от столешницы, собираясь уйти, и Фадиме чувствует, как внутри нарастает почти паническая потребность его остановить. Она не готова говорить, но ещё меньше она готова к тому, что он сейчас снова исчезнет за дверью, оставив её наедине с этим липким чувством вины. — Подожди, — вырывается у неё раньше, чем она успевает передумать.       Исо замирает на полпути. — Да? — Может… посмотрим что-нибудь?       Он выглядит удивлённым второй раз за вечер. Но впервые за всё это время в уголках его губ появляется что-то, отдалённо похожее на его настоящую, прежнюю улыбку. — Хорошо.       Они устраиваются на диване на расстоянии вытянутой руки. Исо берёт пульт и после недолгих поисков останавливается на какой-то ужасной мелодраме. Фадиме не может решить, проявление ли это его отвратительного вкуса или он просто тихо издевается, наказывая её за последние дни?       Сюжет предсказуем до зевоты, а диалоги настолько картонные, что сводит зубы. Однако это работает. Когда на экране звучит очередная пафосная глупость, Исо не выдерживает и коротко фыркает, качая головой. Фадиме ловит себя на том, что тоже невольно улыбается. Глядя на то, как дрожащий свет от телевизора ложится на его профиль, она наконец чувствует, что снова может дышать.